Мы с Давидом и Андреасом сидим на пляже, пока все девчонки плещутся в воде прямо напротив нас, иногда все-таки поглядывая в нашу сторону.
До их отъезда остается пять дней, и вот уже пять дней, как мы живем вместе в этом отеле. Я без труда договорился о том, чтобы быть плюс один в номере Миры, и с того дня мы практически не расстаемся.
Мы все еще ни разу не переспали, к слову, хотя спим в обнимку каждую ночь. Тогда, у родителей, нам просто сорвало крышу, а сейчас мы продолжаем жить нашу почти беззаботную и почти дружескую жизнь, стараясь не обращать внимания ни на какие условности и не давать друг другу никаких званий.
Плевать, как официально называется то, что между нами. Я ее люблю. Ей хорошо рядом со мной. Мы много времени проводим вместе, и нам это не надоедает. Остальное такая чушь, если честно…
Смотрю в море и из всех девчонок вижу только ее. Нереальную. Она настолько идеально вписывается в эту местность, что я почти не верю, что она не жила тут всю жизнь. Не представляю ее в другом месте, в другой одежде. Она создана для того, чтобы носить купальники на пляже, ступать по белоснежному песку и танцевать под зажигательные испанские песни.
Моя мама написала мне вчера, что у нас с Мирой были бы красивые дети. Я так нервно рассмеялся, что чуть не подавился утренним кофе. Дети… Такая наивная мама. Мы все еще не решили, кто мы друг для друга, а она говорит о детях. Тут со своей жизнью-то хоть разобраться бы…
Опять залипаю. Как плавает, как смеется, как поднимает голову и щурится от яркого солнца. Но уже в целом нет такой жары, как была в летний сезон, поэтому я терпеливо жду, когда она прибежит на берег греться. Терпеливо жду и заботливо держу полотенце в своих руках, чтобы укутать ее, усадить на свои колени и спрятать в объятиях.
И особенно кайфую от осознания, что она точно не оттолкнет.
– Слушайте, – с трудом отрываюсь от любования Мирой и перевожу взгляд на парней, тут же усмехнувшись. Точно такими же голодными взглядами они смотрят в сторону своих жен. И, блин, это так круто, что все это не пропадает после свадьбы и все такое. Я искренне радуюсь за пары, у которых до самой старости остается любовь и нежность. – Прием, мужики. Помощь нужна.
– Я сразу в деле, – кивает Давид. Мировой мужик. Я наслышан о том, что он частенько помогает людям выйти из сложных ситуаций.
– Я уже заказал тебе шапку и свитер. С оленями пойдет? – смеется Андреас. Вот идиот. Не зря он мой лучший друг. – И носки с оленями. Смекаешь, к чему веду?
Ну или все-таки зря он мой лучший друг.
– Ты всегда был таким идиотом?
– Только с тобой. Это твоя премиум-подписка под названием «лучший друг». Что хотел-то?
– Дать тебе в лоб. И попросить помочь Мирославе. Она рассказала мне вчера, что ей некуда возвращаться в Москву. Она жила на съемной, а потом переехала к этому уроду. А там он, это изначально его квартира. Мало того, что ей некуда податься, так еще и вещи забрать надо оттуда. А я вообще не хочу, чтобы они с ним пересекались, а тем более оставались вдвоем.
От одной только мысли меня выворачивает наизнанку и кулаки чешутся треснуть ему еще пару раз. Я просто даже представить не могу картину, когда Мира возвращается в ту квартиру и спокойно собирает вещи. Он же точно что-то сделает. Скажет. Тронет. А тронет – я прилечу и найду его. И вряд ли меня тогда потом выпустят из страны, потому что запрут за убийство.
Я помню, какие слова он говорил Мире, когда звонил ей. А еще она показывала, что пишет с новых аккаунтов, которые она устала блокировать. Он несет всякую ересь и точно не будет спокойно вести себя, если они встретятся. Так что…
Учитывая, что я вылетаю на следующий день после них, мне необходима помощь парней. Иначе никак.
– Без проблем поможем, – сразу кивает Давид.
– Ну останется она точно у нас на ночь после перелета, – подключается Андреас, – в этом нет сомнений, я и с Яной поговорю, но и думаю, они без меня уже и так это решили. А потом можем вместе с ней за вещами съездить. Ну или тебя уже дождемся, и там разберетесь.
