Президентскую республику вроде бы восстановили, но препирательства в судах продолжались, поэтому донецкому клану необходимо было большинство в будущей Раде, выборы в которую должны были пройти в 2012 году. «Оранжевая» оппозиция разбита, но «донецкие», напомню, играют не в доминирование, а в монополию. Поэтому в 2012 году была поставлена задача получить конституционное большинство в Раде № 7, что составляло 300 мандатов.

Однако результаты выборов по партийным спискам разочаровали донецкий клан. «Партия регионов» выиграла с результатом 30 %, но и «Батькивщина» со своим лидером Тимошенко за решеткой получила немногим меньше 25 %. Одновременно выросла новая политическая сила – партия «Удар» боксера Виталия Кличко, который к тому времени стал мэром Киева. С точки зрения политических технологий Кличко – это личинка Зеленского. Уже в 2012 году на Украине было около 15 % граждан, готовых поддержать виртуальный политический образ из мира телерекламы и спорта.

Наблюдался ренессанс коммунистов с результатом 13 %, но это объяснялось смертью остальных левых партий, а на Юго-Востоке голосование за коммунистов стало формой выражения легкого протеста донецкой монополии.

Самый главный результат выборов в Раду № 7 – полная легитимизация украинского национализма в его нацистском изводе. Более 10 % получила партия «Свобода», до ребрендинга именовавшаяся Социал-национальной партией Украины (СНПУ) с эмблемой в виде стилизованной свастики. Активисты СНПУ вызывающе позировали на рекламных плакатах в партийной форме, похожей на форму членов СА нацистской Германии (штурмовиков или коричневорубашечников).

Таким образом, оппозиция в сумме получила более 50 %, но это лишь результаты по партийным спискам. Половина Рады формируется по одномандатным округам, поэтому «Партия регионов» добрала большинство за их счет. Получилась крайне неуверенная коалиция, избравшая правительство Азарова.

«Донецкие» начали перетягивать в свою фракцию депутатов из числа коммерсантов-одномандатников. Когда дело дошло до перехода тех, кто был избран по спискам партии Тимошенко, вспыхнул политический кризис, в основе которого лежал на самом деле философский вопрос о том, кому принадлежит политическое тело депутата, прошедшего в парламент от партии, – ему самому или фракции этой партии в Раде. Однозначного ответа на вопрос нет, все зависит от принципиальности политического противостояния.

Стремление «донецких» к монополии в виде конституционного большинства снова ввергло парламент в политический кризис, хотя если бы они ограничили свои аппетиты доминированием, то постепенно в Раде № 7 восстановился бы олигархический баланс интересов, как в 2006–2007 годах.

Однако стояла задача легитимизировать Конституцию 1.0, чему противилась значительная часть одномандатников, в том числе входивших в большинство. Оппозиция развернула грамотную кампанию по дискредитации участвовавших в нарушении Конституции. В целом это было правдой, и влиятельные «хозяева экономики» среднего уровня, заплатившие несколько миллионов долларов за свой мандат, понимали, что донецкий клан предлагает принять участие в добровольной политической кастрации. Сомнительная мотивация для элитария, считающего себя политическим субъектом и хозяином жизни, к тому же добровольно вступившим в союз с донецким кланом.

Рада № 7 содержала в себе неразрешимое противоречие – она собиралась из людей, понимающих мандат депутата как свою долю в большой политике, которую можно обменять на маленькие коммерческие ништяки. В обмен предлагалось согласиться, что политика и остатки государства контролирует один клан, плюс беспрекословное подчинение уважаемым людям от Рината и президента.

Фракция «партии власти» в Раде № 7 была огромной, но аморфной. Коммерческий лоббизм переместился с уровня Рады на уровень фракции «Партии регионов». Говоря точнее, на уровень нескольких партийных бонз, находившихся на прямой связи с президентом и правительством.