Полтора месяца спустя. Новый год
Наш самолет задержали на целых четыре часа, поэтому мы приземляемся в Москве уже в то время, как, цитирую, сельдь под шубой уже готовой должна настаиваться в холодильнике. Я понятия не имею, что такое сельдь под шубой и для чего ей надо настаиваться, но Мирославе я всегда верю на слово, поэтому прямо из аэропорта мы вызываем такси и мчим в дом к нашим друзьям, потому что сегодня мы отмечаем Новый год.
Мы живем в Валенсии. Улетели через четыре дня после того неприятного случая в доме мамы Миры и остались в Испании насовсем. Я не настаивал, готов был ради Мирославы привыкнуть к жуткому холоду Москвы, но это была ее инициатива, поэтому я с радостью исполнил ее желание.
Мы очень хотели прилететь на несколько дней пораньше, но оба не смогли из-за кучи работы. Вечеринки перед Новым годом и большой заказ у Миры от ее клиента Демида не дали нам такой возможности. Да мы в последнюю неделю даже толком не виделись! Мира с Паулой (сестра жила у нас как раз эту неделю и помогала Мире с дизайнами) целыми днями сидели у ноутбуков и планшетов, а я мотался по всей Валенсии с парнями, устраивая вечеринки, и договаривался о будущих мероприятиях, чтобы была возможность уехать в отпуск.
Теперь мы наконец-то полностью свободны и две недели будем жить в Москве.
Я снова в ужасе от холода, но Мира так счастлива от предстоящей встречи с подругами, что я готов пережить какое-нибудь обморожение или очередной застуженный нерв. Они не виделись все полтора месяца, что мы были в Валенсии, и я даже не представляю, насколько им трудно далось это расставание, учитывая, что раньше они были просто не разлей вода.
Притягиваю Миру к себе, пока мы едем в такси. Москва заснежена, здесь до жути холодно (а первой вещью в поездку я взял тот самый свитер с оленями), но рядом с моей принцессой всегда тепло. Она счастливо улыбается и чмокает меня в губы, не переставая переписываться с девчонками, а я в очередной раз думаю о том, как сильно счастлив быть рядом с ней. И несмотря на все сложности, которые нам пришлось пережить, несмотря на все трудности, что были на пути к нашим отношениям – я никогда в жизни не пожалею о том, что не перестал пытаться добиваться ее сердца.
– Слушай, а давай еще раз съездим на ту горнолыжку? – вдруг говорит Мира, убирая телефон. – А еще надо обязательно прогуляться по центру, там очень красиво все украшено, надо сделать кучу фоток! Еще хочу на каток, а там рядом ярмарка, туда тоже обязательно сходим. В прошлом году на ярмарке можно было сделать своими руками памятные монетки – вот мне очень-очень надо такое! Еще мы могли бы сходить на хоккей, у нас с девочками есть любимая команда, «Феникс», надо поболеть за них! А еще в кино выходит отличный фильм, там актриса молоденькая в главной роли, Лена Коровина, вот я очень хочу его глянуть, надо ловить момент, пока мы тут! Что еще, что еще я хотела… А, вспомнила! Надо сходить на пару занятий гончарного мастерства, мне кажется, тебе понравится, я всегда была там одна, но с тобой-то это совсем другое! А еще можно рвануть в Питер на пару дней, ты как, хотел бы? Там, правда, ветрено гораздо сильнее, чем тут, но мы купим парочку лишних шарфов, и все будет в порядке! И потом я…
Она тарахтит без умолку, рассказывает обо всех желаниях и планах на эти две недели, потому что она продумала все сильно заранее. Я просто улыбаюсь и киваю, соглашаясь на всё. Да. Да-да и еще раз «да». И горнолыжка, и каток, и хоккей, и Питер, и что она вообще захочет.
Мне так приятно видеть, как она возвращается и становится самой собой. Как снова пытается ловить все прелести этой жизни. Как хватается вообще за все, интересуется всем подряд! Долгое время она казалась безразличной ко всему, но она вернула себя настоящую за суперкороткий срок, и я невероятно горжусь ею.
– Ты вообще меня слушаешь?! – прилетает претензия, и я вижу перед собой нахмуренное лицо, не тронутое макияжем. Как ей красиво быть естественной! Хотя, что я, ей в любом образе красиво.
– Конечно.
– И что я последнее сказала?
– Что любишь меня, – отвечаю без запинки и смотрю прямо в ее глаза.
– И правда слушал… Ладно. Ты выиграл. Ну так вот! Там целая кофейня, сделанная в стиле «Гарри Поттера», ты представляешь? Я забронировала на всю компанию там столик на шестое число, и…
– Я тебя тоже люблю, – перебиваю ее и тут же встречаю теплый взгляд. Она всегда на пару секунд тает, когда я говорю ей о своих чувствах. Мне важно напоминать о них не только делом, но и словами. Пусть слушает и знает, помнит и не забывает никогда.
