5 месяцев спустя
Я смотрела в отражение и не верила, что вижу себя. Корсетный лиф идеально очерчивал фигуру. Он состоял из прозрачной основы, был расшит замысловатым цветочным кружевом и мерцающими бусами. Съемные объемные рукава буфы были выполнены из такого же тончайшего кружева. Легкая пышная юбка из многослойного фатина струилась до самого пола и напоминала облако.
Платье было потрясающим. Каждая его деталь.
Мы не стали перегружать образ кудрями и ярким макияжем. Мои волосы были идеально выпрямлены и ниспадали с плеч. Пэйдж подчеркнула мои глаза тушью, выровняла цвет лица и нанесла нюдовую помаду. Когда она закончила, я заметила, как по ее щекам стекали слезы.
Мне дали несколько минут наедине с собой, чтобы успокоиться и собраться с мыслями. В груди нарастала тяжесть, от которой сжималось сердце. Я бросила взгляд в окно, надеясь, что, возможно, увижу там Армандо и Вэнну. Мы отправили им приглашение, но не получили ответа. Я пыталась не тешить себя надеждой, и все же, чувствовала, как в горле возникает ком.
Дверь открылась, и появился Энзо. Я смущенно улыбнулась ему и развела руками. Его лицо в ответ вытянулось, глаза судорожно осматривали меня, словно боялись упустить какую-то деталь. В носу защипало, но Пэйдж запретила мне плакать, так что я вскинула голову и сделала глубокий вдох.
– Никогда бы не подумал, что увижу тебя в свадебном платье, – хрипло признался Энзо, аккуратно обнимая меня. Я уткнулась в его плечо. Терпкий аромат парфюма немного успокоил мои расшатанные нервы.
– Я тоже.
Энзо вырвал себе должность Капо и теперь ему подчинялся весь клан, кроме Эмилио. Он все еще питал ко мне ненависть. Все еще отказывался принять смерть отца и то, что я обрушила на него. Я смирилась с этим, но беспокоилась, что в своей ненависти Эмилио может навредить Энзо и его семье. Но и Энзо, и Армандо убеждали меня, что этого не произойдет.
На кончике языка вертелся вопрос, но я не решилась его задать.
Вернее, я боялась услышать ответ.
Ничего не должно было испортить этот день. Он принадлежал мне и Рэю, и я хотела, чтобы все прошло идеально.
– Насладись каждым мгновением, договорились?
Я кивнула и взяла со столика свадебный букет пионов. Крупные, пышные бутоны тесно прижимались друг к другу и источали густой, сладкий аромат, от которого кружилась голова. Не успела я подхватить юбку, как в дверь кто-то постучал.
– Можно? – услышала я мужской голос и вздрогнула.
Армандо.
У меня перехватило дыхание. Дверь чуть приоткрылась, и в проеме возник Армандо. На его губах играла загадочная улыбка, темно-зеленые глаза искрились от веселья, а щеки окрасил румянец. Мой пульс ускорился. Рука намертво вцепилась в предплечье Энзо.
– Ты приехал, – шепотом сорвалось с моих губ.
– И не один.
Армандо распахнул дверь, и я увидела Вэнну в длинном коралловом платье и с красивой укладкой. На ее губах лежала смущенная улыбка, в глазах стояли слезы, и когда ее взгляд встретился с моим, они потекли по щекам.
– Боже, – дрожащим голосом сказала она и неуверенно шагнула ко мне, – какая ты красивая.
Я не могла двигаться. Не могла говорить. Я прижалась к Энзо, боясь, что без его поддержки не смогу выстоять. Несколько слезинок скатилось по щекам, и Вэнна сразу же вытерла их.
– Пэйдж настоятельно просила, чтобы мы не испортили тебе макияж.
Я обняла ее, не в силах больше сдерживаться. Мне нужно было ощутить ее тепло, аромат духов, чтобы убедиться, что она действительно здесь. Разговоров по телефону не хватало, чтобы восполнить эту пустоту, хоть я и разговаривала с ней каждый день. То, как именно обняла меня Вэнна, едва не заставило разрыдаться. Она бережно прижимала меня к себе и, в то же время, так крепко, словно пыталась закрыть собой и защитить от всего мира.
– Спасибо, что прилетели, – пробормотала я, нехотя отрываясь от нее.
– Мы и так пропустили много важных событий, – сказал Армандо, – но мы исправляемся.
Я отбросила кудряшки с его лба, на что он цокнул языком и притянул меня к себе. Ком в горле наконец-то исчез. Сердце прекратило терзать ребра и теперь билось в ровном ритме, словно все встало на места.
– Я бы хотел отвести тебя к алтарю, но, видимо, не в этот раз.
– Другого не будет, – усмехнулась я.
– В любом случае это право Энзо. Я не заслужил его.
Армандо легко поцеловал меня в висок и выпустил из объятий. Я быстро поправила макияж, понимая, что Рэй действительно скоро начнет нервничать. Но прежде, чем позволила Энзо отвести меня к нему, увидела в руках Вэнну коробочку.
– Это небольшой подарок, – медленно начала она, смущенно улыбаясь. Ее губы задрожали, и я уже собиралась обнять ее, как Вэнна продолжила, – что-то, что будет напоминать тебе обо мне.
Рыдания собрались в груди, и мне с трудом удалось не дать им вырваться наружу. Вэнна открыла крышку и достала цепочку из белого золота с кулоном. Два крыла были сложены в защитном жесте. В месте, где они соединялись, сиял бриллиант.
– Пусть эти крылья станут твоим невидимым щитом, – твердо сказала Вэнна, смотря прямо мне в глаза, – когда меня не будет рядом, просто коснись их пальцами, и ты почувствуешь мою поддержку и любовь.
Она аккуратно приподняла волосы, дрожащими руками застегнула цепочку, а та невесомо легла между ключиц. Кончиками пальцев я коснулась кулона и перевела взгляд на зеркало.
Идеально.
– Ты – мой потерянный ангел, – продолжила Вэнна и сжала мои руки, – мой первенец, моя девочка. Я любила тебя каждый день и буду любить до конца своих дней.
Я не могла больше сдерживать слезы. Я столько лет мечтала услышать эти слова, и теперь, когда они прозвучали, мое бедное сердце едва не разорвалось на части.
