Тип 1: один партнер – агрессор, другой – жертва

Большинство людей представляют психологическое насилие именно так. Авторитарные партнеры очень часто перекладывают вину на свою половину, однако на деле оказывается, что та никак не способствовала созданию нездоровой ситуации. Обычно она виновата лишь в том, что слишком часто прощала и слишком много терпела. Так было, к примеру, у Пола и Глории. Глория – сестра моей подруги. Она стремится все контролировать и хочет, чтобы все шло так, как ею задумано. Женщина командует своим мужем, Полом, как мальчишкой. Как-то раз они с Полом, а также моя подруга Рона с ее мужем Элом приехали ко мне в гости. Когда в конце вечера все собрались ехать домой (в одной машине), Глория настояла, чтобы Пол, сидевший за рулем, подвинул кресло вперед как можно дальше, чтобы сзади у Эла было больше места для ног. Пол сделал это, но Глории было мало: «Ему сзади тесно, – продолжала волноваться она. – Подвинься еще». Пол послушался, хотя его колени уже почти упирались в руль. Глория снова посмотрела, достаточно ли Элу пространства. С моей точки зрения, он сидел вполне свободно. Но Глория не унималась: «Я же тебе сказала подвинуться вперед!» – закричала она и отвесила мужу легкий подзатыльник.

Она регулярно обращается с ним так. Безжалостно гоняет туда-сюда, и все ей не по нраву. Чаще всего говорит с ним возмущенным тоном: «Вечно у тебя все не так!» или «Не могу поверить, что можно быть таким тупым!» Казалось бы, Пол из кожи вон лезет, чтобы жена была довольна, и никогда не злится на ее выпады. Когда кто-то его о чем-то спрашивает и Пол отвечает, Глория всегда его поправляет: «Все было по-другому, – встревает она, – ты ничего не понимаешь!»

Пол никогда не спорит с ней, никогда не противоречит. Просто кротко улыбается всем, кто слышит ее слова. Очень часто перед тем, как что-то сказать, он смотрит на Глорию, будто хочет увидеть по ее лицу, можно ли ему произнести хоть слово. Я несколько раз видела даже, как он, направляясь куда-то, останавливается и оглядывается, как будто не может решить, куда идти. Грустная картина.

Пол – внимательный, вежливый, заботливый. В его поведении я не вижу ничего, что оправдывало бы такую манеру общения с ним. Конечно, я не знаю, что происходит внутри пары, когда двое остаются наедине, но мне кажется, что Пол просто махнул рукой и не обращает внимания на агрессивное поведение супруги. Насколько я могу судить, это яркий пример того, как один проявляет насилие без тени провокации со стороны другого.

Бывает, что жертва даже не понимает, что на самом деле происходит. Или иногда предпринимает тщетные попытки осадить агрессора.

Человек терпит такое обращение, потому что считает, что заслуживает его, или не хочет разрывать отношения, или слишком любит свою половину, чтобы перечить ей. Отношения этого типа часто характеризуются следующими признаками:

• жертва научилась игнорировать проявления неуважения;

• жертва постоянно находит оправдания поведению агрессора;

• жертву заставляют считать, что она всегда неправа;

• жертва начинает сомневаться в своем мировосприятии, в правильности своего мнения, в своих реакциях; ее приучают к мысли, что ее собственные чувства неадекватны;

• жертва обвиняет себя во всех проблемах, возникающих во взаимоотношения;

• жертва винит себя в том, что партнер недоволен или несчастен;

• агрессор регулярно отказывается нести ответственность за возникающие проблемы;

• агрессор часто отрицает, что какие-либо неприятные инциденты в отношениях двоих вообще имели место.

Тип 2: один партнер начинает давить на другого, а тот отвечает симметрично

В этой ситуации один партнер выступает инициатором насилия, а второй в ответ ведет себя так же, чтобы отомстить за причиняющие боль слова и поступки или просто для самозащиты. При этом пострадавшая сторона может отреагировать сразу, но может и годами терпеть, прежде чем «расплатится по счетам». Я часто слышала от клиентов истории, как те поначалу обожали своего избранника или избранницу, изо всех сил старались сделать ему приятное, демонстрировали свою любовь всеми возможными способами. Но в ответ получали лишь отстраненность и ледяной или презрительный взгляд. И через некоторое время все усилия уже казались пустыми, горечь заполняла душу. Хотелось обдать близкого человека таким же холодком или сказать ему что-то обидное.

