Крах советского проекта привел к деидеологизации сферы политики. Сам факт государственной идеологии был предан анафеме как антидемократичный. На место принципиальной идеологичности власти советской пришла не менее принципиальная внеидеологичность власти постсоветской. Однако, несмотря на декларируемую внеидеологичность государства, сформировались две идеологии. Одна – негласная, для внутреннего потребления и широко практикуемая правящими элитами. Вторая – публичная многоидеологичность, которая демонстрирует завоевания демократии и разрушение тоталитарной и единственно правильной идеологии коммунистов.

Отсутствие государственной идеологии зафиксировано в Конституции РФ. Тем не менее в последние годы власть пытается придать идеологические очертания так называемым скрепам – морально-этическим общественным нормам. Назвать это идеологией можно с натяжкой, однако потуги идеологического регулирования государством налицо. Особенность любой сложной системы вроде государства или корпорации – стремление к контролю и созданию ограничений. Как служба безопасности любого предприятия, предоставленная сама себе, устанавливает шлагбаумы, камеры и вводит электронные пропуска, так и попытка бороться с враждебными идеологемами при отсутствии собственной приводит лишь к новым барьерам и ограничениям.

Негласная идеология современной России с момента ее основания – создание частного капитала любой ценой с его последующей конвертацией в личный успех и комфорт. Желательно вне досягаемости российского правосудия, потому что в Отечестве – мастерская и офис, а жить надо среди приличных людей и там, где тепло. Воровство общественных ценностей вроде бы порицается и наказывается, но по факту результаты приватизации не подлежат пересмотру.

Центральная идея негласной идеологии современной России – легитимность результатов приватизации. Однако, поскольку консенсус по этому вопросу в обществе так и не сформировался, негласная идеология хоть и описывает реальность, но данный аспект не учитывается ни в одном современном учебнике. Зато эта идеология широко представлена в массовой культуре: кино, телесериалах, литературе.

Впрочем, дело не только в России. Создание правящей прослойки собственников по англосаксонскому типу лендлордов в Британии происходило на всем постсоветском пространстве. В Туркменистане, Азербайджане и Таджикистане это явление приобрело ярко выраженные автократические черты с формированием наследственной монархии, а в Молдавии и Грузии привело к созданию парламентских республик. В Киргизии и Армении до сих пор экспериментируют с государственным устройством – от парламентаризма до сверхпрезидентской власти.

При этом, несмотря на разные формы, общая негласная идеология осталась едина для всего постсоветского пространства – формирование правящей элиты по типу ЗАО, где несколько сотен семей переплетаются на уровне капиталов, браков и государственных должностей.

Данный процесс подробно описал русский философ Александр Зиновьев в своих трудах «Запад» и «Русская трагедия». Негласную правящую идеологию можно обозначить его термином «западнизация». Россия в этой модели являлась частью глобальной экономики. Соответственно, новые хозяева ее экономических активов автоматически становились частью глобальной элиты. Назовем эту социальную группу, состоящую из 300–500 семей, инвесторами ЗАО РФ. Большинство из них появились в позднесоветский, кооперативный период и официально оформились к 1995–1998 годам. Инвесторы ЗАО РФ контролируют сверхкапиталы и имеют сверхполитические возможности. Дело не в деньгах, а в активах и во влиянии на процессы, происходящие в государстве и экономических отраслях. Даже самые богатые владельцы сетей супермаркетов и строительных компаний не относятся к группе инвесторов ЗАО РФ, вход в которое сегодня возможен для единиц и только через кровные узы, госкорпорации, высшие должности в государстве.

Не буду здесь подробно останавливаться на том, почему эта идеология не привела Россию в глобальный мир и к союзу с США, как планировали, когда разрушали СССР. Об этом рассказывает моя первая книга – «Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну».

Парадоксально, но факт: западнизация России и постсоветского пространства лишь приблизила конфликт с Западом. По какой причине так произошло? Дело в том, что, пока отечественные элиты рассматривали своих западных контрагентов как партнеров, последние смотрели на российских хозяев жизни как на еду. То, что наши олигархи считали слиянием, на деле оказалось довольно недружественным поглощением.