Но еще больше я хотела произнести другое слово. То, которое не озвучивала все это время.
– Мама.
Это слово повисло в воздухе, тонкое и хрупкое. Вэнна замерла и, казалось, перестала дышать. А в следующую секунду притянула меня к себе и обняла. И больше никто в этом мире не смог бы отнять меня у нее.
– Не заставляйте меня плакать, – проворчал Армандо и закатил глаза.
Я усмехнулась, вытерла слезы и посмотрела на Энзо.
– Нам пора, – с улыбкой сказал он и протянул согнутую руку.
Легкий ветер запутался в моих волосах и заставлял белые ленты танцевать в такт тихой музыке. Повсюду мерцали гирлянды из мелких ламп, хотя солнце еще не зашло. В ноздри пробрался запах свежескошенной травы и роз, опьяняя своим ароматом. Белая дорожка была усыпана лепестками роз. Я сделала первый шаг и замерла, не веря, что все это происходит на самом деле. Возле арки, украшенной каскадами белоснежных роз, стоял он.
Человек, укравший мое сердце еще тогда, когда я не верила в любовь.
Человек, который готов был сжечь ради меня мир.
Дыхание перехватило, когда наши взгляды встретились. Выражение его лица сразу изменилось. Губы приоткрылись в немом изумлении. В глазах вспыхнула целая палитра эмоций. Он смотрел так, словно запоминал каждое движение, боясь упустить хоть что-то. Мои колени подкосились, но твердая хватка Энзо не дала мне упасть. Рэй выглядел потрясающе. Черный, идеальный смокинг подчеркивал его фигуру. Он был воплощением элегантности и опасности. Источал ее даже сейчас, словно где-то поблизости притаились враги.
Сейчас для меня не существовало никого. Мир сузился до одной точки – глаз Рэя. Его зрачки расширились, стали такими огромными, что, казалось, поглощали весь свет. Мое сердце билось где-то в области горла, отбивая сумасшедший ритм.
На губах Рэя медленно расцвела улыбка, которая предназначалась только мне.
Приблизившись к арке, Энзо остановился, но не сразу отпустил мою руку. Он задержал взгляд на Рэе, его кадык дернулся, а с губ сорвались слова:
– Я доверяю ее тебе. Не заставь меня пожалеть об этом.
Энзо прижался губами к моему лбу. На моих глазах выступили слезы. Я улыбнулась ему, отпустила руку и вложила ее в ладонь Рэя. Как только мы оказались друг напротив друга, мир растворился. И тогда я поняла, что ради него смогла бы снова пройти через ад, если бы это означало, что в конце этого пути меня ждал он.
– Я начал беспокоиться, – тихо сказал он, пока Анна поднималась к нам, чтобы провести церемонию.
– Я бы не смогла сбежать.
В его глазах загорелся опасный блеск.
– Я все равно нашел бы тебя.
Анна прочистила горло, привлекая наше внимание. Но я быстро посмотрела на свадебный партер, где сидела не только наша семья, но и животные. Звездочка ластилась к Джиджи, подставляя ей свое ушко. Мистер Котик с недовольным видом наблюдал за происходящим, сидя в ногах Тары. Довольный Анатолий лежал на груди Броуди и, казалось, улыбался. Только Юрий с бабочкой на шее вальяжно разгуливал по заднему двору. Даже Лаки удалось посадить рядом с Биллом.
– Текст писал Ройс и Пэйдж, так что все вопросы к ним, – пробормотала Анна и, нахмурившись, начала свою речь, – дорогие друзья, близкие и семья. Мы собрались здесь, на заднем дворе, чтобы стать свидетелями того, как два человека решают сплести свои судьбы в одну.
Рэй склонил голову, и в его глазах вспыхнуло обожание. Я крепче сжала его пальцы, чувствуя, как тело прошивает крупная дрожь.
– В этом мире много дорог, но та, которую выбрали вы, была усыпана испытаниями. Но любовь никогда не случается в идеальные времена. Настоящая любовь рождается во тьме, чтобы после осветить дорогу, когда все маяки погасли.
Анна шумно выдохнула и бросила быстрый взгляд на Соколов. Я не сдержала улыбки.
– Вы оба одержали победу над своим прошлым, хоть и не получили синюю руку. Зато обрели друг друга.
Тихий смешок сорвался с моих губ. Видимо, не только Пэйдж и Ройс написали речь. И судя по тому, что раздался ответный смешок, мои подозрения подтвердились.
– Рэй, берешь ли ты Алекс в законные жены? Обещаешь ли ты до конца своих дней проверять ее еду, чтобы в ней не оказалось лука? Обещаешь ли ты греть ее по ночам, покупать пижамные штаны и белый шоколад?
Рэй подавил смех и уверенно сказал заветное:
– Да.
– Алекс, берешь ли ты Рэя в законные мужья? Обещаешь ли ты давать ему спать по ночам? Обещаешь ли ты наслаждаться его гиперопекой и заботой? Обещаешь ли ты всегда быть на его стороне?
– Да.
– А теперь можете произнести свои клятвы.
Я попросила Рэя дать мне возможность сказать клятву первой. Была уверена, что после его клятвы не смогу найти в себе сил произнести хоть что-то. Эмоции бурлили в груди, сердце сжалось, когда взгляд Рэя смягчился. Я глубоко вдохнула и начала:
– Я обещаю заботиться о тебе, поддерживать и всегда быть на твоей стороне, даже когда ты не прав. Я обещаю быть твоим другом, напарником, женой, всем тем, кто будет нужен тебе в хорошие и плохие дни. Я обещаю принадлежать тебе до последнего вздоха – без страха и без остатка. Мой дом всегда будет там, где ты. И я буду любить тебя так, как если бы в тебя влюбился весь мир.
Рэй прикрыл глаза на секунду, словно впитывал каждое слово. Он поднес ладонь к своим губам и мягко коснулся костяшек пальцев. По моей щеке скатилась слеза. Я любила его так сильно, что не нуждалась ни в какой клятве. Только в нем. Но, когда его губы приоткрылись, мое сердце пропустило удар.