Кен обращался с женой как с рабыней. Говорил с ней в приказном тоне, иногда щелкал пальцами, чтобы привлечь ее внимание, что недопустимо даже в общении с официанткой.

Иногда ситуация складывается по-другому: психологическое давление набирает обороты медленно (отдельные неуважительные окрики, подлости в ответ на доброту и великодушие). Такова история Ребекки и Кена. Вот как Ребекка рассказала об этом мне:

«Все происходило постепенно. Вначале Кен стал отпускать неприятные комментарии о том, что я слишком много денег трачу на продукты, да еще и невкусно готовлю. К примеру, он говорил: “Ты накупила на такую сумму, что за эти деньги мы могли бы устроить целый пир”. И даже повторял это при гостях. Я старалась не обращать на это внимания, хотя на самом деле его слова очень задевали меня.

Он стал обращаться со мной, как с домработницей или рабыней, причем даже при других. Когда у нас собиралась компания, он говорил со мной в приказном тоне, а не просил, к примеру, пойти и принести что-то. И даже иногда щелкал пальцами, чтобы привлечь мое внимание. Я считаю, что недопустимо так разговаривать даже с официанткой, не говоря уже о жене. Я пыталась с ним поговорить об этом, но он отмахивался и заявлял, что я слишком чувствительная. В итоге я устала от попыток объясниться и решила отплатить ему той же монетой. Когда он в присутствии окружающих сетовал, как плохо я готовлю, я отвечала: “Но ты ведь все равно это ешь и не отказываешься, правда, Кен? Посмотри, какой живот отрастил”. Он смеялся вместе со всеми, но я знала, что ему обидно.

А дальше покатилось как снежный ком. Он унижал меня, а я находила возможность отомстить. Так постепенно мы совершенно перестали уважать друг друга. Мы могли сказать друг другу в лицо что угодно. Я возвела перед собой нечто вроде воображаемой стены, чтобы его оскорбления не трогали меня. Но теперь я не могла испытывать к нему ни капли тепла и нежности. Я окончательно отказала ему в сексе. Не помню, когда мы последний раз обнимались или говорили друг другу ласковые слова. Теперь мы скорее враги, чем партнеры».

Тип 3: с самого начала отношений оба партнера постоянно применяют друг к другу психологическое насилие

В этом случае оба партнера в равной степени и долгое время оказывают друг на друга эмоциональное давление, причем в большинстве случаев с самого начала близкого общения. Речь идет о взаимном насилии, в общем, одинаковом по интенсивности. Приведу в качестве примера историю Рокси и Сэма, которых я специально опрашивала при подготовке материалов для этой книги. Вот что говорит Рокси.

«Сэм и я с самого начала психологически давили друг на друга. Мы оба довольно неуверенные в себе люди. Думаю, мы ведем себя так, потому что оба ранимы и обидчивы. Мы очень быстро влюбились и стали строить отношения. Тогда, на раннем этапе, любовь была очень горячей и страстной. Это было какое-то безумие. Жизнь радикально изменилась. Мы перестали общаться с друзьями, чтобы постоянно проводить время вместе. Но, думаю, из-за этого мы стали слишком зависимы друг от друга и слишком уязвимы. Кто знает, с чего все началось? Я бы сказала, что Сэм на что-то обиделся и решил отыграться, сказал что-то резкое однажды утром, когда я предложила заняться любовью. А в следующий раз я резко отказала ему. Потом он сказал, что хотел бы увидеться со своими старыми приятелями, и меня это задело. Я ушла с подружками, напилась и явилась домой поздно, просто чтобы позлить его. И так пошло одно за другим, и теперь я не знаю, как остановиться. Мы очень любим друг друга, но при этом делаем друг другу больно. Боюсь, мы либо уничтожим любовь, либо прикончим друг друга, если не придумаем, как положить этому конец».