Тем не менее, несмотря на конфликт с Западом, из России к потенциальному противнику достаточно спокойно переехали люди, занимавшие высочайшие посты в государственной власти.

Анатолий Чубайс, до последнего занимавший госдолжности, был во всех системах власти с момента создания современной России. Бывшие вице-премьеры Илья Клебанов и Александр Хлопонин – в Израиле, Альфред Кох – в Германии, Аркадий Дворкович – в США.

Негласная идеология дала первую трещину в 2014 году, а в феврале 2022 года заставила правящие и владеющие элиты России самоопределяться в конфликте. Значительная часть пережидает, надеясь, что Россия вернется к сценарию западнизации после замирения с мировым гегемоном и завершения кризиса на постУкраине. Другая часть инвесторов российского ЗАО РФ самоопределилась как сторонник государства и присягнула правящей группе высших государственных элит России.

В сфере реальной, но негласной идеологии происходят важные процессы, большую часть которых мы не видим, потому что их намеренно прячут. Мы не узнаем, что делал бывший губернатор Чукотки и депутат Госдумы Роман Абрамович на переговорах в Стамбуле и почему именно он вывез британских наемников, плененных на «Азовстали». Останется загадкой и мятеж в Казахстане в январе 2022 года, и то, почему подверглись арестам племянники экс-президента Нурсултана Назарбаева, а глава местного КГБ оказался в центре заговора. Тайна навсегда – самоубийства влиятельных украинских политиков Георгия Кирпы и Юрия Кравченко после первого Майдана 2004 года, а также странное убийство на охоте Евгения Кушнарева. Реальная идеология правящих элит во все времена – это острая конкуренция за власть всеми доступными способами, которые ограничивают государство, право и обычаи.

Параллельно в обществе внедрялась официальная внеидеологичность государства при многоидеологичном плюрализме. Центральной идеей внеидеологичной многоидеологичности было отчуждение общества от государства. В целом поощрялись любые формы индивидуализма и подавлялся коллективизм.

Бытовой массовой идеологией стало отчуждение от государства: успешный гражданин России не из числа инвесторов ЗАО РФ должен был находиться от него как можно дальше. Лучшая медицина, образование, отдых, досуг – только частные, потому что государственные такого уровня не положены. Государство – само по себе, успешный гражданин – сам по себе. Надеяться на государство должны только слабые, и то после всех реформ и монетизации льгот такую надежду убили даже у них.

Реальная массовая идеология современной России являла собой шизофреническое зрелище во всем, от поп-культуры и кинематографа – плохой копии Голливуда до российских корпораций, где господствовала западная корпоративная культура.

Система образования строилась вокруг идеи воспитания потребителя через предоставление образовательных услуг, а учитель превратился из наставника в официанта с учебником.

Итак, массовая идеология была направлена на формирование безгосударственного гражданина, предоставленного самому себе. После отмены в избирательных бюллетенях графы «Против всех» и построения к середине 2010-х годов избирательных машин по конвертации рейтинга президента в любой другой рейтинг гражданин перестал представлять интерес даже как избиратель.

Сложившаяся практика реальной идеологии правящих элит и массовой идеологии привела к формированию двоемыслия.

Определение. Русское двоемыслие

Двоемыслие – это выраженные противоречия между правящими элитами, политизированным меньшинством и аполитичным большинством. Русское двоемыслие особенно пагубно сказывается на отечественной интеллигенции, которая падает духом и повышает градус отчуждения. Его яркой иллюстрацией является литературное наследие М.Е. Салтыкова-Щедрина.

Итак, налицо переход СВО в затяжную стадию и усугубление ситуации русским двоемыслием.

Государству объективно необходима поддержка конструктивной части общества, значительный процент которого находится в прострации, усиленной двоемыслием.

Дело в том, что мобилизация в обществе, в отличие от мобилизации в государстве, возможна исключительно на принципах добровольного самоопределения. Последние годы в политический язык вошло заимствованное понятие «волонтер», которое хуже, чем понятие «доброволец», отражает внутреннюю суть людей, которые своим примером вдохновляют и заставляют двигаться неравнодушную часть общества. Добрая воля – вот основа конструктивной мобилизации общества, потому что на погром может мобилизовать воля злая.