– До встречи с тобой я не верил в любовь. Для меня она была слабостью. Я привык сжигать, а не строить. Я привык приказывать, а не слушаться. Я привык убивать, а не любить. Но все это было до встречи с тобой. Ты показала мне, что сила заключается в другом. – Он на мгновение замолчал и едва заметно качнул головой, словно не мог справиться с эмоциями. Я ободряюще сжала его руку. – Ты показала мне, что сила заключается в семье. В дружбе. В любви. Ты разрушила мой мир до основания и подарила новый, в котором нет место ненависти, ярости и гневу. Ты заглянула в мои раны, а не стала смотреть, как она зажили. И перед всеми я обещаю тебе, что еще раз спущусь в ад, если это означает, что я снова получу тебя. Я люблю тебя всей душой. Той, которую спасла ты.
Я не могла больше сдерживать слезы. Он раскрыл свою душу, выворачивая мою наизнанку. Он стал моим спасением, моим смыслом, моим настоящим и будущим. Все дороги всегда вели к нему, даже если некоторые из них проходили через минное поле.
К нам подбежал Лаки, на шее которого висел бархатный мешочек. Весело виляя хвостом, он встал на задние лапы и высунул язык. Я смеялась сквозь слезы, смотря, как Рэй забирает мешочек и достает оттуда кольца. Они были другими, но гравировка на моем кольце осталась прежней.
«Моя»
Мои пальцы дрожали, но стоило Рэю прикоснуться к ним, как дрожь унялась. Смотря прямо мне в глаза и безмолвно признаваясь в любви, он надел кольцо. Я же не смогла сделать это молча.
– Я люблю тебя. Каждую часть тебя. Особенно те, которые ты ненавидишь.
Я надела кольцо, запоминая каждую секунду этого момента. Пряча ее в памяти, сохраняя, чтобы никто и никогда не смог до них добраться.
– Властью, данной мне Соколами, Звездочкой, Мистером Котиком, Юрием, Анатолием и Лаки, я объявляю вас мужем и женой. Рэй, ты можешь поцеловать свою жену, но, если смажешь помаду, я надеру тебе задницу.
В ту же секунду его властные руки обхватили мое лицо. Он притянул меня к себе и поцеловал с такой жадностью, что я едва устояла на ногах. Его язык переплелся с моим в безумном танце. Пальцы зарылись в волосах и мягко сжали пряди. Музыка вокруг нас стала громче, послышались аплодисменты, крики и визг. Хлопушки взорвались и обрушились на нас конфетти.
– Я люблю тебя, птичка, – прямо в губы проговорил Рэй.
– Я люблю тебя, командир.
Я ненавидел танцевать.
Я в целом никогда не танцевал.
И если бы не свадьба, то вряд ли бы это сделал.
Но я знал, что Алекс нуждалась в этом танце.
Она сменила одно платье на другое и теперь не путалась в пышной юбке. Когда она подошла ко мне и протянула руку, я закатил глаза, но покорно вложил свою ладонь. Иногда требовалось засунуть свои принципы в задницу. Лучше в чужую, но выбора не было.
– Твои глаза светятся, – сказала Алекс, стоило мне положить руку на ее поясницу.
– Ты просто пьяная.
– Я выпила всего два бокала.
Я фыркнул, но не стал спорить. Злоба, вечно живущая во мне, стала угасать, особенно после того, как я вывел сыворотку. Реджина продолжала поиски секретного компонента и своими требованиями свела с ума всех сотрудников лаборатории. Она знала, что во мне продолжает жить жажда, даже когда не осталось монстра.
Она видела, что я хотел убивать, но сама не хотела рисковать, поэтому умоляла меня подождать. Я отплатил ей за спасение Тары тем, что помог схватить Моргана. А после наслаждался, наблюдая, как она терзает его тело, медленно убивая.
– Ты счастлива? – осевшим голосом спросил я, заглядывая в ее глаза.
Рядом с нами Рэй танцевал с беременной Джиджи, чей живот казался таким огромным, будто она ждала сразу четверых детей. Тея вынудила Минхо стать ее партнером. Я был уверен, что он согласился только потому, чтобы позже забраться ей под кожу. Информация, хранившаяся в ее голове, стала его целью. А этот ублюдок всегда достигал ее любой ценой.
– Да, – ее уверенный ответ вызвал у меня облегчение. Алекс прищурилась и склонила голову. В ее глазах сверкнули хитрые искорки.
– А ты счастлив, Джекс?
Я окинул всех взглядом, но задержал его на Броуди, который с довольным видом уминал сыр, разговаривая с Тарой. Был ли я счастлив? Все зависело от того, что именно означало счастье. Если оно подразумевало, что люди, которые почему-то дороги бесполезному органу в груди, в безопасности, смеются и улыбаются по поводу и без, то да, я был счастлив.
– Не задавай вопросы, ответы на которые тебе известны, – проворчал я, на что Алекс хохотнула.
– Я люблю тебя, Джекс, особенно в те моменты, когда тебя сложно выносить.
Я ничего не сказал, но она и не нуждалась в моих словах. Она всегда все понимала по глазам. Когда танец закончился, я выпустил ее и проводил взглядом, наблюдая, как Алекс без тени страха прижимается к Рэю. В любой другой день этот жест вызвал бы у меня рвотный позыв. Но не сегодня.
Это был их день.
Я вернулся к столу и сел рядом с Броуди. Тара куда-то упорхнула, зато приперлась Звездочка и запрыгнула на пустой стул.
– Пушистый дьявол, – пробормотал я, вызывая у Броуди смех.
– Его боится весь мир, – заговорщески начал Броуди, смотря на белую ведьму, – но он боится только тебя.
– Я не боюсь ее.
– Ага, – ухмыльнулся он и подмигнул мне.
Придурок.
Броуди протянул мне бутылку пива и тут же чокнулся своей. Кто действительно выглядел счастливым, так это он, сидя в расстегнутой белой рубашке и попивая пиво. Я понятия не имел, откуда он его взял, с учетом того, что весь алкоголь покупала Пэйдж. А предпочитала она крепкие напитки.
– Странно, да? Не чувствовать монстра.
Я сделал глоток и прислушался к себе. Никакого гула в груди, никакой потери контроля, никаких мертвых людей. Тело и разум полностью принадлежали и подчинялись мне. Первое время это пугало, но понемногу я стал привыкать.