– Ты прилетаешь в Москву? – удивляется Давид. Никто не знал, кроме Андреаса, я просто боюсь, что узнают девчонки и разболтают Мире. Даже просто случайно.
– Вылетаю сразу за вами на следующий день. Но Мира не в курсе. Сюрприз.
– Понял. Девчонкам не говорить, – кивает он, и мы втроем смеемся. – О, слушай. Мы через день после прилета с Катей уезжаем к моим родителям на неделю. Вы спокойно можете пожить эту неделю у нас, заодно за кошкой присмотрите, а то пока она у соседки живет. Всю неделю квартира ваша, как раз успеете что-то с жильем решить.
– Вы охренительные друзья, – выдыхаю, потому что не знаю, что еще можно сказать в этой ситуации. По щелчку пальцев пришли на помощь и разрулили даже парочку лишних проблем, о которых я толком не упоминал. – Понимаю теперь, почему Мира так дорожит всей вашей компанией.
– А ты не дорожишь, что ли? – возмущается Андреас, ударяя меня кулаком в плечо.
– Боже, какой ты идиот, когда Яны нет рядом.
– А чего хихикаем? – Голоса девчонок отрывают от разговора. Мы так заболтались, что я даже не видел, как они вышли из воды. Дрожат все, замерзли, и я тут же спасаю свою принцессу, укутывая ее полотенцем и опуская на свои колени.
– Замерзла?
– Нормально, – дрожит она. – Ты же солнышко, согреешь. Чего вы тут так активно обсуждали?
– Сюрприз для вас, – улыбаюсь им, и все пять девчонок тут же очень активно реагируют на слово «сюрприз».
– Сюрприз?!
– Да, – смеюсь над их реакцией. – Хоть конкурс мы с тобой и не выиграли, яхта все равно будет! Вечерняя прогулка ожидает нас через пару часов. Будут фрукты, напитки, музыка, а еще никого, кроме нас, поэтому можно танцевать, петь и вообще не переживать ни за что.
– А за штурвалом кто, если никого лишнего? – спрашивают девчонки.
– Я.
– Ты умеешь управлять яхтой?! – Мира смотрит на меня такими огромными глазами, словно я забыл рассказать ей, что вчера летал в космос.
– Я всю жизнь живу в Испании, cereza, я с папой учился этому с трех лет.
– Очуметь… – шепчет она. – И что я о тебе еще не знаю? Что ты еще умеешь?
– Очень многое. Умею вязать узлы… – шепчу ей прямо на ушко, и она тут же краснеет, сдерживая улыбку. Обожаю вот так смущать ее и неожиданно поднимать в наших отношениях градус. И ей, к слову сказать, это тоже очень нравится.
– Так, – она прокашливается, – раз у нас тут такой сюрприз, то я пошла в номер собираться. Как минимум надо сменить мокрый купальник на сухой. Девчонки, идете?
Они уходят все вслед за ней, и мы опять с парнями остаемся на пляже одни и сидим в комфортной тишине, пока мой лучший придурок (читай – как друг) не говорит:
– Я даже знать не хочу, что ты ей такое сказал, что она убежала как ошпаренная. До этого момента я думал, что Миру невозможно смутить.
Улыбаюсь. Ну… ему и не надо знать.
Я опять залипаю. Очевидно, это мое предназначение по жизни, иначе я не могу объяснить, почему мне так нравится просто сидеть и смотреть на Мирославу. Чем бы она ни занималась – я буду с удовольствием наблюдать за этим. Хоть всю жизнь. С радостью.
Сейчас она танцует. Великолепно, кстати сказать, двигается. В красивом летящем белом платье, так волшебно оттеняющем ее ярко-рыжие волосы. Босиком, с каким-то тоненьким браслетом на ноге и обязательно с вишенкой на шее. Я просто любуюсь, наслаждаюсь тем, что имею возможность смотреть на это без каких-либо преград.
Уже темно, но на нашей яхте красивая подсветка снизу. Мы стоим не особенно далеко от берега, но в целом на таком расстоянии, чтобы наша музыка никому не мешала.
Пока мы добирались к этому месту, Мира вообще не отходила от меня. Завороженно смотрела, как я управляю яхтой, словно делаю что-то невероятное, просила показать все, что отвечает за управление, и даже сама пару раз встала за штурвал, говоря, что это кажется чуть проще, чем на проезжей части, потому что нет вокруг сотни не умеющих водить придурков.
