Удобная позиция обывателя-«хатаскрайника» позволяла жителю постУкраины не замечать магистральных процессов, которые происходят в республике. «Хатаскрайник» просто вычеркнул из своего сознания бесконечную АТО на Донбассе, через которую «прокачали» несколько сотен тысяч мужчин. Не замечал работы иностранных инструкторов на полигоне. Церковный раскол воспринял как обычную телекартинку. Взрыв ЛЭП на границе с Крымом, перекрытие воды Крыму и Донецку тоже прошли мимо его внимания.
«Мои дети не сидят по подвалам, как чужие, – и слава богу!» – привык рассуждать «хатаскрайник» за восемь лет. Винить ли его за это? Каждый решает сам.
В нашем случае важно, что 24 февраля в виртуальную реальность «хатаскрайника» ворвалась настоящая жизнь, которой постУкраина живет уже восемь лет.
Поход в подвал, ночевка в метро, воздушная тревога, комендантский час, вода по графику, сокращения на работе, падение доходов, рост цен, дефицит и нервозный курс доллара. А еще – много вооруженных людей вокруг, каждый из которых несет потенциальную опасность, от которых «хатаскрайник» все эти годы держался подальше.
24 февраля 2022 года виртуальная реальность «хатаскрайника» раскололась, будто зеркало Снежной Королевы. Один осколок попал ему в сердце, и сейчас он ненавидит тех, кто разрушил его виртуальную реальность.
«Ведь все было так хорошо, пока все было только на Донбассе! У меня в Днепре (Киеве, Одессе, Львове, Харькове) все было спокойно! Верните мне мое 23 февраля!» – украинский «хатаскрайник» в бешенстве. На одной волне с ним – российский либерал и «общечеловек», которые все эти восемь лет находились в режиме «я – ромашка!».
Впрочем, не совсем. Украинский «хатаскрайник», разбуженный 24-м февраля, – это стихийная общественная эмоция. До 80 % жителей постУкраины ушли в «хатаскрайничество» и около 20 % так или иначе были выгодополучателями безгосударственной жизни.
Российские либералы и «общечеловеки» ориентируются на медиасигналы, поступающие из США и Великобритании. Как только можно будет перестать изображать украинца, наша прогрессирующая интеллигенция сразу сбросит маски. Этой прослойке глубоко плевать на судьбу «хатаскрайников» постУкраины, они просто отрабатывают повестку дня. Потребуется изобразить русских националистов или коммунистов – будут изображать. Шоу-политика строится на основе шоу-услуг. Возникает прослойка шоу-интеллигенции, для которой Владимир Зеленский – безусловный герой своего времени. Солидарность московско-питерской «тусовочки» шоу-интеллигенции с «тусовочкой» киевской – связи гораздо более крепкие, чем гражданство. Особенно если шале находятся в соседних швейцарских кооперативах, а дети учатся в одном частном заведении Лондонской области.
До тех пор, пока не завершится стадия «демилитаризации» в рамках СВО, в обществе постУкраины будет доминировать «хатаскрайническая» модель поведения.
Демилитаризация – необходимое условие для избавления от «хатаскрайнической» модели поведения.
Денацификация – переформатирование «хатаскрайников» из обывателей в граждан с позицией.
Будет происходить умиротворение постУкраины на районном уровне. После того как полгода-год населенный пункт поживет без комендантского часа, его можно будет считать нормализованной территорией. Пока эти условия не соблюдены, сложно говорить о состоянии мира в обществе и порядке в государстве.
ДНР и ЛНР уже восемь лет живут в состоянии комендантского часа, что не могло не сказаться на обществе. Ежедневные новости о гибели людей на соседних улицах и знакомых перекрестках не добавляют оптимизма. Не надо питать иллюзий – и в ДНР, и в ЛНР, и в Крыму предостаточно собственных «хатаскрайников». И они аналогичным образом деструктивно воздействуют на общество.
Вибрирующие «хатаскрайники», по которым наносятся ежедневные удары когнитивных войн, приводят общество постУкраины в ужасающее состояние. Потоки яда, ошметки гнева и бесконечный истеричный вой, который доносится до нас со стороны постУкраины, – показатель тотального поражения на фронтах когнитивной войны.
Ощущение, что рехнулись миллионы жителей. Но это не ощущение. Несколько миллионов людей в состоянии «взрослых подростков»/«малолетних дебилов»©, на которых сфокусирована медиаповестка, – и все «хатаскрайники» погружаются в аналогичную истерику.
Состояние общества постУкраины – крайне поучительное и печальное зрелище. Печальное вдвойне, потому что нормализовать его придется нам с вами – российскому обществу. Ведь теперь мы сообщающиеся сосуды, а вскоре интегрируемся в единое общество. Может, не со всей постУкраиной, а с ее наиболее густонаселенной и богатой частью – к гадалке не ходи.
Поэтому до завершения демилитаризации за обществом постУкраины нужно наблюдать и, конечно, его надо умиротворять. Однако полноценно запустить этот процесс не получится.
Следовательно, в текущей ситуации обращать внимание на общество постУкраины особого смысла нет. От вибрации и верещания «хатаскрайников» не зависят четыре магистральных процесса, которые определят будущее.