В классическом фильме «Кто боится Вирджинии Вульф» Элизабет Тейлор и Ричард Бертон мастерски изобразили именно такие отношения. В начале фильма Марта, которую играет Тейлор, кажется зрителю наглой, крикливой, невыносимой женщиной, которая постоянно оскорбляет и подавляет мужа, Джорджа (Бертон). «Какой ты скучный!» – восклицает она, когда супруги возвращаются домой с вечеринки. «Ты что, совсем сдурел?» – возмущается Марта, когда Джордж не может вспомнить фильм с Бэтти Дэвис. «Тупица», – называет она его, а позже снова и снова упрекает: «Совсем ничего не знаешь!» Зритель невольно сочувствует несчастному мужу. И спрашивает себя: «Почему же он терпит все это?» Чем дольше Джордж покорно слушает оскорбления и упреки Марты, тем больше она расходится. Когда муж в очередной кидает на нее полный страдания взгляд, она издевательски ворчит: «Бедненький Джорджик». А позже замечает: «Меня тошнит от тебя… У тебя кишка тонка». Но вскоре мы видим совсем другую сторону этого тихого неудачника. Обида выплескивается в виде пассивной агрессии. Сначала он как бы шутя замечает, что Марта «сломает свои большие зубы». Когда она просит налить ей выпить, предупреждает, что она слишком много пьет, и, совсем уже осмелев, восклицает: «Если ты вдруг свалишься и тебя начнет тошнить, не начинай снимать при всех одежду»; «Нет зрелища отвратительнее, чем пьяная Марта…» А когда она отпивает из бокала, комментирует: «И как в тебя столько влезает!»

Чуть позже он снова острит: «Что касается какой-нибудь мерзости, ты всегда впереди».

И вот уже мы понимаем, что эти двое друг друга стоят. Они всласть издеваются и пинают друг друга. Мы не знаем, что положило этому начало, но видим, что схватка будет нешуточной – бой не на жизнь, а на смерть. И нам предстоит узнать, за кем останется последнее слово.

Подобные отношения кажутся карикатурными, однако фильм достаточно правдиво описывает психологические дуэли, случающиеся между партнерами. Нередко в паре все так и происходит: двое по очереди обмениваются психологическими выпадами. Одна моя клиентка так это и описала: «Мы обменивались ударами. Иногда я была безжалостна и говорила ему ужасные вещи, а в другой раз он старался побольнее уколоть меня. Все зависело от обстоятельств и от того, кто в данный момент чувствовал себя более неуверенно».

Любящие люди начинают придираться друг к другу и обмениваются психологическими «ударами». Противостояние набирает обороты и губит отношения.

Приведенная ниже анкета поможет вам понять, относятся ли ваши отношения именно к этому типу.

Анкета: взаимное насилие

1. Как часто вы с партнером обмениваетесь колкими и саркастическими замечаниями, резко критикуете друг друга?

2. Вспоминаете ли вы прошлые ошибки и неудачи во время спора, чтобы уязвить оппонента?

3. Вините ли вы друг друга – каждый в собственных жизненных проблемах?

4. Винит ли каждый из вас другого в том, что возникают проблемы в ваших отношениях?

5. Пытается ли каждый из вас намеренно вызвать ревность партнера, флиртуя с другими людьми или рассуждая, насколько привлекателен и сексуален кто-то другой?

6. Часто ли каждый из вас жалуется на поведение противоположной стороны?

7. Случается ли, что вы, обидевшись друг на друга, подолгу не разговариваете?

8. Наказываете ли вы друг друга отказом в сексе и проявлениях любви?

9. Есть ли между вами постоянное соперничество за то, кто умнее, успешнее, общительнее, привлекательнее?

10. Играете ли вы на слабостях и комплексах друг друга?

11. Пытается ли каждый из вас изолировать другого от общения с друзьями и родственниками, чтобы те не угрожали вашему спокойствию?

Тип 4: не вполне понятно, кто к кому применяет насилие

В близких отношениях не всегда можно понять, кто на кого давит. Иногда жестокие люди мастерски умеют переводить стрелки, выставляя виноватым другого. Некоторые намеренно используют описанную в главе 2 технику газлайтинга, чтобы заставить партнера сомневаться в себе или даже считать себя сумасшедшим. Но бывает и так: один из участников отношений так сосредоточен на том, что ему кажется внешним насилием, что перестает замечать собственные разрушительные поступки. Это особенно актуально для личностей, страдающих пограничным расстройством личности (см. главу 10), так как они склонны считать себя беспомощными жертвами даже тогда, когда именно их поведение создает нездоровую ситуацию.

Приведу очень показательный пример. Во время первых наших встреч с Кристин и Кайлом было не вполне понятно, кто тут агрессор. На первой сессии Кристин настаивала, что психологическое насилие исходит от ее мужа Кайла.

