Сеансы с Минхо высасывали из меня все силы. К концу каждого из них я чувствовала себя мертвой, лежа на полу и с трудом переводя дыхание. Рэй присутствовал на первом, но его пришлось выставить из комнаты. После третьего удара током он набросился на Минхо и выбил из его рук пульт. Стало очевидно, что к концу сеанса от Минхо останется труп, так что мы решили продолжить наедине.

– У тебя было также? – спросила я, потирая виски, в которых пульсировала боль.

– Я не слышал приказа, – задумчиво ответил Минхо, – то, что он вбивал мне в голову, разнилось с тем, что я помнил. Когда Профессор говорил, что у меня нет семьи, я знал, что это не так. Я помнил лицо мамы, помнил смех отца, помнил, как играл на улице с другими детьми. Но Профессор пытался заменить воспоминания. Он вычеркивал одно событие и помещал другое.

– Как тебе удалось сохранить их?

Минхо сглотнул, но взгляд не отвел. Пронзительные черные глаза всматривались в мои.

– Я видел, как это происходило с Биллом. Я задавал ему один и тот же вопрос, но с каждым днем его ответ менялся. И тогда я понял, что мне нужно сохранить свои воспоминания где-то. У нас не было ничего, только тело.

Он закатил рукава толстовки и показал мне едва заметные рубцы возле локтя. Сыворотка сделала их бледными, но не смогла стереть с кожи. Присмотревшись, я поняла, что это иероглифы.

– Юна и Джихун – это имена моих родителей.

Этот факт заставил меня приподняться.

– Я искал их, но не нашел, – поспешил пояснить Минхо и натянул рукав, – я выгравировал их имена и после каждого «сеанса» снова и снова вырезал. На моем теле и так было достаточно ран, поэтому эти не вызвали вопросов. Когда я начинал сомневаться, то смотрел на руку и понимал, что не стал бы просто так причинять себе вред.

– Почему ты не сказал об этом Биллу? Возможно, и он бы смог сохранить воспоминания.

Уголки губ Минхо дрогнули, но улыбки не последовало.

– Я был ребенком, Алекс, и позволял страху управлять моими решениями. Когда Профессор начал замечать, что некоторые дети сближаются и ищут друг у друга поддержки, то проводил сеансы чаще. К тому моменту, я уже дал Биллу клятву, что мы вместе выберемся оттуда. Профессор понял, что между нами возникла связь, и взялся за Билла.

– Ты специально отгородился от него, – догадалась я. Минхо кивнул.

– Билл был напуган и не мог контролировать эмоции, из-за этого его воспоминания оказались легкой добычей. А я хотел стать проблемой для Профессора. Стать тем, кого он не сможет сломать. У меня не было ничего, кроме воспоминаний, так что я не собирался их отдавать.

– Как думаешь, я смогу вернуть их?

Минхо уверенно кивнул.

– Вспомни Билла, когда мы только приехали. В его голове были размытые фрагменты, никак не связанные между собой. Возможно, проблема в том, что в его жизни было мало хороших воспоминаний, но мы это никогда не узнаем. У тебя же все иначе. Профессор может стереть детали, но не способен уничтожить любовь.

– Ты не из тех, кто верит в нее, – заметила я, натягивая браслеты.

– Не совсем так. Любовь – это сила и слабость в одном флаконе. Никогда не знаешь, как именно она сработает. Если есть возможность не любить, я однозначно выберу этот вариант.

– Но ты любишь нас.

Минхо тихо усмехнулся.

– Ты знаешь, о чем я говорю. Давай продолжим, пока Рэй взглядом не испепелил дверь.

Я глубоко вдохнула и закрыла глаза. Разряд тока сотряс мое тело.

***

Этот разговор назревал уже давно, но готовой к нему я оказалась только сейчас.

Мы сидели втроем в одной комнате. Я, Энзо и Армандо. Здесь не было оружия, лишней мебели, только стол и три стула. Дверь заперли снаружи, на окнах висели решетки. В теории, я бы могла вырвать их, но все же надеялась, что мы спокойно поговорим.

Густая тишина витала вокруг нас. Армандо выглядел расслабленным, но, время от времени, сжимал челюсть, словно пытался контролировать себя. Энзо же, напротив, источал спокойствие. Чего нельзя было сказать обо мне. Мои нервные окончания искрились, в висках пульсировала боль, а в горле встал ком. Не знаю, насколько решение запереть нас в одной комнате было правильным, но мне требовалась информация, которой обладал Армандо.

Но не только из-за нее я оказалась здесь.

Мы должны были отпустить его и, чтобы воплотить план в реальность, заодно перетянуть на свою сторону. Разведчик внутри особняка значительно бы упростил задачу. К тому же, оставшиеся солдаты на острове и те, которые находились на другом, все еще были неуязвимым. Вылавливать их и неделями держать в подвале, ударяя током – трата времени. А мы им больше не обладали.

– Мы планируем вернуть тебя Угго, – начала я, всматриваясь в глаза Армандо, – но прежде нам нужно обговорить несколько моментов.

– Например?

– Ты хочешь убить его? – спросил Энзо, складывая руки на груди.

Армандо рассмеялся.

– Как будто существует вариант оставить его в живых.

Сотни иголок впились в мое сердце, выпуская кровь. Не стоило надеяться на то, что Армандо так просто присоединиться к нам. Тем более не стоило думать, что мы сможем наладить связь. Я понимала это головой, но не дурацким сердцем.