– Я знаю, – морщит носик и чмокает меня еще раз, и это наши последние минуты спокойствия, потому что мы подъезжаем к нужному дому…
Тут уже собрались все: Яна с Андреасом, Катя с Давидом (действительно, это же их дом), Аля с Юлей и наконец-то мы.
Происходит вакханалия (и я не шучу), но это мало чем отличается от празднования Нового года в моем детстве, поэтому чувствую я себя почти в своей тарелке.
– Мы прилетели! – кричит Мира с порога, и я сразу же делаю несколько шагов в сторону, потому что четыре счастливые девушки, которые летят к ней с обнимашками, вполне способны сбить меня с ног, а я планирую еще немного пожить. Хотя бы чуть-чуть.
Обнимаю Андреаса, жму руку Давиду, а когда девочки отпускают Миру – приобнимаю еще и каждую из них. Теперь в их компании есть шутка, что я украл у них Миру и они недолюбливают меня за это, но я точно знаю, что это не больше чем юмор, и иногда им даже подыгрываю.
– Вы что, пешком шли?! – смеется Яна.
– Да, мы решили прогуляться, тут же совсем недалеко, – смеется Мира в ответ и уходит с девчонками на кухню.
Я присоединяюсь к парням, мы устанавливаем огромную елку и украшаем дом, потому что до этого Катя с Давидом были в отпуске, и им было немного не до этого. Поэтому до самого глубокого вечера мы все заняты работой, и уже около одиннадцати вечера садимся за стол, чтобы наконец-то встретить Новый год.
Мы дома праздновали примерно так же, только собирались всегда очень шумной компанией. Родители звали в гости, кажется, всех родственников, но в целом точно так же накрывали на стол и ждали, когда наступит первое января.
– Так, вроде всё принесли? – смотрят девчонки на стол, и тут вдруг Мира вскакивает, куда-то убегает, а потом приносит в руках две бутылки и говорит:
– Вишневое вино! От папы Карлоса, вы такого никогда не пробовали.
Да, мы, конечно, снова были в гостях у родителей. И так случилось, что Мира внезапно начала называть их папа Карлос и мама Эмма. Просто… внезапно. По своей инициативе. Ей так комфортно, никто не возражает. А я понимаю, почему она так делает, и это греет мне душу. Я рад, что моя семья смогла стать для нее теми, кого ей так не хватало всю ее жизнь.
– Почему-то я не удивлена, что вино именно вишневое, – хохочет Катя. – Вишня ассоциируется только с тобой.
– Потому что она сама сereza, – говорю всем и целую ее в макушку. – Кто бы мог подумать, что я так полюблю вишню.
– Ты про ягоду?
– Почти.
Мира улыбается, все понимая, и мы начинаем болтать обо всем подряд. Мира рассказывает о планах на этот отпуск, девчонки говорят, что им катастрофически не хватало ее активности, все делятся новостями и планами, всё по-семейному и вроде в спокойной и такой непривычной для меня атмосфере…
Но так хорошо.
За последние несколько лет я так ушел в работу, связанную с тусовками, что отвык от чего-то такого тихого и дружеского. Такое случалось, только когда я приезжал к родителям, а потом все возвращалось в свое активное и всегда шумное русло.
Но тут мне хорошо. Очень.
Я никогда и не думал, что смогу вот так сидеть с любимой девушкой в кругу друзей и наслаждаться этими моментами. Потому что как идиот верил в то, что никакой любви мне никогда не удастся прочувствовать.
Но случилась Мира… И я понял, что такое настоящие чувства. Когда на разрыв каждая эмоция. Когда готов на что угодно, только бы быть рядом. Ломать свои стены, терпеть боль в сердце, видя ее с другим, только потому что не хочешь делать больно ей. Любовь – это сложно. Но после всех сложностей это так прекрасно…
Когда до полуночи остается всего пара минут, девчонки начинают доставать какие-то бумажки и готовить ручки. Не совсем понимаю, что происходит…
– Это что?
– Традиция! У вас нет такой? Если, пока куранты бьют, успеть написать на бумажке желание, поджечь ее, кинуть пепел в шампанское и выпить – сбудется то, что написал!
– У нас обычно съедают двенадцать виноградин на счастье, о таком впервые слышу.
– Так, тащите виноград! Будем обе традиции соблюдать! – командует Мира. – А ты будешь писать?
Буду ли я писать? Думаю пару секунд, нужно ли мне какое-то желание, и киваю, забирая свой клочок бумажки и ручку.
Какая-то волшебная атмосфера ожидания боя курантов посылает по моему позвоночнику рой мурашек, а когда мы слышим первый удар, словно на скорость все пишем желание, чтобы успеть выпить с шампанским горсточку пепла. Интересная, однако, традиция, но я не собираюсь ею пренебрегать, поэтому беру пример со всех за столом: одной рукой съедаю двенадцать виноградинок, а другой пишу то единственное и самое заветное:
«Согревай мое сердце всю жизнь, cereza».
И ничего другого мне больше не надо.
Конец.