Много тысяч раз Солнце взошло и закатилось, и достиг Урук-Син возраста блаженного Аккада. Исполнилось ему сто двадцать лет, и почувствовал он, что настала пора умирать. Многочисленные его ученики разбрелись по всему свету и богатели, строили дворцы и дороги, покупали товары, гнали караваны и корабли с одного края света на другой. Возводились и прославлялись новые города, а слава Вавилона стала клониться к закату. Вот и теперь, в это грустное время, когда дни Урук-Сина были сочтены, тройные стены Вавилона находились в осаде. Долгое время политика подкупа вождей воинственных племен ограждала золотой город от войн и набегов. Но старый царь, у которого Урук-Син некогда служил звездочетом, давно умер. Потомки же его не хотели платить дань, и Вавилон страдал от военных атак. Но нынешняя осада была самой жестокой.
Мудрецы Храма Мудрости собрались на совет. Всем было ясно, что Вавилон будет разорен и разграблен. Храм Мудрости подвергнется разорению одним из первых: ведь всем известно, что в его кладовых больше сокровищ, чем в храме Мардука. Что делать? Бежать ли из города тайными тропами, оставив сокровища Храма на разграбление? Или же купить мечи и пики, вооружиться и сражаться до конца? Погибнуть на белых мраморных ступенях Храма Мудрости, но не сдать святые стены, на которых начертаны главные тайны Вселенной? Много рассуждали они и спорили, взвешивали все «за» и «против», но так и не могли найти решения. Оба пути были плохи; вопрос заключался лишь в том, какое зло – меньшее. Кто-то считал, что нужно погибнуть, но сохранить достоинство. Другие же возражали: Храм бесценен, но жизнь – ценнее всего.
В конце концов мудрецы сошлись на том, что есть лишь один человек на свете, который может разрешить их спор – блаженный Урук-Син, который готовился со дня на день присоединиться к сонму богов. Из двух десятков мудрецов выбрали двоих, которые отстаивали противоположные точки зрения. Они и отправились к Урук-Сину.
Наставник уже не вставал с постели, но, как и старый Аккад, даже при смерти пребывал в ясном уме.
– Вы пришли за последней премудростью, – приветствовал он их слабым голосом. – Будьте кратки: минуты мои на исходе.
В нескольких словах мудрецы описали опасное положение Храма.
– Что ж, выбор и впрямь невелик, – согласился Урук-Син. – А проще говоря, это и не выбор вовсе. Друзья мои, подойдите к столу, возьмите табличку и прочитайте, что на ней написано.
Мудрецы так и сделали.
Табличка гласила:
Из двух зол выбирать не стоит.
– Выбрав из двух зол, вы все равно останетесь во зле, – объяснил Урук-Син. – Не ограничивайте себя цепью зла. Ищите свет. Подлинный свет, а не тот, что исходит от сокровищ Храма. Идите и объявите мою волю остальным. Меня же призывает дух старого Аккада…
С этими словами Урук-Син замолк навсегда.
…Вернувшись в Храм, мудрецы принесли табличку и передали совету последнюю волю блаженного Урук-Сина. И снова мудрейшие люди Вавилона стали размышлять о том, что делать им с Храмом. Вдруг самый молодой из мудрецов воскликнул:
– Постойте! Что сказал Урук-Син? Что подлинный свет исходит не от сокровищ Храма! Друзья мои, мы уперлись в то, как сберечь деньги Храма. Но разве в деньгах заключается его настоящее богатство? Нет! Оно – в истинах, в тех секретах богатой, счастливой и свободной жизни, которым учили здесь блаженные Наставники, Аккад и Урук-Син! И все эти истины записаны на стенах Храма – на глазурованных табличках, которыми облицовано здание. Нам не нужно умирать на ступенях Храма. Мы заберем главное сокровище. Снимем таблички, и каждый унесет с собой столько, сколько сможет погрузить на верблюда. Мы понесем эти истины во все концы земли! А завоевателям останется только золото. Но что золото? Его много на свете! Если с нами будет свет истины, мы добудем и золото.