Двоемыслие подтачивает основы миропорядка, так как подрывает доверие между обществом и государством. В одной из следующих глав мы рассмотрим, как технологии Когнитивных войн воздействуют на тонкую политическую материю – доверие.

Учитывая долгосрочные перспективы конфликта на постУкраине с риском открытия новых фронтов, России предстоит поддерживать режим мобилизации, который невозможен без доверительной коммуникации общества и государства. Война, за какую аббревиатуру ее ни спрячь, обостряет все процессы, противоречия вылезают наружу. Самым ярким примером первого года СВО стал так называемый мятеж Пригожина, когда политическая система в считаные дни оказалась на грани коллапса, а пропаганду заклинило. Общество в недоумении застыло от происходящего в недрах государства и политической системы. Что это было, никто не объяснил, поэтому результатом «мятежа» стали снижение доверия и рост отчуждения.

Чем дольше будет затягиваться СВО, тем более откровенной должна быть коммуникация общества и государства. Стратегия врага «войны до последнего украинца» в условиях отсутствия доверия в российском обществе может начать восприниматься как война до последнего россиянина. Какая разница, сколько людей погибает со стороны ВСУ, даже если потери в десять раз меньше?

Базой доверия между обществом и государством является четкая политическая система координат. Война требует концентрации сил и напряжения воли. Военная операция должна разбираться как большая шахматная партия. Раз уж государству необходимо дисциплинированное и собранное общество, нужно задать цели – во имя чего ответственный гражданин должен работать с КПД 110 %.

Если впереди – долгосрочный конфликт на территории постУкраины с объединенным Западом, то надо постепенно готовить к этому общество. Кроме государственной стратегии, долгосрочность предполагает наличие общественных стратегий для интеграции новых регионов.

В условиях долгосрочного конфликта начинается конкуренция экономик, и в результате побеждает более эффективный миропорядок. Это выражается в системе пенсионного обеспечения, гражданского строительства, работе школ и больниц, подавлении спекулянтов на черном рынке. Утверждение нового государства в регионах постУкраины, которые переходят под контроль России, будет осуществляться в беспрецедентных условиях гражданской войны. В каждом конкретном селе и райцентре новому государству предстоит столкнуться со всеми ее проявлениями – от американской ракеты по зданию администрации до заминированного авто и выстрела в спину, произведенного предателем. Достаточно почитать сводки о погибших чиновниках новых администраций в Херсонской и Запорожской областях, чтобы сделать вывод: установление миропорядка по-русски на территории постУкраины будет крайне сложным и многомерным процессом. Борьба с террором, лежащим в основе войны до последнего украинца, не может вестись только силами государства. Чем быстрее начнутся процессы умиротворения в обществе, тем слабее будут социально-культурные корни террора.

Режим тотальной секретности стимулирует двоемыслие. Двоемыслие разрушает доверие, а коммуникация его восстанавливает. Вот формула кризисов, которые ожидает увидеть российское общество и государство. Нравится нам это или нет, но либо государство и общество выйдут на новый уровень коммуникации, либо каждый год СВО будет повышать отчуждение и обнажать противоречия. Рано или поздно очередной «мятеж» спровоцирует коллапс государственности. В целом именно на такой сценарий делают ставку наши «бледнолицые братья» в сценарии «война до последнего украинца».

Коммуникация общества и государства в условиях войны должна отвечать на три базовых вопроса.

• С кем мы воюем?

• За что мы воюем?

• Что есть победа в этой войне?

В случае оборонительной войны на второй и третий вопросы можно не отвечать, так как по умолчанию идет борьба с агрессором. Но, поскольку российская власть выбрала сценарий превентивной спецоперации на спорной территории противника, придется искать ответы на все три вопроса.

Обозначенные «денацификация» и «демилитаризация» – слишком общие идеологемы. Особенно много проблем с денацификацией возникло после того, как сначала пропаганда создала образ конченых нацистов из «Азова», а затем государство их обменяло.

К тому же ложные или слишком абстрактные цели вроде «денацификации» не дают ответов на главные вопросы и только усиливают русское двоемыслие. «Опять что-то скрывают, качают свою нефть втихаря, ни один газопровод не пострадал», – закрадывается мысль у представителя политизированного меньшинства, которое в России на 90 % состоит из интеллигенции.