– Да, – коротко ответил я, чувствуя на себя пристальный взгляд Звездочки, – чего тебе?
– Она хочет креветку, – пояснил Броуди, словно являлся ее адвокатом.
– Так дай ей.
Броуди лукаво улыбнулся и развел руками.
– Она хочет, чтобы именно ты дал ей креветку.
– Черта с два.
– Ага.
– Дай ей креветку, Броуди.
– Не-а. Давай сам.
– Она расцарапает мне руку.
– О, ты переживешь. Я потом дам тебе заживляющую мазь.
– Броуди, – прорычал я, и Звездочка протяжно мяукнула.
– Что? – искренне спросил, словно мы не спорили последние несколько минут, кто из нас даст гребанную креветку гребанной кошке.
Я шумно выдохнул, схватил креветку и протянул ее Звездочке. Та, разумеется, вцепилась не в еду, а в меня, прокусывая кожу. Шипение сорвалось с моих губ. Дьявольское пламя загорелось в огромных глазах. С виду безобидное облако, но оно кусалось так, словно одним из ее предков был снежный барс.
– Да возьми ты уже креветку, – не выдержал я и потряс перед ее мордой.
Звездочка медленно отстранилась, принюхалась, а после вцепилась в креветку и рванула. Кровь сочилась из раны. Броуди с ухмылкой протянул мне салфетку.
– Подуть на ранку? – невинно поинтересовался он.
– Я засуну салфетку тебе в задницу, – пригрозил я.
– Я должен пригласить невесту на танец, – бросил он, поднялся и застегнул рубашку.
Я увидел, как Рэй пригласил Вэнну. Чертовы традиции, которые придумала Пэйдж.
– Веди себя хорошо, Джекс, и не влипай в неприятности.
Броуди подмигнул мне и вальяжной походкой направился к Алекс.
Каким-то чудесным образом этот придурок унял во мне годами бушующий огонь. Но этот придурок принадлежал мне, и никто кроме меня не мог его так называть.
– Традиции, – развел руками я, приглашая Алекс на танец.
Пока я шел к ней, она смотрела, как ее мать танцует с Рэем. Я не мог представить, что именно она чувствовала в этот момент. Что чувствовала в целом, когда обрела больше, чем когда-либо хотела.
Алекс улыбнулась мне и приняла приглашение. Я перехватил взгляд Рэя и подмигнул ему. Кто-нибудь должен был обвести этот день в календаре: сегодня ничто не бесило Рэя.
– Броуди, – позвала Алекс, и я посмотрел на нее, – ты напился?
– Ага.
– Никогда не видела тебя пьяным.
Мои губы растянулись в широкой улыбке. Черты лица Алекс расплывались, но я знал, что ее забавляло мое поведение.
– Не то, чтобы у меня была возможность, – отозвался я и повел ее в танце.
– Но теперь есть.
Я склонил голову и задумался. Вокруг нас мягко сияли гирлянды, трепетали белые ленты, а воздухе витал сладкий аромат цветов. Время давно перевалило за полночь, но никто и не думал расходиться.
– Да, – согласился я и посмотрел в ее сияющие глаза, – но я не планирую спиваться.
Я поднял руку, и она изящно закружилась, смеясь. Смех доносился отовсюду, создавая вокруг всех нас теплый кокон. В этих звуках не было фальши и боли – только облегчение. Мы не могли окончательно отрезать себя от прошлого, ведь до сих пор не обнаружили местоположение Профессора. Но сегодня война казалась чем-то далеким.
Сегодня мы были просто людьми.
Я отвел Алекс к Рэю и оставил их, а сам вернулся к Джексу, который не сводил глаз с бутылки пива. Заметив меня, он вскинул голову, и серые глаза сверкнули.
– Пиво закончилось, – заметил он и опустил бутылку рядом со стулом.
Я ждал, когда он поднимется и направится в дом, но Джекс продолжал беззаботно сидеть. Он обожал делать вид, что ненавидит, когда о нем заботятся другие, но постоянно ждал эту заботу. Уголок моих губ дернулся. Джекс на это закатил глаза и поднялся.
– Мог бы и принести, – фыркнул он.
– Я не нанимался нянькой.
– Но ходишь за мной по пятам.
– Засуди меня.
Мы вместе направились в сторону дома, но прежде, чем перешагнуть порог, я задержался и окинул взглядом задний двор.
Я не знал, что ждало меня завтра. Не знал, вернулись ли на службу, буду ли ездить на задания или же предпочту убийствам – кабинет и компьютер. Но в чем я точно не сомневался, что хотел быть здесь.
Быть Соколом.
Без потерь не бывало счастливых финалов. И как бы сложно ни было это признавать, те шрамы, что оставило на нас прошлое, стали фундаментом. Потери выжгли в нас пустоты, но именно их мы заполнили друг другом.
Я находился в кругу семьи, среди тех, кто за короткое время стал мне дороже, чем любые кровные узы. Эти люди не только прикрывали мою спину, но и склеили меня по кускам. Мы были странной, изломанной, но крепкой командой. И я точно знал, что без раздумий отдам за любого из них свою жизнь.
– Броуди! – рявкнул Джекс, вырывая меня из водоворота мыслей.
То, как именно он произнес мое имя, заставило ускориться. Я влетел в дом и услышал глухое мычание. Джиджи вцепилась одной рукой в столещницу, а другой – придерживала живот. Взглянув вниз, я увидел, как у ее ног быстро растекается прозрачная лужица. Я застыл с разинутым ртом, чувствуя, как воздух стремительно покидает легкие.
Воды отошли.
– Дыши, – Джекс первым пришел в себя и заглянул в глаза, – дыши вместе со мной. Давай, глубокий вдох.
Джиджи судорожно втянула воздух, ее плечи мелко дрожали, на глаза навернулись слезы, но она упрямо смотрела на Джекса.
– Броуди, зови Ройса, срочно!
Его приказ сбросил с моего тела оцепенение. Я рванул на улицу, едва не снеся входную дверь плечом. Перед глазами все еще была небольшая лужица и лицо Джиджи, исказившиеся от боли. Сердце колотилось так сильно, что его стук заглушил музыку.
– Ройс! – заорал я, и все разом умолкли.