Эта речь была встречена криками облегчения и счастья. В ту же ночь белые таблички с секретами богатства были сняты со стен Храма Мудрости и вывезены за пределы Вавилона. Служители Храма разъехались в разные стороны света, и лишь двое мудрецов остались в золотом городе, чтобы проводить в последний путь своего Учителя. Через несколько дней кочевники прорвали осаду и разорили вавилонские храмы. Были разрушены лазурные ворота Иштар, снята позолота со ступенчатой башни храма Мардука. Вынесли золото и из кладовых Храма Мудрости… И хотя ободранные стены, с которых сняли глазурованные таблички, не представляли ценности для завоевателей, они тоже были разрушены. Их сломал главный разоритель – Время. Под песками пустыни, под глиной многократно разлившегося Ефрата был погребен и сам Вавилон…
Много веков спустя копатели, искавшие города далекого прошлого, наткнулись на глиняную табличку. Знатоки древних языков перевели текст – то была молитва. Молитва, обращенная не к богу, а к сердцу человеческому. И это была молитва о том, что всегда, во все времена нужно выбирать добро. И тогда, какие бы испытания ни приготовила человеку судьба, он всегда сможет выйти на правильный путь и стать свободным, счастливым и богатым.
Сердце мое, всегда выбирай добро! Ищи наилучший выход и выходи из тьмы на солнечный свет. Сердце мое, ты слышало не раз такие слова: «Из двух зол выбираем меньшее». Эти слова нашептаны самим Нергалом, владыкой преисподней, который хочет заполучить себе как можно больше подданных. Любое зло ведет к гибели, и, выбирая зло, хотя и меньшее, ты одним шагом ближе к вечной тьме. Знай, о сердце мое, что зло не имеет размера. Оно подобно спорынье, которая поражает колос. Неважно, весь ли колос поражен, или одно его зерно: хлеб, испеченный из этого колоса, будет ядовит. Зло – такая же спорынья: стоит одной крупице попасть на колос души, и все поле вскоре будет заражено.
Ты спросишь, сердце мое: но что же делать, когда все пути, которые можно выбрать, – плохи? И вопрос лишь в том, чтобы сделать выбор, который принесет меньше потерь. Отвечу тебе так, сердце мое: у человека есть два глаза, а у бога – мириады. Видишь звезды на небе? Это глаза бога, и нет им числа. Человек своими двумя глазами видит только слева и справа; бог же видит со всех сторон. То, что глубоко внизу и высоко наверху, доступно ему. Для него очевидны пути, которые ты не видишь своим человеческим взглядом. Не доверяй своим глазам, не верь, что перед тобой лишь плохие дороги. Если тебе так кажется, сердце мое, это означает всего лишь, что хорошие дороги скрыты. Но если ты проявишь настойчивость и станешь искать, то найдешь лучший выход. Обратись к богу, и он откроет тебе духовное зрение. Ты увидишь, что плохих путей – ограниченное число, а хороших дорог – великое множество.
Вот тебе притча, сердце мое.
Жил человек некий, купец, и был он богат и счастлив, и посылал торговые лодки за море, и возвращались они, нагруженные ценным товаром. Но однажды налетел шторм, и лодки потонули. Купец был разорен, и пришлось ему из большого прекрасного дома перейти жить в простую рыбацкую хижину, и научиться чинить снасти и закидывать невод. Была у него красивая жена, дочь судьи, и любил он ее больше жизни. И сказала она: не буду жить с нищим! Что хочешь делай, а верни себе богатство. И ушла в дом отца своего. Плакал купец-рыбак, но не надумал ничего. В это время пришел к нему судья, отец жены, и говорит: «Помогу тебе разбогатеть, но для этого пойди на суд и свидетельствуй против моего врага. Я отниму у него имение и дам тебе половину». Думал купец, как поступить: лжесвидетельствовать – зло, лишиться жены – тоже зло, ведь он любил ее как свою душу. В это время возвратился в хижину старый рыбак и увидел купца плачущим. «О чем ты плачешь, друг?» – спросил рыбак, и купец рассказал о своем горе. «Если мне в сети попадаются одни змеи, я не выбираю, какая из них менее ядовита, – сказал рыбак, – я вытряхиваю змей из сети и направляю лодку туда, где нет змей, но есть рыба». Услышав эти слова, купец прозрел. Он пришел к судье, вошел в комнату своей жены и со всей горячностью сердца стал говорить о своей любви. Женское сердце растаяло, и она согласилась быть с ним и в бедности, и в богатстве. И был так счастлив купец, что взял небольшую ссуду, и начал снова торговать, и восстановил имение свое.