«Он меня ни во что не ставит и ведет себя враждебно. Как правило, считает все мои идеи глупыми, а мое мнение – ошибочным и спорит со мной даже по мелочам. А также постоянно критикует то, как я воспитываю нашу дочь. Думаю, он не считает меня хорошей матерью». Слушая Кристин, я полагала, что, вероятно, она права, и Кайл действительно склонен к психологическому насилию. Все изменилось, когда Кайл изложил свою версию происходящего.

«Наверное, можно считать меня высокомерным, если исходить из того, что я не всегда согласен с тем, что Кристин говорит и делает, – сказал он. – Ее возмущает тот факт, что у меня может быть другое мнение. Она говорит, что я ее не поддерживаю. К примеру, она жалуется мне на подругу. Я знаю, что она хочет, чтобы я выслушал и подтвердил: “Да, ужасно, что она так с тобой поступила”. Но я-то хорошо знаю Кристин: она очень критична к окружающим и любит всех осуждать. И это многих очень злит. Так что вместо того, чтобы согласиться с ней, я отвечаю: “Уверен, что подруга просто на тебя за что-то разозлилась. А так она всегда очень хорошо относилась к тебе. Думаю, вы сможете помириться”. Кристин от этого впадает в бешенство, возмущается и кричит, что я никогда не принимаю ее сторону. И что я веду себя как ее враг, а не как партнер. Она выдвигает столько претензий, что я начал задумываться, стоит ли нам быть вместе. Несколько раз я пытался уходить из дома, но она всякий раз звонила мне на работу и умоляла вернуться. А когда я колебался, начинала угрожать, что покончит с собой».

Тут мне стало ясно, что дело не только в том, что Кайл не ценит мнение жены и ведет себя холодно. Мои подозрения в полной мере подтвердились во время следующего визита этой пары. Кристин начала подробно рассказывать об их отношениях. Кайл молчал. Он дал ей закончить, но потом возразил, что, с его точки зрения, все обстоит немного иначе. Жена страшно разозлилась и повернулась ко мне: «Видите? Это то, о чем я говорю. Он всегда не согласен». А когда я сказала, что у него есть на это право, она раскричалась и заявила, что я не представляю себе, как тяжело жить с Кайлом. А потом вскочила, стала бегать по комнате и повторять: «Он разрушил мою жизнь», а также называла его «чертов мерзавец». Повернулась к мужу и сказала ему, что он несостоятелен как мужчина и никакая другая женщина не захочет быть с ним.

Кайл сидел с потерянным видом. Он не спорил с женой, не отвечал на ее обвинения, а просто опустил голову и потупил глаза. Видимо, Кристин не первый раз устраивает подобные сцены.

Случай Кристин достаточно типичный: люди, в прошлом подвергавшиеся психологическому насилию, в дальнейшей жизни постоянно ощущают себя жертвой, даже когда сами ведут себя агрессивно. Это происходит по нескольким причинам. Во-первых, те, кто пережили насилие в детстве (особенно дети, не получавшие достаточно физического и эмоционального тепла или покинутые одним или обоими родителями), чрезвычайно чувствительны к любому негативу в свой адрес и к любому намеку на предательство со стороны близкого человека. Когда кто-то не соглашается с Кристин, она ощущает себя одинокой и брошенной. И хотя она сама любит критиковать и осуждать других, если с ней кто-то спорит, она тут же принимает это очень лично на свой счет.

Вторая причина: те, кто детстве или во взрослых отношениях пережил психологическое насилие (особенно если подвергался сверхконтролю и эмоциональному давлению), нередко чересчур остро реагируют на то, что хоть отдаленно напоминает доминирование, даже если сами они при этом давят и контролируют других. Любые взаимные обязательства кажутся им «душными», поэтому они создают турбулентность в отношениях, таким образом как бы не подпуская партнера слишком близко к себе.

И третье. Одним из самых часто встречающихся побочных эффектов пережитого в прошлом насилия становится гиперчувствительность. У людей, ранее сталкивавшихся с агрессией, развивается сверхчуткая система распознавания любого негатива со стороны окружающих. Привыкшие к критике и неодобрительным комментариям, они слышат отзвуки осуждения там, где его на самом деле нет. И реагируют соответственно, иногда слишком бурно. Жертвы, пережившие психологическое насилие в детстве, потрясающе умеют «слетать с катушек» в ответ на малейшую провокацию, срываясь на близких или круша предметы вокруг себя.

