Учреждала незалежное государство еще вполне советская партхозэлита: депутаты на 90 % были представлены коммунистами в статусе больших и средних начальников. Рада, как и все Советы в СССР, являлась органом, в который представителя номенклатуры либо отправляли в нагрузку, либо ему было по статусу положено.
После ликвидации многопартийности в конце 1920-х годов советский парламентаризм превратился в совещательный придаток партии власти и службу по работе с обращениями граждан. Однако в условиях гласности и перестройки начались процессы дробления внутри самой КПСС. Возникла «демократическая платформа», которая вроде бы состояла из коммунистов, но уж очень демократических и готовых идти на альянс с оппозицией.
На уровне УССР была своя политическая канитель. В 1990 году прошли выборы в Раду первого созыва, которая тогда еще называлась Верховным Советом XII созыва. Одновременно выборы проходили в РСФСР и БССР. Именно благодаря им во власть вернулся Борис Ельцин и получил мандат молодой депутат Александр Лукашенко. Для удобства будем называть этот орган власти «Рада № 1», потому что в украинском государстве каждый созыв отличался от предыдущего и расклад сил всегда имел значение.
Итак, в Раде № 1 доминировала огромная фракция коммунистов «группа 239», которую возглавлял Александр Мороз (эта фамилия тоже будет иметь значение в дальнейшем). Коммунисты контролировали большинство в парламенте, но далеко не конституционное (300 голосов). С такой фракцией можно влиять на правительство, но Конституцию не изменишь. Именно эта группа избрала Леонида Кравчука на пост председателя Рады № 1.
Августовские события в Москве создали вакуум союзной власти, а в украинской власти возник первый альянс между номенклатурой и националистами. Коммунистам из «группы 239» противостоял сложный альянс националистов, демократов и либералов. Оппозиционная «Народная Рада» состояла из 124 депутатов и представляла союз более 20 партий. Еще была пара десятков раскольников-коммунистов из той самой «демократической платформы», которых возглавлял харьковский комсомолец Владимир Филенко.
Не будем погружаться в подробности создания противоестественного альянса, но в результате за незалежность проголосовали подавляющим большинством голосов и коммунисты, и националисты, и либералы. Центральным мотивом голосовавших было понимание, что они – эти 450 человек – могут одномоментно стать властью. Еще вчера ты должен был все согласовывать с Москвой, а сегодня сам распоряжаешься всем, чем управляешь. Большинство депутатов, напомню, были из хозяйственной вертикали, чего не скажешь о депутатах из группы «Народная Рада» – там как раз собрались люди, заряженные и местами упоротые на теме незалежности еще в момент избрания в 1990 году. Тут мы видим, как политически активное меньшинство может подчинить себе большинство.
Надо сказать, что Борис Ельцин со товарищи проделал подобный фокус в РСФСР, но с одним отличием: Ельцин был публичным бойцом в образе строителя и мужика от сохи, а Кравчук – типичным партаппаратчиком, получившим пост благодаря интригам, что в результате отразилось на всем государстве Украина. Противоречия, заложенные еще в Раде № 1, погубили и ее, и Кравчука, который хоть и стал президентом № 1, но не сумел даже досидеть до конца срока.
В 1991 году государственность была создана на Украине путем отпочкования от союзной государственности в ходе госпереворота в Украинской ССР. Говоря языком уголовного кодекса, украинская государственность рождена по предварительному сговору группой лиц, превысивших свои должностные полномочия.
Отпочковать республику отпочковали, но вопрос о государстве остался нерешенным. Рада № 1 была центральной властью, но после завершения всех формальностей с отмежеванием встал вопрос о легитимизации преступления с точки зрения общесоюзного права.
Так в 1991 году новое, едва учрежденное государство сразу занялось массированной антисоюзной пропагандой. Рада решила закрепить незалежность на референдуме, а тут имелись вопросы, потому что не далее как в 1990 году прошел общесоюзный референдум, на котором жители УССР однозначно поддержали сохранение Союза.
С одной стороны, общество Украинской ССР было напугано мятежом ГКЧП и обескуражено беспомощностью центральной власти Горбачева. С другой – вся мощь государственной пропаганды развернулась за идею незалежности. Тогда, в 1991 году, в ней почти ничего не было от национализма. В основном напирали на сытую жизнь, которая наступит, когда Москва перестанет отбирать излишки. Незалежность объяснялась как сугубо хозяйственное решение, потому что управлять меньшей частью проще. Опять-таки все устали от проблем централизованного распределения и верили в «невидимую руку рынка». Уж на плодородной и теплой Украине она всех щедро накормит.
Исключением являлась Галичина (Львов, Тернополь, Ивано-Франковск) и Волынь (две области), где на выборах 1990 года власть в местных Советах взяла оппозиция. Там агитация за незалежность была честная, включая национализм и НАТО. Поэтому, например, во Львове в избирательных участках, расположенных в микрорайоне, где компактно проживали советские военнослужащие и их семьи, большинство проголосовало против незалежности.
В 1991 году новорожденное государство совершило первый акт большого обмана общества, выдав политический сепаратизм за хозяйственное самоуправление. Именно поэтому даже вопрос для референдума был сформулирован так, чтобы гражданин не почувствовал себя соучастником убийства государственности союзной ради отпочкования государственности национальной. Разве стоит отсекать голову лишь потому, что вши, которые завелись в волосах головы, возомнили себя хозяевами всей территории и требуют незалежности от остального тела, аргументируя это тем, что они лучше знают, как управлять отдельно взятой головой? Но факт остается фактом: на референдуме за незалежность проголосовало большинство, в том числе в Крыму и Севастополе.
