Это стало происходить все чаще. Мое тело и разум словно не принадлежали мне. И я не знала, в чем на этот раз крылась причина. Возможно, так влиял Чикаго или то, что я так много времени проводила возле особняка Угго, но сейчас, находясь в доме с остальными Соколами, я с трудом удерживала контроль.

Отражение в зеркале казалось пугающим. Взгляд снова стал отсутствующим, а лицо бледным. Не имело смысла носить линзы: мои глаза казались черными, будто тьма поглотила всю зелень.

В голове гудело, тяжелые веки норовили сомкнуться, но спать совершенно не хотелось. Я умылась ледяной водой, вытерла капли полотенцем и снова посмотрела на себя. Внешне ничего не изменилось, только сердце неистово застучало в груди. В ушах загрохотала кровь, заглушая все посторонние звуки. Когда дверь шумно распахнулась, я поняла, что все это время Рэй пытался достучаться до меня.

– Что происходит? – спросил он, обхватывая мое лицо ладонями. Подушечки пальцев пульсировали, кровь забурлила, а желание вонзить в него нож затопило меня. Я закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

– Ничего, просто не выспалась.

Отчасти это было правдой. Мой режим был окончательно нарушен из-за ночных вылазок. Осталось всего несколько дней до оглашения результатов, а мы так и не пришли к общему решению. Рэй настаивал, чтобы я в одиночку не пыталась украсть Эмилио. Я же хотела использовать его жажду мести, как громкий отвлекающий маневр. В любом случае, «Плаза» или кто бы ни управлял ей, знали о том, что мы здесь.

– Мы возвращаемся, – бросил Рэй и вышел из ванной комнаты. Я едва не задохнулась от возмущения. Как ни странно, его слова привели меня в чувство.

– Нет. Мы завершим начатое.

– Только выведем из твоего организма сыворотку.

Он схватил сумку и начал скидывать туда вещи. Каждое движение было небрежным, резким, будто Рэй с трудом сдерживался. Я взяла его за руку. Глаза Рэя налились кровью, и могло показаться, что в них плескалась ненависть. Но это была боль. Боль, от которой мое дыхание перехватило.

– Я не вернусь домой.

– Ты убиваешь меня, Алекс. Ты и твоя упертость.

Я не отреагировала улыбкой. Выражение моего лица в целом не изменилось. Рэй хотел со мной сблизиться, но получил гораздо меньше, чем ожидал.

Потому что мне нечего было ему предложить.

Он устало сел на кровать и притянул меня к себе. Мы оказались лицом к лицу. Его руки лежали на моих бедрах, мои – безвольно висели вдоль тела, несмотря на желание прикоснуться к нему.

– Расскажи мне, – попросил Рэй, – что с тобой происходит?

Я сделала короткий вдох. Правда никак не хотела срываться с губ. Потому что как только я ее озвучу, отношения Рэя ко мне изменится. В нем и без того превалировало беспокойство. Он настолько привык защищать других, что не видел грань между истинной заботой и навязанной. Но я готова была это принять.

Я готова была принять любую его сторону.

– Мне становится сложнее сдерживать монстра.

По позвоночнику скользнул холодок, когда я наконец-то призналась в этом. Рэй прерывисто выдохнул. Его плечи резко опустились, но это не было связанно с облегчением. Напротив, он был напряжен как никогда.

– С чем это связано?

– С Чикаго, – предположила я. Взгляд Рэя изменился. На мгновение мне показалось, что в его глазах снова возникли проблески боли и отчаяния, но он быстро подавил ненавистное мне сострадание.

– Мы сделаем задуманное, а затем вернемся домой. Выведем из организма сыворотку, и я лично приведу к тебе любого, на кого ты укажешь. Никакой войны. Никаких сражений.

Но вся моя жизнь была одним долгим сражением. Каждый день я вырывала себя право на жизнь. Меня хотела убить Кармина, Угго, чудовища, сыворотка. Те, кто не желали смерти, думали использовать в собственных целях. В мире Фрателли я была принцессой мафии, а в реальном – неуязвимой, беспощадной убийцей. Эти две роли рисовали на моей спине огромную мишень.

И один из кругов нанесла Анна.