Тип 5: один партнер провоцирует второго, подталкивая к психологическому насилию

Иногда один партнер намеренно создает условия, заставляющие второго выйти из себя, чтобы его действия выглядели как насилие. Впрочем, провокации бывают и неосознанными: какой-то поступок случайно может оказаться очень обидным, выводящим из равновесия или вызывающим. Снова оговорюсь, что я не пытаюсь оправдать насилие, однако, когда человека доводят до крайней черты, трудно сдержать взрывную реакцию. Приведу пример.

Деррик и Стефани встречались целый год. Деррик работал за городом и как-то в пятницу вечером пригласил Стефани поужинать. Он попросил ее позвонить ему на мобильный в течение дня, чтобы уточнить время вечернего свидания. Девушка позвонила в три часа, а потом в четыре, и оба раза он не ответил. К пяти она все еще не могла дозвониться, от него не было никаких вестей, и она заволновалась, не случилось ли чего. Деррик всегда носил телефон с собой. В семь вечера она снова позвонила ему – и на мобильный, и на домашний. Тишина. Всерьез обеспокоенная, Стефани набрала номер соседки Деррика, с которой они были дружны, и попросила ее посмотреть, есть ли машина Деррика на парковке. Машины не было.

После девяти вечера Стефани снова и снова набирала домашний номер, и ее незадачливый друг наконец ответил. «Слава богу, с тобой все хорошо, – со вздохом облегчения сказала она. – Где ты был?» – «Я не собираюсь тебе отчитываться», – резко оборвал ее он. Стефани попыталась объясниться: «Я страшно волновалась, боялась, что с тобой что-то случилось. Почему ты мне не позвонил? Почему не брал трубку?» – «Я забыл дома мобильный телефон. А почему я должен был тебе позвонить?» – «Ты пригласил меня на ужин, вот почему! И попросил меня связаться с тобой, чтобы уточнить время. Я думала, ты валяешься без сознания где-то в канаве. Я себе места не могла найти и в итоге позвонила Марси». – «Что? Ты с ума сошла? Зачем ты ее сюда приплела?»

Тут Стефани потеряла над собой контроль и закричала в трубку: «Я сошла с ума? Это с тобой что-то не так. Ты меня пригласил поужинать и просил позвонить, а в итоге весь вечер не подходил к телефону. Что я должна была подумать? Ты же всегда носишь с собой этот чертов телефон. Конечно, я вообразила, что с тобой случилось что-то ужасное». – «Я не обязан все это выслушивать. Ты ведешь себя как сумасшедшая, преследуешь меня, следишь за мной. Я тебя боюсь», – с этим словами Деррик оборвал разговор.

Но на следующее утро он явился к Стефани с цветами и сказал, что любит ее.

Неуверенность и страх остаться в одиночестве заставили девушку слишком настойчиво искать не вышедшего на связь приятеля, после чего тот обвинил ее в сталкинге.

Что вы думаете об этой ситуации? Был ли в данном случае неправ Деррик, не предупредивший подругу об изменении планов? Понимаете ли вы, чем вызваны действия Стефани, ведь любой бы в такой ситуации сильно встревожился? Или вы скорее на стороне ее молодого человека, считающего, что она ведет себя как безумная сталкерша и не имеет права обращаться с расспросами к соседям?

Пообщавшись со мной во время нескольких сессий, Деррик и Стефани осознали, что у каждого из них есть серьезные проблемы, требующие проработки. У Деррика вскрылась такая нетерпимость к любым обязательствам, что ему трудно было даже назначить точное время свидания. Стефани должна была звонить ему в день встречи, чтобы уточнить время, потому что в таком случае у него есть возможность передумать и отменить совместный поход в ресторан. Его устраивало, что у девушки нет выбора, она просто ждет его решения. Он заметил, что забыл телефон в тот день, но все равно не позвонил ей, потому что ему нравилась неопределенность. Вскоре он признал, что иногда намеренно пытался злить ее, чтобы почувствовать себя свободным.

Стефани, со своей стороны, принимала заявленные Дерриком условия игры. Когда тот попросил ее предварительно позвонить, она могла отказаться и сказать, что хотела бы заранее назначить точное время. А если его не устраивает такой вариант, тогда и свидания не будет. Однако Стефани не может так поступить: она эмоционально зависима и боится остаться в одиночестве, поэтому потакает своему бойфренду, чтобы получать от него периодически знаки любви и внимания.

