Я чувствовал, что Алекс становилось легче, но не настолько, чтобы она ускорила их смерть. Нет. Она наслаждалась каждой минутой, терзая их тела, разум и душу. Снова и снова включая видео, выпуская столько крови, что ей можно было захлебнуться, а затем зашивала раны и делала переливания.

Козимо, Фабрицио и Умберто узнали правду, настал черед Диего.

Я смотрел по камерам, как Алекс села на стул и заговорила. Мне было интересно, что в свое оправдание скажет Диего. Начнет ли он молить о смерти как остальные или же это будет выше его достоинства. Судя по тому, как высоко он задрал подбородок, я склонялся ко второму варианту.

Я хрустнул пальцами, не отводя взгляда от экрана. Следил за тем, как Алекс чуть склонилась к Диего, и заметил, как ее пальцы начали подрагивать. Этого было достаточно, чтобы подняться и направиться туда.

Когда я распахнул дверь, Алекс не обернулась.

– Мне плевать, кто ты такая, – прорычал Диего, но заметив меня, склонил голову и прищурился, – я помню тебя.

– А должен помнить ее, – сказал я, встал позади Алекс и уперся руками в спинку ее стула.

– Какая, к черту, разница, если вы все равно планируете убить меня.

Он по какой-то причине смотрел на меня. Даже когда Алекс выстрелила в нескольких дюймах от его головы, Диего лишь вздрогнул и зажмурился.

– В чем проблема, Диего? – низким голосом спросила Алекс. – Разве тебе не интересно, почему ты оказался здесь?

– Любопытство имеет высокую цену, так что я не готов его проявить.

Тихий смех сорвался с ее губ.

– Но ты уже заплатил, когда без спросу притронулся к ребенку и взял то, что не принадлежит тебе.

Диего прищурился и теперь смотрел на нее иначе. Слабые проблески узнавания вспыхнули в его глазах, но он не торопился говорить. Вероятно, боялся выдать все свои грехи.

Алекс включила видео. Дыхание Диего стало тяжелее. Он поерзал на месте, словно испытывал… возбуждение? Эта мысль привела меня в ярость. Спинка стула треснула, щепки вонзили в мою кожу. Я не сдержался и набросился на него, обрушивая удар за ударом. Разрушительный гнев бушевал внутри меня, вырвался наружу низким рычанием. Я не успокоился до тех пор, пока его лицо не превратилось в кровавое месиво. И когда это произошло, я отстранился всего лишь на несколько секунд, чтобы перевести дыхания.

– Остановись, Рэй, – обманчиво спокойным голосом попросила Алекс.

Обернувшись, я заметил на ее губах странную улыбку. Если бы в ней была сейчас сыворотка, я бы предположил, что монстр забрал себе контроль. Она отложила ноутбук, медленно поднялась, но только лишь для того, чтобы присесть на корточки.

– Это возбудило тебя, Диего? – всем тем же тоном продолжила Алекс, очерчивая дулом пистолета контур его челюсти. – Тебя возбуждает насилие и маленькие девочки, верно?

Он в ответ издал хриплый стон. Алекс приложила дуло к его губам и надавила, вынуждая его открыть рот.

– Попробуй его на вкус.

Диего качнул головой, и наконец-то в его глазах вспыхнул страх. Алекс погрузила пистолет в его рот, чуть повернула, чтобы надавить на щеку. Когда он попытался выплюнуть его, она схватила его за затылок и снова запихнула в глотку пистолет.

– Наслаждайся каждой секундой, Диего, мы только начинаем.

Она вытащила пистолет и заменила его на лезвие. Склонившись к его лицу, Алекс провела им от одного уха до другого, вырезая на его лице улыбку. Диего начал кричать и вертеть головой. Я схватил его, удерживая на месте. Когда Алекс удалось это сделать, она отложила лезвие и взялась за ножи.

– Посмотри на меня, – позвал я, не понимая, какие именно эмоции она испытывает. Алекс вскинула голову, и я увидел в ее глазах пустоту.

Никаких сожалений.

Никакой пощады.

Она нуждалась в жестокости. Нуждалась в крови и криках. Я отступил, предоставляя ей возможность в одиночку терзать его тело. Без лишних слов Алекс приступила, выжигая и вырезая на его груди свое имя.

Дверь открылась, и в комнату вошел Джекс с пищащими крысами. Он выпускал их в те моменты, когда чудовища оставались одни в камере. Какое-то время голодные крысы не нападали. По своей природе они были трусливыми, но за счет того, что мужчины были обездвижены, грызуны подбирались к ним и прогрызали пальцы.

Когда Алекс закончила, я подхватил ее и понес в комнату. Она все еще молчала, видимо, никак не могла выбраться из собственных мыслей. Ее состояние рвало мои натянутые нервы. Мне нужно было услышать хоть что-то. Убедиться, что это немного успокаивает ее израненное сердце. В конце каждой пытки мы записывали видео для Угго. И собирались снимать их до тех пор, пока с губ чудовищ не сорвется последний вздох.