А потом мы остановились в море и вышли ко всем на палубу. Эта яхта довольно просторная: тут две каюты, большое сиденье на краю палубы, и в целом сама палуба очень вместительная. Девчонки танцуют впятером и вообще не чувствуют скованности, и даже если мы трое к ним присоединимся – места все еще будет достаточно. Мой хороший знакомый сдает несколько яхт в аренду, и я взял у него эту до утра.
Мира так громко хохочет от счастья и, как я полагаю, свободы, что я в сотый раз за день не могу отвести взгляд.
– Давид, есть салфетка? – слышу справа голос Андреаса. – Тут у Матео слюни текут, подтереть надо бы.
– Ты достал меня.
– Просто пойди и поцелуй ее, – пожимает он плечами, – чего ты ждешь-то?
– Так все просто у тебя…
Он меня бесит, если честно. Потому что не могу я подойти и просто поцеловать. Я так мог в те идеальные четыре дня, что мы были в гостях у моей семьи. А сейчас не могу. И у меня совершенно нет объяснения этому феномену, но я просто не могу. Там была словно какая-то другая вселенная. Словно и прошлого никакого травмирующего не было, и вообще другая жизнь была. Понятия не имею, почему здесь все сошло на «нет». Нет объяснения этому. Возможно, потому что именно тут все случилось в плане измены. Возможно, она чувствует как-то неловко себя из-за того, что жила в этом номере с Даней, а теперь там обитаю с ней я. Ни черта не знаю. Но вот так подойти и поцеловать, как делал там, я по странным причинам реально не могу.
– А что сложного? – спорит со мной он. – У меня тоже было до хрена сложностей. Но одно я понял на всю жизнь: поцелуй решает миллион проблем.
– Если я поцелую ее при всех, она меня прибьет, – посмеиваюсь.
– Ну зато у тебя все-таки будет поцелуй, – пожимает плечами Давид.
Нет, ну в целом… логика в их словах есть! Поцелуй – это прекрасно. Особенно если это поцелуй от Миры. В конце концов, что я теряю? Ничего? А вдруг все эти чертовы рамки только в моей голове, и вдруг окажется, что на этой территории я тоже могу наглеть? Тогда оставшиеся пять дней уже не кажутся такими грустными.
Грустить заставляет совсем другой факт.
Она улетает через пять дней, а я так и не сделал ее своей.
Так, может, поцелуй и правда поможет мне с решением этой проблемы?
Улыбаюсь. Чуть нервно, но больше от предвкушения. Несколько дней без поцелуев и в целом в чисто дружеских отношениях дают о себе знать: я реально нервничаю как в первый раз!
Мира танцует, и я отвлекаю ее прямо посередине песни. Притягиваю к себе за талию, сжимаю крепко, зарываюсь пальцами в волосы другой рукой и сразу же целую. Врезаюсь в сладкие губы и улыбаюсь прямо в поцелуй, когда слышу довольные визги ее подруг.
А потом чуть не возношусь к небесам, когда Мира, почти не раздумывая, мне отвечает… И цепляется за мои плечи, привстает на носочки, распахивает губы навстречу моим, и мы сплетаемся языками прямо под кайфовую испанскую песню в самом центре яхты.
Если это самый сладкий сон в моей жизни, то я совершенно никогда не готов просыпаться, честное слово.
Не могу оторваться, но это уже просто становится неприличным, просто потому что я чувствую, как начинаю слетать с катушек. Я уже на грани того, чтобы затащить Миру в каюту и показать, как сильно я схожу по ней с ума, но что-то мне подсказывает, что вряд ли она оценит настолько явное исчезновение в комнате с кроватью перед друзьями.
Поэтому с трудом, но все-таки отрываюсь от нее, прислоняюсь лбом ко лбу и тяжело дышу, заглядывая в красивые и блестящие от подсветки глаза.
– И что это было? – шепчет она. Музыка такая громкая, что услышать ее шепот почти нереально, но я слышу. Или по губам читаю, не знаю. Но совершенно точно понимаю, что она говорит.
– Мне очень срочно надо было.
– Очень срочно надо было меня поцеловать?
– Да. Внезапно выяснилось, что я совершенно не могу без этого жить.