Я затолкала эти мысли в самый дальний уголок сознания. Позволила монстру выстроить барьер вокруг эмоций, потому что не хотела их снова испытывать. Когда выражение лица стало отсутствующим, Рэй заметил это и вздохнул. Сколько бы он не говорил о том, что готов бороться, я знала, что рано или поздно его руки опустятся.

– Ты хотела знать, чем мы будем заниматься дома, – дразнящие нотки возникли в его голосе и вырвали меня из омута, в который я опять погрузилась. Танцующие огоньки в темных глазах воспламенили мое тело. Своими словами он вызвал во мне не только любопытство, но и возбуждение. Я быстро облизнула губы и кивнула. – Я планирую заниматься с тобой любовью каждый день.

– Ты хочешь этого? – Мой голос сочился искренним удивлением. Слово любовь было достаточно громким, чтобы так легко разбрасываться им.

– Почему я не могу хотеть заняться любовью со своей женой? – Обманчиво спокойно спросил Рэй. Искорки веселья вспыхнули в его глазах.

Большие ладони сминали мои бедра. Несмотря на смесь шока и возмущения, что отразилась на моем лице, я все равно придвинулась ближе. Рэй снова умудрился заземлить меня и вырвать из лап монстра.

– Этот брак фиктивный.

– Так давай сделаем его настоящим.

Мои брови сползли к переносице. Я не понимала, говорит ли Рэй серьезно или шутит. И когда он понял, что я действительно нахожусь в недоумении, то тяжело вздохнул. Веселье исчезло из его глаз.

– Мы можем взять документы и заключить его здесь. Можем сходить в церковь и дать клятву перед Богом. А можем не заниматься формальностями и бюрократией. Важно лишь то, как мы к этому относимся.

– Ты хочешь, чтобы я стала твоей женой?

Мне продолжало казаться, что он шутит. Однако решимость в выражении его лица говорила совершенно о другом. Я тяжело сглотнула и убрала с его лба прядь волос.

– Разве это не очевидно?

– Нет, – честно призналась я.

– Да, Алекс, именно этого я хочу.

Сотни сомнений впились в мою грудь, слово стрелы, метящие точно в сердце. Я не готова была к этому разговору, как и к предложению. Мне казалось, что прошло недостаточно времени, что в обычной жизни у пар это происходит как-то по-другому, что …

– Что конкретно тебя смущает? – спросил Рэй, вырывая меня из потока мыслей.

– Ты не из тех, кто относится к таким решениям легкомысленно, – начала я, наблюдая за его реакций. Рэй терпеливо кивнул. – Про себя уточнять не буду.

Уголки его губ дрогнули. Я положила ладонь на его грудь, чувствуя размеренное сердцебиение.

– Ты не шутишь, – выдохнула я.

– Я абсолютно серьезен.

Фасад спокойствия треснул, и, заглянув в трещины, я заметила волнение. Я обхватила лицо Рэя ладонями и заглянула прямо в глаза.

– Никаких других женщин.

– Никогда, – подтвердил Рэй.

– Наше долго и счастливого действительно должно быть долгим.

– Даже смерть не разлучит нас, птичка. Я найду тебя в другой жизни. И в следующей. И в следующей.

Каждое слово задевало рваные струны моей души, но больше согревало сияние в темных глазах. Я пододвинулась ближе, желая сказать ему о том, о чем он итак должен был догадаться:

– Я, скорее всего, не смогу дать тебе семью в привычном понимании. Только я и Соколы.

Рэй мягко убрал несколько прядей, упавших на мое лицо.

– Стань моей семьей, Алекс. Ты и Соколы. Поверь, это уже многое для меня.

Мое сердце едва не разорвалось от переполняемых чувств. Я перевела взгляд на его губы, но не успела поцеловать: Рэй перевернул нас, нависая надо мной. Прежде чем продолжить, он взял мою руку и поцеловал безымянный палец. Его глаза не отрывались от моего лица, как и мои – от его.

– Ты – мое спокойствие. Даже в самые худшие дни. Даже когда ты сдаешься под натиском страха и отдаешь контроль монстру. Даже когда ты не хочешь разговаривать со мной, пытаешься оттолкнуть и ищешь сотни причин, почему ты не подходишь мне. И все, чего я хочу, чтобы ты была рядом.

Он не дождался моего ответа.

Он целовал меня до тех пор, пока первые лучи солнца не прорезали хмурое небо Чикаго.