Я никогда не привыкну к такому дикому холоду. Но перестаю говорить об этом Мире, потому что вижу, как она расстраивается.
Но я никогда не привыкну…
Мы едем к семье Мирославы, и в этой электричке гораздо холоднее, чем в теплом авто. Спасают только красивые виды заснеженного леса за окном, но в остальном я все еще в ужасе.
Мы много разговариваем, и я грею руки Миры, выдыхая на них теплый воздух. Ведем себя, как самая настоящая парочка влюбленных, хотя еще пару недель назад мы оба не знали, что, между нами и что́ будет завтра.
Но это «завтра» оказалось слишком замечательным, и точно никто из нас не готов от него отказываться.
Меня все еще парит проблема с тем, что наши дома находятся так далеко друг от друга. В Валенсии у меня дом и работа, здесь, как Андреас, я так просто устроиться на работу не смогу, а я должен обеспечивать свою девушку и в целом понимать, что могу рассчитывать на себя и свои силы в любой ситуации. Но пока что ситуация такова, что я тут даже машину водить не могу.
А у Миры здесь работа и друзья. За семью, как я понял по ее рассказам в этой самой электричке, она особо не держится, жилья у нее тоже нет, но работа и толпа друзей – это тоже огромная часть жизни, за которую будет цепляться любой нормальный человек.
Мы не обсуждали пока это, просто потому что не хочется портить друг другу замечательные дни, потому что мы вряд ли придем к общему знаменателю. А может, я просто зря волнуюсь по этому поводу и думаю в плохую сторону. Не знаю.
Рано или поздно нам все равно придется все это обсудить, но сначала, пожалуй, надо поехать к маме Мирославы…
Сама Мира немного рассказала мне об отношениях с мамой, и теперь она явно нервничает перед встречей с ней. Жалею, что попросил ее об этом знакомстве, но сама Мира говорит, что приехать давно нужно было и она рада, что я буду рядом в этот сложный для нее момент.
Для меня это странно… Потому что я вырос в семье, которая всю жизнь, каждый день с утра и до ночи была наполнена любовью. Особенно к Пауле – она росла точно настоящая принцесса, и я считаю, что так и должны жить девочки в семье.
А Мира говорит, что она была неудобным ребенком…
Ну что ж. Если ей не дарили нежность, не баловали и не показывали любовь, значит, я возьму эту миссию на себя. Мне только в радость.
Мы приезжаем в небольшой, но очень красивый и тоже очень холодный город. По словам Миры, нам идти всего минут десять пешком, и мы сразу же направляемся в нужную сторону, но…
Но Мира так волнуется, что я это своей кожей чувствую. Пальцы подрагивают в моей руке, а улыбка, которая сияла на губах все время со дня моего приезда, не появляется ни на секунду.
– Стой. – Мы тормозим на какой-то улице, окруженные большим количеством частных домов, и я поворачиваю Миру лицом к себе, крепче сжимая ее ледяные пальцы. Какого черта, она не надела перчатки? – Давай так. Если для тебя это пытка, если тебе просто сложно или даже если у тебя нет желания туда идти – мы не идем. Разворачиваемся и едем обратно в эту же секунду, потому что я не хочу, чтобы из-за моего идиотского желания ты испытывала такой дискомфорт. Твое моральное состояние для меня важнее всего. Поэтому, если хочешь уехать – мы уедем.
– Я не хочу, – наконец-то она улыбается, – все хорошо, правда. Я просто волнуюсь, мама может наговорить тебе всякого, и… Ты главное, не слушай ее, хорошо? Я тебя люблю, а все, что говорят мои родственники – не имеет никакого значения.
«Я тебя люблю», – точно выстрел в самое сердце. Я сразу же растягиваю губы в улыбке и не могу прекратить смотреть на Миру, а она словно даже не понимает, что сказала. Смотрит на меня, хмурясь, думает, наверное, что мне от холода лицевой нерв защемило.
Но я не буду акцентировать на этом внимание сейчас. Просто потому что ей точно не до этого. А если она сказала это даже не задумываясь – зачем вообще говорить что-то лишнее?
– Хорошо, – отвечаю на ее вопрос, хотя после признания я едва помню, что она там говорила. – Раз не едем назад, то пошли. Я с тобой.
– Идем. – Она выдыхает, и мы идем еще всего минуты три, прежде чем останавливаемся у забора высотой с мой рост. – Ну вот… мы на месте. Раньше тут не было собаки, и очень надеюсь, что сейчас тоже нет. Если что – бежать будем вместе.
– Идет, – приобнимаю Миру, когда мы проходим внутрь. Большой двор, красивый, но не слишком огромный дом. Все так аккуратно, довольно мило. От понимания, что Мира жила тут, будучи ребенком, хочется улыбаться.
Собаки все еще нет, нам явно везет, и мы спокойно проходим к двери. Та, правда, оказывается запертой, и с первого стука нам никто не открывает, но на второй раз мы наконец-то слышим голос, а потом в открытой двери появляется, видимо, мама Мирославы. Из общего у них только рыжие волосы, в остальном внешней схожести почти никакой.