Музыка резко заглохла, Ройс резко поднялся и бокал, который он держал в руке, взорвался от того, как сильно он его сжал. Его глаза расширились, пока мои губы беззвучно двигались, а мощная паника захлестывала тело.
– Джи…там Джиджи… у нее отошли воды.
Все сорвались с места раньше, чем я успел сделать вдох.
Новая схватка скрутила живот так, что я невольно издала резкий вскрик. Лицо Джекса стало мертвецки бледным, а глаза налились страхом. Я сжала его руку со сверхчеловечной силой и стиснула зубы, выдерживая очередной натиск боли.
Господи, как же больно.
Намокшее платье неприятно липло к коже. Меня бросало то в жар, то в холод. Во рту стало нестерпимо сухо, но все, чего я хотела, так это чтобы боль прекратилась.
Ройс влетел в гостиную, а за ним и все остальные. Он раздавал какие-то приказы, велел кому-то подогнать машину, но очередная волна боли поглотила меня от поясницы до кончиков пальцев. Мои ногти впились в ладонь Ройса, а с губ сорвалось низкое шипение.
– Дыши, зефирчик, просто дыши.
– А я, по-твоему, что делаю? – не выдержала я и посмотрела на него.
Ройс не знал, плакать ему или смеяться. Пока остальные носились, он одной рукой массировал мою поясницу, а другой – гладил по волосам. Как только сообщили, что машина на месте, он аккуратно повел меня к выходу. Впервые у него дрожали руки. Впервые волнение окрашивало его лицо в алый цвет. Он не дышал, пока мы не добрались до машины. Рядом со мной села Реджина и тут же задала сотню вопросов.
Я закрыла глаза, старалась дышать ровно и отгоняла от себя мысли, что ребенок должен был родиться ближе к концу месяца. Ройс прижался губами к моему виску и что-то шептал. Я с трудом разобрала молитву. Его рука опустилась на мой живот и мягко погладила.
– Пожалей маму, маленький Сокол, – повторял он, и каждый раз мое сердце сжималось от одного слова.
Оно пробилось сквозь пелену боли и придало мне сил.
Мама. Я стану мамой.
Уголки губ приподнялись от осознания, что совсем скоро мы встретимся с нашей малышкой. Маленьким чудом, которая уже обладала твердым характером и диктовала свои условия. Я посмотрела в глаза Ройса и увидела в них страх и нежность.
– Все будет хорошо, – вкрадчивым голосом сказал он, убеждая в этом и меня, и себя.
– Как только она родится, не своди с нее глаз. Не оставляй без присмотра.
Его уверенный кивок успокоил меня.
Оставшуюся часть дороги я провела в трансе, прислушиваясь к собственному телу. Даже не заметила, как мы добрались до лаборатории, хотя думала, что поедем в больницу. Меня сразу же положили на кушетку и вкатили в здание. Ройс ни на секунду не отпускал мою руку, и, даже если бы захотел, то не смог бы это сделать. Я вцепилась в него мертвой хваткой. Боль больше не давала мне передышку, лишь ненадолго затихала, чтобы в следующую секунду обрушиться с новой силой.
Холодный свет ламп ударил по глазам. Я зажмурилась, пока Реджина и остальные врачи слаженно действовали вокруг меня.
– Головка уже низко, – услышала я голос Реджины, и мои глаза расширились. – Джиджи, слушай меня внимательно.
Я нервно закивала, но ее слова потонули в гуле, который раздался в ушах. Страх исчез, осталась только яростная решимость вытолкнуть эту боль наружу и наконец услышать тот самый первый крик.
– Зефирчик, – сквозь гвалт голосов прорвался тот, что принадлежал Ройсу, – на схватке – глубокий вдох.
Пот застилал глаза, рот наполнился кровью от того, как сильно я прикусила губу, лишь бы не закричать. Это было похоже на взрыв изнутри. Каждый дюйм кожи горел, сердце лихорадочно стучало в груди, но я делала все так, как говорил Ройс, не имея ни малейшего понятия, откуда он так осведомлен о родах.
Я напряглась так, что в глазах потемнело, а в ушах зазвенело. Только теплая ладонь Ройса удерживала меня в реальности и ласковый шепот. Он повторял, как сильно любит меня, как гордится тем, какая я сильная. Слезы перемешались с потом и стекали по лицу. Я кричала, трясла головой, умоляя малышку ускориться.
И вдруг – все закончилось.
Я рухнула на подушки, жадно втягивая воздух. Мир замер и подернулся серой дымкой. Тяжелая тишина придавила меня к кушетке, а через секунду ее разорвал возмущенный крик.
Из меня вырвался всхлипывающий вздох. Слезы ручьем хлынули по щекам, обжигая кожу. Мощное облегчение затопило каждую клеточку тела, пока ребенок сотрясал своим криком стены. Я видела маленькое, розовое тельце, видела, как Ройс невидящим взглядом смотрит на нее, а по его щеке скатывается слеза.
– Привет, маленький Сокол, – тихо, едва слышно сказал он, но я уловила каждое слово.
Реджина положила малышку мне на грудь. Я смотрела на нее, такую крошечную и мокрую, сжимающую маленькие кулачки, и не могла поверить, что она моя. Ее тепло было обжигающим, кожа – невероятно нежной. Она тут же прильнула ко мне, и я почувствовала, как в груди что-то с треском лопнуло, обнажаю лавину любви.
Я плакала, не вытирая слез. Я чувствовала дикую усталость, но боялась закрыть глаза. Ройс склонился надо мной и мягко поцеловал в лоб. Столько любви, нежности и заботы отпечаталось на его лице, что у меня перехватило дыхание.
– Привет, Райли, – сказала я, касаясь ее маленьких пальчиков, – мама и папа здесь.
Ройс вздрогнул, когда услышал, как я назвала его папой. Я знала, что прежде, чем он сможет взять ее на ручки, нужно перерезать пуповину и обтереть ее пеленкой. Я хотела увидеть, как он будет держать нашу малышку на руках.
Он перерезал пуповину, и Реджина забрала Райли. Я заметила, как его руки дрожали, а капельки пота проступили на лбу. Он годами держал в руках тяжелое оружие, а теперь волновался, боясь взять на руки дочь.
