Перед дворцом первосвященника Каиафы бурлила чернь, плотно окружившая римскую стражу. Допрос у Пилата был закончен, и прокуратор послал незадачливых караульных к Каиафе с сообщением о событиях прошедшей ночи. Не стесняясь в выражениях, возбужденный народ осыпал римских воинов всяческими ругательствами.

– Мерзкие пьяницы! – слышалось из толпы. – Не могли устеречь мертвого!

У потрясенных, измученных охранников не было даже сил огрызнуться, а не то чтобы развеять беснующуюся чернь. Так, молча, они и шли к Каиафе.

А он, лежа в постели, с большой неохотой отвечал на любезные расспросы своего тестя Анны.

– Я не понимаю, почему ты не хочешь описать приметы преступника: хоть что-нибудь ты должен был запомнить… Это очень помогло бы поимке разбойника… У нас уже есть одна улика…

И с этими словами Анна показал зятю маленький кинжал, усыпанный дорогими камнями.

– Дай его мне! – прохрипел Каиафа и, выхватив кинжал из рук Анны, спрятал его под подушку.

Изумленный Анна раскрыл рот, но задать очередной вопрос не успел: в спальне появился управитель. Вид у него был растерянный, он не знал, как сообщить хозяину о случившемся.

– Что ты молчишь, истукан? – накинулся на него Каиафа. – Говори, какие у тебя вести!

– Пилат прислал к тебе стражников, Каиафа, – уклончиво доложил управитель.

– Пусть войдут, – сказал первосвященник, еще ничего не знающий о чудесах ночи.

Солдаты вошли гурьбой и остановились у двери.

Встав чуть впереди остальных, Максимус кратко доложил:

– Каиафа, твои печати на склепе Назорея сломаны, гроб открыт, и Назорея нет в нем. Пилат послал нас к тебе… Он считает, что произошло чудо: Назорей воскрес!

– Ложь! – с пеной у рта закричал Каиафа. Он весь подался вперед, словно хотел ударить солдата, принесшего эту потрясающую весть. – Все это выдумки! А где Галбус? Где бездарный начальник трусливых римских горе-вояк?

Максимус побледнел: римская честь была задета.

– Я презираю лжецов, – сказал он твердо. – И расскажу лишь то, что видел своими глазами. Ночью небесные существа прилетели к могиле Назорея. Яркое, как молния, сияние ослепило нас, и мы замертво упали на землю. Очнувшись утром, мы нашли гробницу пустой… А что касается Галбуса, я бы очень хотел, чтобы чей-нибудь приказ заставил его заговорить – ведь он онемел, увидев чудо.

Лицо Каиафы перекосила злоба.

– Не думай, что я поверил твоим бредням. Я вижу: ты такой же мошенник, как Назорей. Но со мной эти фокусы не пройдут… Ты говоришь, Галбус онемел? Пусть он подойдет ко мне, и я заставлю его говорить!

Воины подвели к Каиафе своего парализованного сотника.

Мутные глаза центуриона смотрели мимо бледного, злого лица Каиафы, Но вдруг быстрая перемена произошла в его взгляде. Глаза оживились и наполнились смыслом. Он отстранил поддерживающих его подчиненных и гордо выпрямился перед первосвященником.

Каиафа был в гневе: как ловко этот римлянин ломал комедию с мнимой болезнью…

– Ну что же, славный Галбус? – сказал он зло. – Кто помешал тебе бодрствовать на страже, кто уничтожил твою самодовольную доблесть?

Неожиданно для всех прозвучал краткий ответ:

– Иисус Назорей, Сын Бога Живого!

Голос Галбуса был громким, убедительным. Набрав в грудь побольше воздуха, он торжественно, словно приветствуя цезаря, повторил:

– Иисус Назорей, Сын Бога Живого!

Каиафа в бешенстве завопил:

– Вон, вон отсюда! Заткните ему глотку! Убейте – я отвечу за его смерть перед цезарем! Неужели можно допустить, чтобы все поверили в Божественность распятого преступника?

Вдруг яростный священник бессильно откинулся на подушки – кровь хлынула из раны, образовав красное пятно на повязке.

– Убирайтесь, – сказал тоже рассерженный Анна. – Но не думайте, что вам это пройдет даром. Нас не обманут ни галилеяне, ни римляне! Тот, кто сломал печати синедриона на гробнице, будет найден и сурово наказан!

Галбус тихо ответил:

– Тогда вам придется преследовать ангелов, но первосвященнику попасть в рай не так-то легко!

И, круто повернувшись, он дал знак солдатам следовать за ним. Все повиновались, кроме одного, подошедшего поближе к Анне.

– Одно слово, первосвященник, – сказал он загадочно. – То, что я скажу, заинтересует тебя.

Легким кивком головы Анна выразил готовность слушать, и солдат продолжал:

– Сегодня утром у склепа мы видели одного иностранца… К нашему великому удивлению, он обладал печатью цезаря… Но самое интересное – с ним был известный разбойник Варавва…

Подобие радости выразилось на лице первосвященника.

– Благодарю тебя, – сказал он, улыбаясь. – Ты сообщил мне интересные факты. Когда тебе удобно, ты можешь зайти за наградой… И всем твоим товарищам, которые не видели никаких чудес, а просто заснули на посту и на следующее утро встретили у склепа разбойника Варавву, от моего имени передай, что я жду их, – золота хватит и для них…