Мне странно наблюдать, как они обе не радуются встрече, но все-таки даже умудряются неловко обнять друг друга.
– Мира… а ты чего не позвонила? – растерянно спрашивает мама, все еще не пропуская нас в дом.
– Сюрприз сделать хотела. – Принцесса напряжена дико, мне все-таки хочется ее утащить отсюда, но пути назад больше, видимо, нет, поэтому мы все так и стоим на пороге. – Приехала вот тебя с парнем своим познакомить.
– А Даня как же… – вдруг выдает она, и Мира только отмахивается.
– В прошлом. Знакомьтесь, это Матео, мой молодой человек, он из Испании. Матео, это моя мама, Инна Сергеевна.
– Приятно познакомиться, – говорю я и протягиваю ей руку, а она около минуты не понимает, что с ней делать, только потом, словно опомнившись, пожимает ее.
Что-то явно не так. Мира говорила о том, что ее просто не будут рады тут видеть, но ее мама растеряна так, словно ее застали на месте преступления. И вряд ли это просто потому, что дочь приехала в гости. Странное поведение.
Наконец-то нас пропускают в дом, и через три секунды на Миру налетают двое детишек, обнимая ее и искренне радуясь ее приезду. Она говорила, что у нее есть племянники, нетрудно догадаться, что это именно они, и я присаживаюсь перед ними на корточки, чтобы познакомиться, потому что этого напряга между Мирой и мамой не выдерживаю даже я.
– Меня Матео зовут, – протягиваю им кулачок, и они по очереди его отбивают.
– А я Тео! У нас похожи имена! – улыбается мальчишка.
– А меня Теона. – Маленькая рыжая куколка хихикает и убегает в дом, а я краем глаза замечаю, как мама с растерянным выражением лица прижимает телефон к уху, но на той стороне явно никто не берет трубку, поэтому она начинает нервничать.
И все-таки что происходит?
– А Маша где? – спрашивает Мира. Это не звучит как искреннее любопытство, скорее, как простая вежливость. Мне все еще очень странно, и я чувствую, что что-то не так.
– Вышла в магазин, – отвечает она негромко.
Никаких осуждений в сторону меня, как партнера для дочери, о которых так беспокоилась Мира. Никаких эмоций в принципе! Она все двадцать минут, что мы здесь, просто не может найти себе места и постоянно кому-то звонит.
В конце концов, она приглашает нас пообедать, неловкость спасают только двое веселых детишек, которые задают нам с Мирой слишком много вопросов, но я правда рад поотвечать на них, потому что иначе от этого тяжелого воздуха можно было бы просто задохнуться.
Я не преувеличиваю, когда говорю, что мы общаемся только с детьми. Мама Миры вообще никак не показывает чувства к дочери, но удивительно, что сама Мирослава словно не обращает на это внимания. Предполагаю, она привыкла… И это очень ранит мою душу. Ни один ребенок не заслуживает такого отношения к себе.
– Вы не рады видеть дочь? – не выдерживаю я и задаю вопрос, который слишком сильно меня волнует. Какого черта? Где хоть какая-то видимость материнской любви?
– Вы просто застали меня врасплох! Мира всегда так делает. Не предупреждает, не рассказывает ничего, и я просто…
– Вы просто не рады. Радость встречи с ребенком не может затмить никакая неожиданность. – Возможно, я делаю это зря. Вполне вероятно, что Мира будет обижаться на меня за это и я буду долго и упорно извиняться перед ней за то, что не сдержался, но я правда не смог. Чувство острой несправедливости в отношении самой замечательной девочки на свете заставило меня начать этот диалог.
– Молодой человек, я бы на вашем месте была немного вежливее! – делает она мне замечание. – И то, что вы не предупредили о визите – исключительно вина Мирославы!
– А ваша вина в чем? Вы ее хоть замечаете? – психую, но понимаю, что перегибаю. Нельзя так. Как бы ни было – она ее мама. Я не имел права. – Прошу прощения. Просто искренне не понимаю, почему вы даже не обрадовались тому, что ваша дочь приехала к вам в гости.
– Если бы моя дочь имела привычку предупреждать! – повышает она голос, и я в ту же секунду смотрю на Миру. Она так спокойно сидит и лопает шарлотку, что у меня волосы дыбом. Она реально не удивляется ни единому слову. С ума сойти… – То наша встреча могла бы пройти нормально!
Я искренне удивляюсь тому, что она пытается свой явный недочет в виде холодности к ребенку перекинуть на этого же самого ребенка, но вдруг мысли перебивает громкий хлопок двери и не менее громкое:
– Ма, мы дома!
Подозреваю, что это та самая Маша, старшая сестра Миры, с которой отношения тоже не ладятся. «Мы»? Интересно, с кем она пришла. Кажется, я слышу мужской голос, но Мира вроде говорила, что она развелась с мужем и живет с детьми одна. Хотя они давно не виделись, мало ли что…
– Мам, орехового соуса не было, но мы взяли… – говорит та самая Маша, проходя на кухню, и вдруг застывает, глядя на Миру. И замолкает.
Потому что «мы» – это она и бывший Миры.
И какого черта ее сестра притащилась с ним из магазина – это очень-очень большой вопрос.