Фактор России в создании и функционировании нового государства на Украине являлся если не ключевым, то решающим. Все годы существования незалежного государства боролись два идеологических вектора – на конфронтацию с Москвой и на союз с ней. Практически на всех парламентских и президентских выборах фактор отношения избираемого политика к России был маркером его положения в политической системе координат.
Состояние государства в России являлось ориентиром для украинских начальников. Большая часть либеральных реформ 1990-х годов сначала проводилась в России и только некоторое время спустя внедрялась на Украине. А переписывание российских, французских и немецких законов на украинский лад стало обычной практикой.
Вплоть до первого госпереворота в 2004 году государство на Украине участвовало в тех же процессах добровольной глобализации, что и государство российское. Конечно, был разный уровень суверенности и глубины глобализации, но они оба двигались в одном направлении. На определенном этапе наблюдалась даже соревновательность в том, кто быстрее наладит отношения с Вашингтоном, Лондоном и Брюсселем. Бывало, Россия опережала, особенно в период «развитого ельцинизма» и «семибанкирщины».
Поскольку и российское, и украинское новые государства были советскими по происхождению, долгие годы сохранялись хозяйственные, научные, культурные и социальные связи между их регионами. Харьков и Белгород до середины 2000-х жили в условиях большой агломерации и фактического отсутствия границ, которые с каждым годом становились менее формальными. Двадцать лет в условиях незалежности ходил поезд Черновцы – Санкт-Петербург, соединяя Карпаты и румынскую границу с Балтикой. В Донецкой и Ростовской областях работали десятки региональных КПП, через которые местные жители пересекали границу по три раза в день, туда-обратно. Есть несколько сел между Украиной и Россией, где граница прошла прямо по улицам, разделив дворы пограничной зоной. В Одессе вплоть до Евромайдана-2014 на Дерибасовской и Екатерининской улицах в июле-августе роскошных машин с московскими номерами было больше, чем местных и киевских. Для москвичей поездка в Киев на выходные ничем не отличалась от поездки в Нижний Новгород или Питер. Граница между государствами присутствовала, но она была неприметна, особенно на уровне общества. Государства могли вести «газовые войны», но это не сказывалось на количестве авиарейсов Москва – Одесса, которое с каждым годом увеличивалось – к 2013 году летали восемь раз в день туда-обратно. Даже на Западенщине – во Львове и в Карпатах – во множестве присутствовали автотуристы из любых регионов России, а некоторые курорты, такие как Трускавец и Сходница с уникальной целебной водой для легочных больных, десятилетиями принимали туристов из Средней Азии с особыми проблемами – мочекаменной и почечной болезнями из-за плохой воды.
Хозяйственные и социально-культурные связи между новыми государствами сохранялись во многом вопреки политическим процессам на уровне предприятий, вузов и городов. Поскольку централизованное государство на Украине с каждым годом разлагалось, очень многие действия были вроде не разрешены, но и запретить их никто не мог. Например, в 2008 году центральная власть в Киеве во время войны 08.08.08 официально поддержала Саакашвили, но это не помешало проявить позицию регионам. Так, в Одессе был организован гуманитарный марафон, и вскоре более 30 большегрузных машин с помощью от одесситов выехали в Цхинвал. Языковой вопрос, который в Киеве политизировали, пытались решать на уровне регионов. В Харькове провели городской референдум, и большинство горожан поддержали русский язык. В Одессе классы формировались по заявкам родителей, что автоматически и бесконфликтно решало проблему разделения на русские и украинские школы.
Следовательно, влияние России на государство Украина необходимо разбирать подробнее, поскольку именно оно стало фундаментом идеологии украинского национализма и евроатлантизма. Глубокая хозяйственная интеграция, открывающая широкие возможности для кооперации и в нормальном государстве считающаяся высшей ценностью, на Украине воспринималась как ненужная зависимость, которую требуется ликвидировать насильно. Из-за этого уменьшалось количество поездов на российском направлении и росло на польском, центральные излучатели муссировали зависимость от русского газа, не замечая, что государство попадает в зависимость от МВФ, и т. п.
