Все сказанное, безусловно, относится и ко мне. Моя мать была очень отстраненной, холодной, вечно недовольной и осуждающей. Поэтому я поклялась, что постараюсь быть более открытой, доброй и снисходительной к окружающим. С раннего детства я, казалось, была полной противоположностью мамы. Я демонстрировала такую общительность и дружелюбие, что у вечно зажатой и строгой матери подобное поведение вызывало неловкость. Она считала его отвратительным. По мере взросления я все больше гордилась тем, что умею ладить с людьми вне зависимости от их религиозной принадлежности, расы, достатка (у моей матери было множество предрассудков и изрядная доля снобизма). Я страшно боялась, что стану подавлять других, как она, и потому во взаимоотношениях с мужчинами вела себя очень пассивно. Соглашалась со всем, что они говорили, и всему потакала. Но, помимо своей воли, я все же совершала в итоге психологическое насилие над близкими. Из-за внутренней неуверенности я все время ревновала и не могла ничего поделать с собственническим инстинктом. Мне постоянно нужны были подтверждения, что меня любят, и я требовала их от своих бойфрендов и злилась на них, если не получала желаемого. У меня часто случались эмоциональные срывы, особенно когда я выпивала (моя мать злоупотребляла алкоголем). Мое поведение вполне подходило под описания психологического насилия, но тогда я не знала, что это такое. В отношениях с другими я считала себя жертвой. Я полагала, что никто никогда не обращался со мной хорошо и все меня недостаточно любили.

Мне помогла психотерапия: я обрела уверенность в себе, поборола ревность, эмоциональные вспышки случались реже. Но подлинный шок я испытала гораздо позже, когда писала книгу The Emotionally Abused Woman («Женщина в эмоционально насильственных отношениях»). Тогда я поняла, что я критикую и осуждаю других, как моя мать.