С первыми лучами солнца Урук-Син отправился в мастерскую Ашура. Начал он, как всегда, с подготовки глиняных плиток. Он всеми силами старался сосредоточиться на том, что делают его руки, но мысли уносили его прочь от клинописной мастерской. То и дело Урук-Син ловил себя на том, что думает о совершенно посторонних вещах. Вот он говорит прекрасной Нибаде о том, как любит ее. А вот он награждает резкими словами и парой сильных тумаков противного сластолюбца Анки, изгоняет его из города прочь, в пустыню, на съедение шакалам! В мыслях юноши вставали светлые картины детства, то беззаботное время, когда была жива его матушка, дочь звездочета… Часто по ночам они поднимались вместе на высокую башню, принадлежавшую его дедушке, и с плоской вершины наблюдали за звездным небом.

Поймав себя на очередном отвлеченном мечтании, Урук-Син встряхивал головой, словно пытаясь отогнать мысли. Но это удавалось ему с большим трудом. А еще Урук-Син заметил, что такая борьба с собственным разумом очень сильно вредит работе. Плитки в это утро выходили неровными и все время ломались. Мастер Ашур даже спросил юношу, не болен ли тот. Миновал полдень, а Урук-Син еще не приступил к начертанию знаков. Наконец юноша разозлился и строго-настрого запретил своему уму думать о чем-либо, кроме глины. Ему удалось сделать несколько более или менее ровных плиток, и он тут же приступил к начертанию вчерашней поговорки:

Бесконечные разговоры – вот чем занят человеческий разум большую часть времени.

Как только Урук-Син начертал последний знак, его словно пронзила молния. Ведь эта поговорка – о нем самом! Его ум действительно занят разговорами – или теми, что уже были, или теми, что не случились! Он мысленно говорит то с друзьями, то с врагами, то с самим собой… И тогда юноша ощутил, что мысли его успокоились, разум стал подобен зеркалу, которое отражает весь огромный мир. Он полностью погрузился в работу, но в то же время слышал и ощущал все, что происходит вокруг. Он видел глину и свои руки, видел треугольное стило, из-под которого выходили клинописные знаки. До него доносились звуки и запахи базара; слышал он и то, о чем разговаривает мастер Ашур со своими посетителями. Пристройка, где мастер принимал заказчиков, была отделена от основного помещения мастерской лишь плотным полотняным пологом. Поэтому Урук-Сину было отлично слышно все, что происходит за ним.

Одним из посетителей в этот день был слуга вавилонского торговца средней руки. Тот заказал Ашуру выбить письмо к владельцу многотысячных стад, пасущему своих овец в далеких горах. Торговец хотел на последние средства купить превосходной шерсти горных овец, чтобы обменять ее на зерно и оливковое масло. «Но теперь, – сказал посланец мастеру Ашуру, – хозяин сомневается. Ему приснился странный сон, растолковать который не может ни один астролог на вавилонском базаре». «Что же снилось твоему хозяину?» – спросил Ашур. «Ему снились двенадцать овец с очень короткой и скудной шерстью, но с золотыми копытами. Хозяин не знает, что это может предвещать. Но то, что на овцах нет густой шерсти, ему кажется неблагоприятным знаком».

Урук-Син вполуха слушал этот разговор и в то же время сосредоточенно чертил письмена на табличках. За тонкими стенами клинописной мастерской шумел базар, но в уме юноши царила тишина. И вдруг в этой тишине раздался голос, который шел откуда-то из глубины души.

– Двенадцать овец – двенадцать месяцев. Короткая и скудная шерсть означает короткий путь. Золотые копыта предвещают богатство. Это сон – указание о том, что не нужно пускаться в долгую дорогу. Богатство рядом, чтобы получить его, не надо выходить за пределы Вавилона. За двенадцать месяцев торговец полностью поправит свои дела.

Урук-Син застыл на несколько секунд, затем отложил готовую табличку, вытер руки и поднялся с места. Отогнув полог, он подошел к мастеру и его гостю и поклонился.

– Да, Урук-Син, ты что-то хочешь? – спросил Ашур.

– Тысячу раз прошу меня простить, мастер, прости меня и ты, почтенный гость, – сказал Урук-Син. – Знаю, что невежливо прерывать вашу беседу, и еще более невежливо слушать то, что говорилось не при мне и не для меня… Но мой стол расположен прямо за этим пологом, и я стал невольным свидетелем вашего разговора. Мне кажется, я знаю, о чем был сон твоего хозяина, почтенный гость.

– Так говори же скорей! – в один голос воскликнули Ашур и слуга торговца.

Урук-Син повторил то, что было ему открыто в тишине сердца и ума.

И слуга, и старый мастер слушали его с огромным вниманием.

– Воистину этот так! – произнес Ашур после того, как Урук-Син закончил свои речи. А затем обратился уже к слуге вавилонского торговца:

– Ты все запомнил, мой друг? Иди же к хозяину и повтори слово в слово то, что сказал Урук-Син.

Вечером Урук-Син, как всегда, пришел к своему покровителю, чтобы дать отчет о прошедшем дне. Старый Аккад встретил его в своей скромной обители. По обыкновению, слуга поставил в центре комнаты небольшой столик: Аккад каждый вечер угощал Урук-Сина ужином, и за трапезой они вели неспешные беседы о возвышенном. Но пока что стол не был накрыт, только в центре его лежал небольшой кожаный мешочек.

Урук-Син поприветствовал старого мудреца и встал рядом со входом, ожидая позволения войти внутрь комнаты – таковы были правила приличия. Аккад кивнул головой и жестом пригласил его сесть рядом.

– Смотри, Урук-Син, – сказал хозяин, указывая на мешочек. – Твоя сегодняшняя награда. Торговец шерстью прислал это в мастерскую Ашура, но ты уже ушел. Ашур, зная, что ты живешь в моем доме, отослал их с мальчиком-рабом, а тот передал кошелек мне и рассказал, за что ты получил их. О твоем даре толкователя снов уже вовсю судачат на базаре!

– Эти деньги – твои, почтенный Аккад, – ответил Урук-Син. – Прими их в счет моего долга.

– Нет, Урук-Син, – рассмеялся Аккад, и пододвинул кошелек к юноше. – Ты их заработал, возьми себе, потрать или сохрани, как хочешь.

Урук-Син хотел было возразить, но твердый взгляд старого наставника остановил его.

– Теперь же я хочу выслушать твой рассказ о том, как прошел день. Базарные сплетни я уже знаю, ну а ты мне расскажешь все без прикрас.

После того как юноша кончил говорить, Аккад молчал несколько минут.

– Ты справился со сложнейшей задачей, Урук-Син, – сказал наконец Аккад. – И постиг один из главных секретов богатства. И как видишь, награда уже нашла тебя. Завтра ступай в мастерскую и делай то, что поручит тебе хозяин. Мастер Ашур давно просил моего позволения дать тебе более сложную работу, и я считаю, что ты можешь оставить свои упражнения – до поры. Ведь твоя учеба еще не окончена, и ты не стал пока настоящим клинописцем. А прямо сейчас я хочу тебе рассказать о том, что на самом деле случилось с тобой сегодня.