Ее беспокойство из-за того, что он не отвечал на звонки, вполне понятно. Однако, обратившись к соседке, она все же пересекла некую черту, и у Деррика были основания злиться. Она не стала терпеть дискомфорт, вызванный волнением, и решила действовать, но ее действия были неуместными. Она вела себя скорее как мать, чем как подруга, пытаясь выследить его.

Тип 6: один или оба совершают насилие в силу психического заболевания или расстройства личности

Для Колина просыпаться по утрам – самое тяжелое испытание. Он знает, что жена сразу начнет его в чем-то обвинять и на что-то жаловаться.

«Каждый день повторяется одно и то же: я недостаточно зарабатываю и мало откладываю на наш общий пенсионный счет, – рассказывает Колин. – Она боится, что в старости ей придется жить на улице и побираться. Что бы я ни говорил, как бы ни уверял, что у меня отличный финансовый план накоплений на пенсию, она не успокаивается. Я ей заявляю, что к пожилому возрасту у нас будет достаточно денег, чтобы жить с комфортом. Но она не обращает внимания и вновь и вновь заводит старую песню: мол, я обманом заставил ее выйти замуж, представил все так, будто я более состоятельный, чем на самом деле, и вообще не любил ее, а воспринимал исключительно как сексуальный объект. Двадцать лет мне предъявлялись одни и те же обвинения, никаких оправданий она не слушает. Я пытаюсь ей объяснить, что вовсе не собирался выставлять себя олигархом: она сама сделала какие-то выводы, оценив машину, на которой я ездил, и сферу, в которой работаю. Я стараюсь доказать, что любил ее тогда и люблю сейчас всем сердцем, и для меня неважно, будем ли мы когда-либо снова заниматься любовью (а секса, кстати, у нас почти не бывает). Но все напрасно: я будто лью воду в ведро без дна. На несколько минут она может затихнуть, но вскоре снова к чему-нибудь придерется – нужно срочно что-то починить в доме, я сказал что-то, что ее обидело, – и так до бесконечности. Слава богу, большую часть дня я провожу на работе, а так мне бы пришлось слушать это целыми днями. Но по выходным именно так и происходит: она следует за мной по пятам, плачет, кричит, обвиняет то в одном, то в другом проступке. В итоге в своем собственном доме я чувствую себя как в тюрьме. И не знаю, что делать».

Сам Колин тут поделать, действительно, практически ничего не сможет. Метафора с бездонным ведром очень точная, она отлично описывает определенный вид расстройства личности. Из его рассказа можно сделать вывод, что жена страдает от навязчивых мыслей и идей, которые вызваны пограничным расстройством личности. О нем мы поговорим позже. Колину придется принять тот факт, что он подвергается серьезному психологическому насилию, а его жене нужна профессиональная помощь.

Тип 7: один или оба партнера по натуре склонны к насилию

Некоторые люди обладают врожденными особенностями характера, которые в комплексе можно определить как «личность, склонная к насилию». Иногда им свойственно своеобразное обаяние. При необходимости они ведут себя на публике абсолютно естественно и нормально. И все же, по сути, они:

1. Испытывают потребность в доминировании и контроле.

2. Склонны винить окружающих в своих проблемах и вымещать зло и обиды на других;

3. Не могут не оскорблять.

4. Склонны к частым и бурным эмоциональным выплескам и вспышкам физического насилия.

5. Одержимы жаждой мести, желанием делать больно другим в ответ на любые просчеты и промахи – реальные или воображаемые.

6. Требуют постоянных «знаков уважения», но при этом сами относятся к окружающим неуважительно.

7. Считают себя выше и лучше всех и демонстративно игнорируют чувства и потребности других людей.

Такие индивидуумы разрушают жизнь почти любого, с кем входят в тесное соприкосновение. Они оскорбляют коллег и подчиненных, унижают работников сферы обслуживания, тиранят собственных детей. И если что-то идет не так, всегда обвиняют других. Живущий с таким индивидуумом партнер почти неизбежно столкнется с насилием. Тут абсолютно ничего не поделаешь. Единственный способ избежать такого развития событий – бежать, и чем дальше, тем лучше.