Чем слабее становилось государство Украина, тем сильнее как угроза воспринималось государство Россия. На рубеже тысячелетий в Киеве и Москве начались противоположные процессы: в России был взят курс на восстановление управляемости, а на Украине продолжился демонтаж государства, начатый в 1990-е. К началу 2010-х годов разница в состоянии государств стала видна невооруженным глазом обывателя: украинское государственное хозяйство ветшало, в то время как в России начиналась модернизация. Символ этих различий присутствует в сериале «Слуга народа» Зеленского – видеоряд московских транспортных развязок использован в качестве иллюстрации Киева будущего.
За все годы незалежности в украинской столице было открыто всего семь станций метро, в то время как в Минске за это время прорыли третью линию, а в Москве каждый месяц открывают по новой станции, не говоря о десятке новых линий и еще одном кольце.
Среди трех столиц Киев отставал по всем параметрам социально-экономического развития. Причем украинская столица по многим параметрам была недоразвита не только по сравнению с Москвой и Минском, но и с Харьковом и особенно с Донецком.
Чем более явно восстанавливалось государство в России, тем активнее популяризировалась идеология безгосударственности Украины как особого исторического пути. Так началось формирование идеологии русскоязычного украинского национализма в его антисоветском и антироссийском, а не антирусском изводе. В России слишком много государства и мало свобод, а Украина – территория вольных людей, которые внутри себя могут как угодно ругаться, но их общая ценность – безгосударственность. Данная идеология объединяла и националистов, и либералов, для которых Россия являлась главной угрозой.
Влияние России на Украину было и остается главным фактором существования государства на этой территории. Можно сказать, что СВО ставит себе целью демонтаж существующего и установление нового государства. России предстоит установить новую государственность на всей территории постУкраины. До тех пор пока не будет взята под контроль польская граница, продолжит существовать террористическая угроза. Любой государственный преемник нынешнего киевского режима будет считать Россию угрозой и сохранит территориальные претензии. Можно не сомневаться – в США готов резервный сценарий эвакуации политического руководства Киева с созданием правительства в изгнании, которое быстро превратится в фальшпанель для терроризма, диверсий и шпионажа.
Поэтому России надо избегать ошибок, совершенных в ходе развития обоих государств после 1991 года. Государственное строительство на территории постУкраины должно учитывать все особенности безгосударственного этапа развития каждого региона. Главным испытанием для России станет не СВО, а последующее установление миропорядка от Луганска до Ужгорода. Только от России будет зависеть, насколько антироссийским станет государство (или государства) на этой территории. Оппоненты определились и стимулируют создание террористического антироссийского государства, поэтому новое образование придется утверждать в неблагоприятных условиях. Грубо говоря, если после Великой Отечественной войны (ВОВ) бандеровское движение охватывало 3–5 областей активно и еще 5–7 спорадически, то сейчас вся территория постУкраины является полигоном для террористов, подпольщиков и диверсантов. Нанесение максимального ущерба России даже ценой собственной жизни – вот суть бандеровской версии украинского национализма, который еще называют интегральным.
Поэтому влияние России на формирование государства на Украине должно рассматриваться в региональном разрезе. Рано или поздно украинская трагедия окажется в фазе, когда все государственные функции лягут на Россию, и если подойти к этим испытаниям неподготовленными, то постУкраина может на десятилетия превратиться в черную дыру для госбюджета.
В следующем томе мы подробно проанализируем политику России по отношению к государству Украина на всех этапах его существования. Пропаганда сужает российское влияние до миллиардных дотаций и газового допинга элитам, сетуя на то, что потрачено больше, чем потратили США, а толку меньше. Такое сравнение в корне неверно, потому что Россия вкладывала в государственность Украины, в то время как США инвестировали в ее разрушение. Другой вопрос, что наши оппоненты смогли найти ключик к региональному менталитету жителей Украины и предложить кредиты в обмен на разрушение государства под предлогом реформ.
В разные годы влияние России выражалось по-разному и зависело от состояния самого российского государства. Главный вызов заключается в том, что Россия будет утверждать президентскую федеративную республику на территории, где общество долгие годы существовало в безгосударственных формах самоорганизации и все годы было расколото по вопросу «президентская/парламентская форма правления».