Как только ему отдали Райли, он замер. Смотрел на нее и не дышал, словно один вздох мог причинить ей боль. Столько любви было в его в глазах, что я не выдержала и всхлипнула, смотря на них.
– Она такая крошечная, – тихо сказал он.
Мои веки словно налились свинцом. Я закрыла глаза и прошептала:
– Я люблю тебя.
Я проснулась в комнате, залитой солнечным светом. Рука инстинктивно потянулась к животу, пока осознание на полной скорости не врезалось в голову. Судорожный вздох сорвался с моих губ. Не успела я приподняться, как тело прошила острая боль.
– Зефирчик, не двигайся, – взволнованно сказал Ройс и сразу оказался рядом со мной.
– С ней все в порядке? Реджина что-нибудь говорила?
Мягкая улыбка возникла на его губах и сразу же успокоила меня.
– 9/10 по шкале Апгар. 3,5 килограмма и 50 сантиметров.
Я приложила руку ко лбу, чувствуя, как сердцебиение выравнивается. Ройс прижался к моим губам, скользя кончиками пальцев по щеке.
– Она невероятная, Джи. Реджина сказала, что Райли настоящий боец. Даже не пискнула, когда ее осматривали.
– Она спит?
Он кивнул, и вокруг его глаз возникли морщинки. Я прижалась щекой к его ладони, наслаждаясь его прикосновением. В дверь постучали, и Ройс тут же напрягся и поднялся. Когда она приоткрылась, я увидела Рэя, а за ним и всех остальных:
– Мы услышали вас, – неопределенно сказал он, и его взгляд тут же отыскал меня.
Не успел Ройс сказать «заходите», как Рэй стремительно сократил расстояние и обнял меня.
– Ты в порядке? – пробормотал он, гладя меня по волосам.
– Да, все хорошо.
– Подвинься, я тоже хочу ее обнять, – ворчал Броуди, но Рэй не выпускал меня из объятий, – Бога ради, Рэй, ты тут не один.
– Заткнись.
– Не выражайся, здесь ребенок.
– Еб твою мать, – выдохнула Пэйдж и тут же послышался смачный шлепок.
– Идиотка, следи за языком.
Их тихие голоса наполнили комнату. Как только Рэй отстранился, все поочередно обняли меня. Ройс успел взять Райли из кроватки и поднести ко мне. Во сне она сладко причмокнула губами, между ее маленьких бровей возникла складка, а лицо внезапно сморщилось. Она действительно была невероятной. Такой красивой, что у меня навернулись слезы. Я боялась притронуться к ней, но провела пальцем по пухлой щечке.
– Никому не дышать, – едва слышно сказала Тара, и все затаили дыхание, словно я держала в руках бомбу.
– Если она заплачет из-за ваших споров, я убью вас, – спокойным голосом пригрозила Алекс.
Но Райли не заплакала. Тихий вздох сорвался с розовых губ и снял возникшее напряжение.
– Добро пожаловать в семью, маленький Сокол, – сказал Джекс, и впервые в его глазах проскользнула нежность, а губы тронула улыбка.
3 месяца спустя
Я возвращался поздно вечером с тренировочного центра, не понимая, почему Алекс не отвечает на мои звонки. Тупое беспокойство пульсировало в груди и никак не хотело униматься.
В гостиной стояла Джиджи, держа Райли на руках. За три месяца она округлилась, ее щечки стали пухлыми, как и прибавилось светлых волос. Большие карие глаза любопытно смотрели на меня. Она потянула крохотный пальчик к губам, на которых промелькнула улыбка, и мое сердце расплавилось. Райли уже уверено держала голову и при любом удобном случае вертела ей из стороны в сторону.
– Смотри кто пришел, – прошептала Джиджи. Маленькие ручки тут же потянулись ко мне.
– Привет, облачко.
Я аккуратно взял ее и поцеловал в лобик. Райли тут же прижала ладошки к моим щекам и издала восторженный возглас.
Я полюбил ее с первого взгляда. Я готов был сутками играть с ее игрушками, потому что это вызывало у нее улыбку.
– Тефтелька, посмотри на дядю Тима.
Мое лицо сморщилось. Тим несколько раз сфотографировал Райли, а та тут же начала ему улыбаться своим беззубым ртом.
– С каких пор ты стал ее дядей?
– Смирись, инжир.
И я практически смирился с тем, что Тим и Тея жили с нами, но каждый раз, как он называл меня инжиром, я хотел запустить ему в голову чем-нибудь тяжелым, чтобы выбросить оттуда эти дурацкие съедобные прозвища.
– Ты не видела Алекс? – спросил я и увидел Ройса, идущего с бутылочкой.
Его глаза просияли, когда увидели Райли. Та начала дрыгать ножками и что-то щебетать на своем языке. Энергия у Райли была такая, будто в этот крошечный трехмесячный организм по ошибке закачали литр чистого адреналина и подключили к высоковольтной линии – она ни секунды не находилась в покое. Легко было догадаться, чей характер ей достался.
– Она пару часов назад легла спать.
– Спать? – переспросил я, передавая Райли Ройсу. Та замахала ручками и радостно взвизгнула. – Что-то случилось?
– Сказала, что плохо себя чувст…
Джиджи не успела договорить. Я быстрым шагом направился в нашу комнату, игнорируя вопросы шедшего мне на встречу Билла. Распахнув дверь, увидел лежащую на кровати Алекс в окружении животных и с меховой шапкой на голове.
А, это был Мистер Котик.
Лаки прижимался к ее спине, Анатолия она обнимала, а Звездочка умудрилась балансировать на бедре. Мистер Котик смерил меня недовольным взглядом, но не стал шипеть, когда я приблизился к кровати.
– Птичка, – тихо позвал я и откинул со лба волосы. Ее кожа горела. Казалась раскаленным металлом.
Я присел на кровать, стараясь не тревожить эту живую пирамиду. Анатолий повел ухом и уткнулся носом в ладонь Алекс. Звездочка на мгновение открыла один глаз, осуждающе взглянула им на меня, и закрыла. Лаки и вовсе не понял, что кто-то заглянул в комнату. И только Мистер Котик внезапно замурчал.
– Птичка.