Мы не обсуждали сам план. Реджина все еще не выяснила, какой компонент использовал Профессор, чтобы стабилизировать сыворотку. Через свои источник Энзо узнал, что Угго в ярости и бросил все силы на поиски Армандо. Видимо, Угго не допускал варианта, что Армандо у нас, иначе бы обвинения с Анны не сняли. С другой стороны, Пэйдж была предусмотрительной, но все равно попала на камеры.

Я не знал, что думать. Но сейчас не собирался нагружать Алекс этими проблемами. Вместо этого, набрал ванную и наполнил ее пеной, которую накануне утащил у Ройса. У него была целая коллекция и пены, и бомбочек для ванны, и соли с лепестками роз, и каких-то масел. Я взял только один бутылек, воздерживаясь от комментариев.

Алекс села ко мне спиной и устало положила голову на грудь. Я отбросил ее волосы, мягко провел руками по плечам, массируя их.

– Хочешь поговорить?

– Да, – отозвалась она и чуть повернулась, чтобы встретиться со мной взглядом, – почему не становится легче?

– Убив их, ты не отмотаешь время назад и не сотрешь это событие. Ты будешь так же чувствовать холод, ненавидеть чужие прикосновения и чувствовать запах табака там, где его нет.

– Тогда что я должна сделать? Как вырваться из этого порочного круга?

– Ты расскажешь свою историю, птичка, в день, когда убьешь Угго. Ты позволишь другим узнать о том, что сделали с тобой. – Я продолжал массировать ее тело, чувствуя, как с каждой секундой она расслабляется. – Все в особняке Эррера узнают о том, что он сделал. Все признают твое существование.

– И что потом?

Я коснулся губами ее шеи, оставляя легкий поцелуй. Алекс запрокинула голову, открыла мне лучший доступ и наслаждалась каждым прикосновением. Ее кожа покрылась мурашками, румянец разлился по щекам. Мои руки скользнули по ее животу, спускаясь ниже. Она в ответ раздвинула ноги, чем вызвала у меня улыбку.

– Вариантов так много, что я не знаю, с какого начать, – протянул я и провел кончиками пальцев по складкам. Алекс издала горловой стон и дернулась бедрами мне навстречу.

– С любого.

Она прогнулась в спине, стоило мне погрузить в нее два пальца. Второй рукой я обхватил ее грудь и сжал, играя на ее теле, как на музыкальном инструменте. Взамен она награждала меня самыми сексуальными стонами, которые я когда-либо слышал.

Я согнул пальцы, и Алекс громко ахнула и сжалась вокруг них. Мне хотелось самому погрузиться в нее и ощутить, как она кончает на моем члене.

Ее губы нашли мои, и она впервые жадно поцеловала меня. Ее бедра приподнялись, задница потерлась о мой член. Я не выдержал и подхватил ее, одним толчок погружаясь во влажное тепло. Алекс неуверенно начала двигаться, пока мои пальцы игрались с твердыми сосками. Вода плескалась вокруг нас, пена давно осела, но сейчас меня волновал только ее оргазм, который приближался с каждой секундой.

– Мне нужно…, – пробормотала она прямо мне в губы. Я ждал окончания фразы, но вместо этого Алекс взяла мою руку и направила ее к клитору.

Мне нравилось наблюдать за тем, как она раз за разом раскрепощалась. Позволяла снимать с себя слой за слоем, впуская меня туда, куда остальным доступ был запрещен. Как она безоговорочно доверяла, больше не действовала в одиночку и включала меня в те планы, которые годами строила сама. И для меня это много значило.

Я трахал ее до тех пор, пока она обессилено не упала на меня, содрогаясь от второго оргазма. На ее губах играла легкая улыбка, глаза хоть и были подернуты дымкой, все равно сияли. В груди внезапно потяжелело. Я развернул ее к себе, такую податливую и нежную, и сказал:

– Иногда я думаю, что не могу любить тебя больше, чем сейчас. А потом ты улыбаешься, и я понимаю, что еще никогда так не ошибался.

Ее глаза заблестели от непролитых слез.

– Иногда я думаю, что не заслуживаю твоей любви, – это заявление вызвало у меня возмущение, но Алекс продолжила, – а потом понимаю, что любовь не дается за какие-то заслуги. Она либо есть, либо ее нет. И единственное, в чем я действительно уверена, Рэй, так это в том, что люблю тебя.

Ее слова ударили под дых. Снова. Мое возмущение мигом испарилось, а внутренности будто превратились в мягкий воск. Алекс полностью развернулась ко мне, обнимая с такой нежностью, словно я был ее единственным спасением.

– Я люблю тебя, – прошептал я, надеясь, что эти слова вытеснят собой ту боль, что все еще плескалась в ней.