– Я не это имел в виду, – вздохнул он и провел ладонью по лицу, – послушайте, вы не можете просто взять и вывалить это на меня, думая, что я приму это по щелчку пальцев.

Он бросил на меня быстрый взгляд и повернулся к Энзо.

– Мы не должны становиться семьей, – с каждой секундой мой голос холодел, – речь идет об информации и о том, что ты не станешь препятствовать, а поможешь вывести всех из особняка, если потребуется.

– Ты сохранишь жизнь Эмилио?

– У меня нет причин убивать его.

– То есть, – стараясь не смотреть на меня, продолжил он, – ты свершишь свое возмездие и вернешься в Россию?

Я кивнула. Вид у Армандо был такой, будто он хотел задать еще какой-то вопрос, но по какой-то причине не решался. Не сложно было догадаться, что именно его интересовало.

Вэнна.

– Мы не скажем ей, кто я такая, – я с трудом вытолкнула эти слова из горла. В конце концов, Вэнна была его матерью, не моей. Моей ей не позволили быть.

– Это несправедливо, – голос Армандо стал тверже, а глаза впились в мое лицо. – Ты не можешь так с ней поступить.

– Это ее решение, а не наше, – отрезал Энзо.

– Она все эти годы оплакивала тебя. Все двадцать четыре года. Я не буду хранить эту тайну, Ал… Алекс. Скрывай это от Эмилио, Пьетро, Орландо, но не от нее. Не от мамы.

Мама.

Четыре буквы, два слога, и мое сердце разбилось вдребезги. Армандо произнес его с такой легкостью, когда я годами боялась сделать это. И стоило этому слову тяжело повиснуть в воздухе, как что-то между нами изменилось. Напряжение, возникшее сейчас, и рядом не стояло с тем, что витало раньше.

– Она и твоя мама, – тихо сказал Армандо.

– Заткнись, – не выдержала я.

Моя кожа горела. Полыхала так, словно была окутана пламенем. Крупная дрожь обрушилась на тело. Я собиралась спрятать подрагивающие пальцы, но Энзо перехватил мою руку и мягко сжал. Призрачная улыбка возникла на его губах. И она бы смогла меня немного успокоить, если бы не печаль в глазах. Я чувствовала, как она просачивается в меня, заполняя до предела.

– Это сейчас не имеет значения, – совладать с собой оказалось сложнее, чем я думала. Армандо примирительно вскинул ладони. – Что ты знаешь о планах Угго?

– Весной они собирались презентовать солдат правительству.

Эти слова заставили меня нахмуриться.

– Ему нужно заручиться поддержкой, – продолжил Армандо, барабаня пальцами по столу, – но он сказал странную фразу, которую я по-своему трактовал. Это только мои догадки.

– Говори.

Армандо прикусил губу, и на несколько секунд я засомневалась, действительно ли Угго что-то говорил или же Армандо пытался запутать нас.

– Он сказал: «Перемены должны быть кардинальными, а чтобы они не были спонтанными, нужна паника». Сначала я не обратил внимания на эту фразу. Большую часть времени он говорит загадками, предпочитая держать планы при себе. Но потом я услышал, что вторглись в одну страну, в другую, и предположил, что и за этим стоит он.

– Солдаты в бронзовых масках? – уточнила я, на что Армандо кивнул.

– Искусственные террористы, которых позже Угго убьет, чтобы стать героем страны.

Я прищурилась. И пускай мой взгляд был направлен на Армандо, смотрела я сквозь него.

– Какова вероятность, что во время презентации вторгнутся солдаты в бронзовых масках и убьют какое-нибудь высокопоставленное лицо?

– Думаю, высокая. А с учетом того, что у него на руках формула вашей сыворотки, солдаты в бронзовых масках будут неуязвимыми. И справиться с ними могут только те, которых породил Угго. Но это лишь мое предположение. Он может изменить план в любую минуту, особенно после того, как Профессор потерял трех солдат.

– Кто еще может быть в курсе?

– Никто. Он ни с кем не делится своими планами. Он…, – Армандо качнул головой, словно никак не мог собраться с мыслями, – он мнителен. Постоянно следит за своим телефоном. Раз в пару недель допрашивает своих боссов. Когда ему кажется, что кто-то из них может представлять угрозу, то он запирает их в подвале и пытает.

Я облизнула губы, обдумывая сказанное. Армандо в любом случае должен был вернуться домой, чтобы защитить Вэнну и снабдить нас информацией. Но я все еще ему не доверяла и почему-то была уверена, что Угго попытается вытрясти из него ответы.

– Ты правда держишь в подвале наших боссов? – внезапно спросил Армандо.

– Да, – ответила я, не смотря на него. – Я убью Угго во время презентации.

– Что ты задумала? – Энзо сжал мою руку, привлекая к себе внимание.

– Если Угго действительно презентует солдат правительству, то этими солдатами должны стать мы. Я, Тея и Тим.

– Кого еще ты хочешь убить? – спросил Армандо, и я уловила волнение в его голосе.

– Я – никого.

Я не собиралась делиться с ним своими планами, отчасти потому, что мне нужно было обсудить их с Соколами. Чем меньше Армандо знает, тем крепче спит.

Я поднялась, понимая, что сейчас нужно вернуться к тренировкам и завербовать Тею и Тима в Соколы. Но вопрос Армандо заставил меня замереть:

– Ты тоже не любишь лук?

– Да, – приглушенным голосом ответила я.

Он хмыкнул, но я не стала выяснять, что означал этот звук.