Ресницы Алекс затрепетали. Она медленно распахнула глаза и одарила меня сонной улыбкой.
– Привет, – прошелестел ее голос. Рука потянулась к моей и мягко сжала. – Что на моей голове?
– Мистер Котик. Как ты себя чувствуешь?
Алекс аккуратно перевернулась на спину, закрыла глаза и приложила руку ко лбу.
– Как будто по мне проехался танк.
Мой пульс ускорился. Я потянулся к телефону, но Алекс перехватила мою руку и качнула головой.
– Рэй, во мне нет сыворотки. Это обычная простуда.
– Пусть Реджина осмотрит тебя.
Алекс закатила глаза и медленно сползла с кровати. Только тогда Лаки проснулся и начал вертеть головой.
– Ты должен был ее охранять, – шепотом отчитал его я, на что он смачно облизнул мое лицо.
– Вы уже ужинали? – зевнув, спросила Алекс и собрала волосы в высокий хвост.
Я внимательно следил за ее движениями, понимая, что что-то не так. В них появилась какая-то непривычная тяжесть, словно каждое действие требовало от нее двойных усилий. Сейчас она казалась обмякшей. Бледность ее лица пугала, как и залегшие под глазами тени, которых не было еще утром.
– Нет.
– Подождешь меня? Я быстро приму душ.
Я неопределенно кивнул, провожая ее взглядом. И все равно достал телефон и написал Реджине. Она сразу же позвонила мне.
– Какие симптомы? – сходу спросила она, и я услышал, как закрылась дверь машины.
– Судя по жару, у нее высокая температура и слабость.
– Кашель? Насморк? Горло?
– Нет.
– Подожди секунду, – раздался странный скрежет, а после шумный вздох Реджины, – черт, можешь кого-нибудь попросить подъехать к лаборатории? Дурацкая машина не заводится.
– Да, сейчас.
– И скажи мне, вы предохраняетесь?
– Что?
Мои брови сползли к переносице. Я прочистил горло, не понимая, какого черта Реджина замолчала.
– Рэй, вы предохраняетесь?
– Нет.
– Тогда пусть сделает тест на беременность. Если результат будет отрицательным, то дай ей жаропонижающе.
– Редж, – с нажимом сказал я, не желая говорить вслух то, о чем ей и так было известно.
– Мы тоже были уверены, что у Джиджи простуда, а этой простуде уже три месяца и горланит она так, словно собирается стать оперной певицей. Просто сделайте тест.
– Я не могу ее обнадежить.
– Тогда подождите меня. Наверное, я скоро буду, если кто-нибудь ко мне приедет.
Я вышел в коридор и увидел Минхо, который непривычно быстрым шагом шел в свою комнату. Но через несколько секунд на лестнице возникла Тея, и причина его спешки стала мне ясна.
– Минхо, у Реджины какие-то проблемы с машиной. Сможешь доехать до лаборатории?
– Черт возьми, да, – прорычал он, резко развернулся, отчего Тея врезалась в него.
– Я поеду с тобой, – с широкой улыбкой сказала она.
Реджина боялась, что как только из их организма выведут чип и сыворотку, от Тима и Теи ничего не останется. Ее переживания были напрасны.
Алекс уже вышла из душа и натянула спортивный костюм. Я выпустил животных из комнаты, всех, кроме Анатолия, который продолжил храпеть на кровати.
– Что посоветовала Реджина? – Алекс приблизилась ко мне и обняла. – Я знаю, что ты позвонил ей.
Я облизнул губы, не зная, сказать ей правду или же солгать. Время от времени она делала тест, когда ее цикл сбивался. Каждый раз я заставал ее плачущей в ванной. Она грустно улыбалась, вытирала слезы и обнимала меня.
«У нас есть Райли» – повторяла Алекс, но я не знал, кого именно она утешала: меня или себя.
– Попросила на всякий случай сделать тест. – Я не мог солгать, глядя ей в глаза.
Алекс тихо усмехнулась и отстранилась. Сейчас у нее не было сил, чтобы расстроиться.
Она в одиночку направилась в ванную. Я выждал несколько минут и постучал в дверь. Услышав: «Заходи», распахнул ее и прислонился к дверному косяку. Электронный тест лежал возле раковины. Ни Алекс, ни я старались не смотреть на него.
– Это глупо, – пробормотала она, и ее голос дрогнул, – ты знаешь, какой будет результат.
Я тяжело сглотнул, но не стал кивать. Вместо этого притянул ее к себе, давая возможность спрятать слезы.
– Мне каждый раз кажется, что я смирилась с этим, но потом я расстраиваюсь еще сильнее, – всхлипнула она и крепче обняла.
Возникшую тишину разрезал писк. Алекс даже не пошевелилась. Она не хотела смотреть. Она уже заранее похоронила эту надежду.
Я медленно перевел взгляд на тест. Маленькое цифровое окошко моргнуло и замерло. Вместо привычного «Не беременна» было одно слово, а под ним две цифры.
«Беременна 2-3».
Ледяная дрожь, пробежавшая по спине, сменилась обжигающим жаром. Я моргнул и хотел протереть глаза, потому что не был уверен в том, что вижу.
– Алекс…, – мой голос превратился в хриплый шепот.
– Пожалуйста, Рэй, просто выбрось его. Я не хочу смотреть.
Я настойчиво взял ее за плечи, заставляя отстраниться. Она упрямо зажмурилась и качнула головой. Слезы катились по ее бледным щекам, оставляя влажные дорожки.
– Посмотри на него, Алекс. Пожалуйста, – мольба в моем голосе сбила ее с толку.
Словно в замедленной съемке я видел, как она склонила голову и бросила взгляд на тест. Тишина в ванной стала оглушительной. Никто из нас не дышал. Ничего не говорил. Мы молча смотрели на одно слово и две цифры.
– Это какая-то ошибка, – осипшим голосом сказала она, – это не может быть правдой.
Дрожащей рукой она коснулась теста, но не подняла его.
– У тебя есть еще?
– Да.
– Сделай все.
На ватных ногах я вышел из ванной, не понимая, как моему сердце все это время удавалось так тихо биться. По рукам распространился зуд, а следом за ним обрушилась дрожь. Я не знал, сколько времени прошло. Боялся зайти туда и столкнуться с другим результатом, который разбил бы ее сердце. Но когда услышал громкий всхлип, то сразу же ворвался в комнату.