В декабре 1991 года состоялась легитимизация отпочкования государства – всеукраинский референдум. Советское общество УССР дисциплинированно поверило начальству, тем более что в Москве много и активно обсуждали новый союзный договор. Даже придумали красивое название фактическому развалу страны, который выдавали за пересборку, – Новоогаревский процесс.
Однако в СССР случился столичный парадокс: Москва стала столицей одновременно и незалежной РСФСР, и всего Союза. Ельцин, взяв власть в Верховном Совете РСФСР, начал переподчинять себе органы региональной власти, лишая Горбачева полномочий.
На Украине такого противостояния не было, и Кравчук безболезненно десантировался в кресло президента – особый пост, созданный явно под него. За бывшего секретаря по идеологии проголосовали так же дисциплинированно, как на референдуме поддержали незалежность. Тем более что все происходило в один день – 1 декабря 1991 года. Кравчук получил поддержку 60 % граждан нового государства. Ближайший оппонент – лидер пестрого союза либералов и националистов Вячеслав Черновол – набрал без малого 25 % голосов.
Уже 8 декабря 1991 года в Беловежской пуще свершился сговор по ликвидации СССР. Ельцин в июле 1991 года легализовал свою власть, а Кравчук использовал наработанную схему. Дальнейшее было делом техники.
Тем не менее мы помним, что государство – это система систем, оно не может жить по желанию Кравчука и 450 заговорщиков. Вопрос о власти не решен. Хозяйство отпочковали, но кто станет им управлять? Понятно, что правительство. А кто будет контролировать правительство? Это самый острый вопрос новейшей украинской государственности, не решенный до сих пор.
Итак, отпочковалось государство, где было сразу два центра власти – Рада № 1 и президент № 1, который еще вчера возглавлял Раду № 1, а сегодня вдруг стал претендовать на всю полноту исполнительной власти. Власть Рады становилась как бы призрачной и ускользала из рук.
В России происходили аналогичные процессы, которые закончились расстрелом Белого дома, разгоном Верховного Совета и учреждением Думы № 1. В Белоруссии был похожий алгоритм, но через несколько лет Александр Лукашенко победил на президентских выборах и вскоре разогнал парламент, учредив новый, двухпалатный.
Леонид Кравчук ступил на путь интриг с Радой № 1. С одной стороны, Рада № 1 и президент № 1 находили общий язык по экономическим вопросам, особенно по части приватизации, но в том, что касалось формирования правительства, имелись острые противоречия. В результате длительных торгов корпус так называемых красных директоров продвинул на пост премьер-министра народного депутата, в прошлом директора оборонного днепропетровского концерна «Южмаш» Леонида Кучму. Так как он стал премьером во многом вопреки президенту № 1, то сразу включился в игру за полномочия. Рада № 1 дала премьеру Кучме право управлять декретами, приравненными к законам. То есть власть президента становилась эфемерной, раз премьер-министр абсолютно независим от него. Как итог – двоевластие, усугубленное глубочайшим экономическим кризисом 1992–1993 годов.
Президент № 1 не смог удержать власть и был сметен социальным кризисом, в котором роль первой скрипки играли забастовки донецких шахтеров. Тогда считалось, что горняцкие профсоюзы подыгрывают промышленнику Кучме, чтобы свалить партократа Кравчука. Сейчас оставим за скобками вопросы идеологии – их рассмотрим дальше, как и основные выборы на Украине.
В результате борьбы за власть государственность находилась в подвешенном состоянии. Аппарат оставался советским, как и методы управления, а политический центр все не появлялся. Кому подчиняться мэрам и губернаторам? На кого ориентироваться директорам стратегических предприятий? Напомню, что в те годы приватизация еще не прошла, директоров назначало и увольняло государство. Так многовластие стало родовой чертой украинской государственности. Правительство, где две третьих являются ставленниками конфликтующих партийных инвесторов и по совместительству олигархов, станет нормой уже через десять лет.
Рада изначально создавалась не как законотворческий орган, а как инвестиционная биржа и элитарно-лоббистский клуб. Правительство в этой схеме – совет директоров, подотчетный инвесторам, а президента в ней нет. Хотя президентский пост есть.
Поэтому государственность, советская по форме, не приобрела новых очертаний. Каждая управляющая группа просто старалась максимально использовать остаточные советские ресурсы государства. На Украине так и не появился серьезный государственный банк, потому что местный аналог Сбера, наследника советского банка, Ощадбанк разоряли все кому не лень. Государственный нефтегазовый концерн «Нафтогаз» постоянно нес убытки, что, по сути, нонсенс. Железнодорожную государственную монополию довели до истощения и не модернизировали более 20 лет. Даже законы о гражданстве на Украине до сих пор действуют советские, поэтому отказаться от сине-желтого паспорта очень непросто.
Менялись составы Рады, но никто не спешил принимать кодексы и реформировать органы власти. Государственность находилась в гибридном, вечно переходном состоянии, что было крайне удобно для элит. Она скукоживалась, будто шагреневая кожа, пока остатки советских институтов не разложились на плесень и липовый мед.
Еще одна проблема украинской государственности крылась в ее советскости. Дело в том, что такие города, как Одесса, Донецк, Днепропетровск и Харьков, были завязаны на всесоюзные, а не на республиканские процессы и обладали ресурсами, достаточными для того, чтобы самим быть центрами экономического и политического влияния. Однако, несмотря на проблемы с новой государственностью, процесс формирования новой власти проходил успешно и стремительно. На постсоветском пространстве началось слияние партхозноменклатуры с новой бандитской элитой. Украина не стала исключением, хотя и она была сильно криминализирована в 1990-е годы. Более того, этот процесс не завершился по сей день.