Возникновение трех типов территорий, таких как:
а) территории с разлагающейся государственностью под контролем Киева либо самоуправляемые. В таких регионах судьба каждого города будет зависеть от адекватности военного коменданта и расположения воинских подразделений в гражданских объектах. Эта территория будет постепенно уменьшаться и разлагаться на неофеодальные осколки;
б) конфликтные территории – серая зона, где проходит фаза спецоперации. Там не будет действовать никакое право, пока территории не перейдут под контроль российской армии. Регионы, которым не повезет долгое время оставаться конфликтными, будут серьезно разграблены. Такие территории привлекают «взрослых подростков»/«малолетних дебилов»©, солдат удачи, авантюристов, преступников, садистов и романтических «невменяшек», поэтому с миропорядком там будут проблемы;
в) территории с восстанавливаемой государственностью под протекторатом Москвы, Донецка и Луганска. Так называемые освобождаемые территории по существу становятся самоуправляемыми единицами, напрямую связанными с федеральным центром. Каждый населенный пункт Донбасса и освобожденных территорий Херсонской, Запорожской и Харьковской областей получил регион-куратор. Это начало интеграции в имперское пространство. На данных территориях будет стремительно формироваться государственность переходного типа – от постУкраины к России. Полученный в этих регионах опыт будет распространен на новые демилитаризованные регионы под протекторатом России.
ПостУкраина находится в стадии разложения, когда уже нельзя говорить о едином управленческом организме. Чем быстрее и эффективнее пойдут процессы восстановления государственности под протекторатом Москвы, тем более привлекательной будет модель миропорядка по-русски. После демилитаризации города и целые регионы постУкраины начнут самоопределяться относительно мирным образом. Тогда границы русской государственности могут пройти весьма причудливым образом. Например, 100 лет назад самой популярной партией на Волыни были черносотенцы.
Несмотря на то что постУкраина формально остается единым унитарным государством, на ее территории фактически оформилось несколько экономических систем.
В ДНР, ЛНР и на освобожденных территориях действует бивалютная финансовая система «рубль/гривна». На постУкраине под контролем Киева работает гривневая экономика.
Однако с Востока туда будут поступать более дешевые энергоресурсы, торгуемые за рубли.
Экономика гривневой территории будет и дальше привязана к биржевым курсам. Плюс курс надорвут поставки энергоносителей по европейским ценам. Уже сегодня разница за литр 95-го бензина в Донецке и Киеве может составлять полтора-два раза.
Главная битва за постУкраину будет проходить зимой 2022–2023 года – во время отопительного сезона. Победит политэкономическая модель той части постУкраины, которая лучше обеспечит отопительный сезон и обогреет бездомных. В перспективе ее территория может стать странной юрисдикцией, где одни регионы евроинтегрируются, а другие входят в ЕАЭС.
При любых политических решениях экономика постУкраины будет в серой зоне, негативно влияющей на публичные процессы в экономике России. Чтобы постУкраина не стала черной дырой контрабанды, коррупции, торговли оружием и наркотиками в экономике России, новые территории придется какое-то время держать на таможенно-пограничном контроле – как минимум из соображений безопасности.
Восемьдесят процентов жителей постУкраины не выезжали за пределы своего региона. Загнанные в нищету люди чаще бывали на клубничных полях в Польше, чем в Москве. После того как они переругались с русскими родственниками в 2014 году, происходящее в России стало для них инопланетными новостями. Это те, кто постарше и имеет родню в РФ.
Те, кто помладше – родился и вырос в условиях «незалежности», – сформировали собственные представления о России, русской культуре, русском и других народах из украинских медиа. О Москве им рассказал пранкер Вольнов, о Петербурге напела Верка Сердючка, а о Сибири поведал Кличко.
Общество постУкраины привыкло жить в безгосударственном состоянии и считает, что это нормально. Поэтому ему придется разъяснить одну простую, но важную мысль: Россия занимается восстановлением государственности на постУкраине. То, что осталось от Украины в плане институтов, никакой ценности не представляет. Поэтому оккупировать государство на территориях постУкраины бессмысленно. Проще и эффективнее построить новую государственность на готовой модели.
Обществу постУкраины надо осознать, что оно впервые за 30 лет встречается с настоящим государством. Не самым эффективным, очень небыстрым, местами невыносимо тупым, но государством.
Суррогат, который украинские элиты выдавали украинскому обществу под видом государства, – чучело УССР, набитое несбыточными мечтами о евроинтеграции.
Как бы ни проходила спецоперация, какие бы вложения ни делала Россия в освобождаемые территории, когнитивная война на постУкраине продлится десятилетия.
Местное общество будут убеждать, что его оккупировали. Обязательно – вербовать вредителей и диверсантов из местных. Самой высокорисковой группой окажутся родственники и друзья погибших под флагами Украины.
Общество Украины системно раскалывали почти 30 лет, поэтому ждать быстрой нормализации не стоит.
Так как на постУкраине гражданка США Ульяна Супрун в должности министра здравоохранения окончательно добила дышащую на ладан медицину еще пару лет назад, количество неучтенных натуральных сумасшедших и лиц с отклонениями никому не известно. Как и число нуждающихся в принудительном лечении. Сколько людей со скрытыми отклонениями припрятали оружие и затаились? Именно этой категорией легко манипуловать во время когнитивных войн.
Жители Крыма несколько лет по инерции следили за политическими новостями из Киева. Многие следят до сих пор, особенно если там остались родные и близкие.
Информационная связь с уже не существующей Украиной будет незримо присутствовать у каждого жителя постУкраины. Тайное желание «вернуться в 23 февраля» сохранится у многих. Многие затаят злобу и жажду мести.
Именно на эти эмоции будут направлены следующие удары когнитивных войн. Нашим оппонентам нужен бунт в тылу нашей части постУкраины. Поэтому разрыв с виртуальной украинской реальностью – главное условие мира в обществе.
Чем больше территорий перейдет под протекторат России, тем изощреннее будут удары когнитивных войн. Целевая аудитория – «хатаскрайники» под протекторатом России. Задача – вызвать их вибрацию, которая начнет разлагать общество России.