Пять тестов показывали один и тот же результат.
Пять тестов утверждали, что она беременна.
– Птичка, – сорвалось с моих губ, но она закачала головой, сдерживая слезы.
– Отвези меня к Реджине. Сейчас же.
Словно в тумане мы сели в машину, нагнали по дороге Минхо и Тею и доехали до лаборатории. Реджина только по нашему виду поняла, что в лабораторию все же придется вернуться. Мы не проронили ни слова, пока шли к кабинету. Меня попросили подождать в коридоре, и теперь я мерил шагами пространство, не находя себе места. Каждая секунда ожидания сжигала мои нервные клетки. Я сел, встал, снова сел и снова встал, желая ворваться в кабинет и увидеть все своими глазами.
Когда дверь наконец-то открылась, я едва не вырвал себе клок волос.
Мне не требовались слова. Я понял все по выражению ее лица. По глазам, в которых плескался целый океан эмоций.
Я притянул ее к себя, зарываясь носом в изгиб ее шеи и вдыхая аромат кожи. С момента, когда она впервые призналась мне, что, вероятно, не сможет иметь детей, я никогда не думал о том, что смогу стать отцом. Я смирился с этим, потому что заполучил ее.
Но сейчас я испытывал целую гамму эмоций: от животного страха до всепоглощающего восторга. Это казалось чудом, в которое мы оба боялись верить, чтобы не спугнуть.
Алекс была моим чудом.
– Я знал, что ты уничтожишь меня, птичка, но даже не предполагал каким способом, – прошептал я, слыша, как она тихо плачет.
10 месяцев спустя
Мне все больше нравилась идея Ройса соорудить над домом купол, и я всерьез раздумывал над ней, пока сидел в кресле и укачивал Райдера. Каждый раз, как я брал его на руки, во мне пробуждался первобытный инстинкт защиты. Этот инстинкт был настолько мощный, что порой пугал меня самого.
Во сне Райдер поморщился, уткнувшись крошечным носом в мою грудь. Я прерывисто выдохнул, чувствуя совершенно другое спокойствие, совершенно другую любовь. Это было странное, новое чувство, которое я испытывал с первого дня его рождения.
Лаки нетерпеливо подпрыгнул рядом со мной. Как только родился Райдер, он каждую секунду проводил возле его кроватки и постоянно пытался облизнуть. Вот и сейчас он уткнулся в его плечо, шумно дыша носом и вызывая у меня улыбку.
У Райдера были темные волосы и большие темно-зеленые глаза, такие же, как у Алекс. Он пах молоком и песочным печеньем. Я прижался губами к его виску и прошептал так тихо, чтобы не разбудить его:
– Я люблю тебя больше самой жизни и буду любить всегда. Я буду принимать каждое твое решение. Буду всегда на твоей стороне, даже если все встанут против тебя. Никто и никогда не причинит тебе боль. А если попробует это сделать, ты мы с твоей мамой убьем его.
Руки Алекс легли на мои плечи и мягко соскользнули ниже к груди. Она коснулась губами моей шеи, и я запрокинул голову, встречаясь с ее глазами.
– Да, – согласилась Алекс и улыбнулась.
Ее глаза блеснули от непролитых слез. Она аккуратно перебирала его волосы, продолжая обнимать меня со спины. Чудо, в которое никто из нас не верил, тихо сопело в моих руках.
За пределами комнаты жила моя семья, готовая защитить не только моего сына, но и у меня.
И тогда я осознал, что наша история не закончилась.
Она только начиналась.
– Па-па-па-па-па, – повторяла Райли, валяясь со мной на кровати и смотря в потолок, где для нее мерцали звезды.
Я слушал звук ее голоса – самый прекрасный звук на свете – и не мог поверить в то, что она моя. Ее светлые волосы были мокрыми, смешная футболка с зайчиком задралась, оголяя пухлый животик, а с губ постоянно срывалось:
– Па-па-па-па-па.
Маленький пальчик указал на потолок, и я проследил за ним. Звезды переливались всеми цветами радуги, чем смешили Райли. А меня смешила она, такая счастливая и беззаботная. Проживающая то детство, которое заслуживал каждый ребенок. Имея столько нянь, что пришлось составить график, чтобы она со всеми одинаково проводила время.
Вместе с Райли и мы получили возможность прожить детство. Одни ее чаепития чего стоили: даже Джекс пил из пустой игрушечной чашки, потому что это вызывало у нее смех.
– Ты не собираешься спать? – засмеялась Джиджи, и ее смех отозвался в моей груди.
Она пощекотала Райли, и та начали извиваться и кричать:
– Ма-ма-ма-ма!
Я потянул Джиджи, заставил ее рухнуть на меня и начал осыпать лицо поцелуями. Она была прекрасной матерью и самой лучшей женой. И я безумно любил ее. Каждую ее часть.
– Ройс, ей пора спать, – с нажимом сказала Джи. Я заправил прядь волос ей за ухо и заглянул в глаза.
– Я бы сотню раз сдался в плен, если бы это означало, что в конце концов заполучу тебя.
Она прищурилась и склонила голову.
– А я больше не буду тебя пытать, чтобы не наносить новые шрамы.
Ее губы прижались к моим. Райли заливисто захохотала и начала причмокивать губами.
– Ма-ма, па-па!
Я бросил на нее взгляд и улыбнулся. Притянул к себе, прижимаясь губами к ее лбу. Райли обхватила ладошками мои щеки и хихикнула. Она делала так каждый раз, потому что щетина царапала ее нежную кожу.
– Однажды ты спросишь у меня: «Папа, а как ты познакомился с мамой?», – тихо начал я, а Райли затаила дыхания, смотря на меня огромными карими глазами, – а я расскажу тебе историю о том, как лучший наемник России добровольно сдался в плен. Меня, кстати, подстрелил твой дядя. Тот, который Рэй. Он притащил меня на склад, приковал цепями, а потом зашла твоя мама. Буду честным, маленький Сокол, первое время я манипулировал ей, потому что выполнял секретное задание.
И я рассказал Райли историю нашей семьи. И эта история стала ее любимой сказкой на ночь.