Парламентские выборы 2002 года выиграл блок Виктора Ющенко. Но это была не просто победа, а первые выборы, сделанные по всем западным канонам, наработкам и технологиям. Качественная полиграфия, билбордная программа, яркие ролики, четкие предвыборные месседжи, единый бренд-бук и фирменный стиль. Ранее так системно и по-западному технологично к парламентским выборам на Украине не подходили.

Но важна не реклама. Важно то, что впервые политическая сила строилась на эмоциональной составляющей и была максимально нерациональной. Из Ющенко, который выражался крайне расплывчато и неконкретно, системно лепили образ «мессии». Не политика, а историческую фигуру, чья миссия – положить конец ненавистному миру лжи, обмана и предательств. Ющенко был вне политики и олицетворял идеального политика псевдоприбалтийской культуры.

Задумка политтехнологов понятна. Кучма хоть всех обманул и пост сохранил, но напряжение в обществе никуда не делось. Следовательно, его антирейтинг можно попытаться конвертировать в рейтинг главного оппозиционера.

Комбинация понятна, но важна сама технология создания образа главного оппонента власти. В фокусе политической борьбы находился моральный выбор. Ющенко становился стороной добра, а его оппоненты – автоматически злом.

Бабушки из провинции реально плакали и целовали руки Ющенко накануне выборов 2002 года. Любили ли они при этом самого Ющенко? Вряд ли. Скорее слышали созвучные нотки в его словах о ненависти к власти.

Ющенко, будучи экономистом, апеллировал не к цифрам и процентам, а к морали и культуре. Он был сторонником постмодернистской моды возвращения к национальным корням для морального очищения. Есть такая придурь и у многих в России. Косоворотку поносил – морально очистился.

На выборах 2002 года из украинского общества впервые создали политическую массу, которая реагировала на эмоциональные сигналы. Негативная энергия ее питала и создавала общий фон противостояния добра и зла. Все составляющие когнитивной войны наличествовали.

Общество Юго-Востока/Новороссии отреагировало на политические новшества отчуждением. Псевдороссийская политическая культура была маргинальна, псевдоприбалтийская – чужда. Харьков, Донецк, Одесса, Запорожье жили в своей городской и областной повестке, стараясь дистанцироваться от всеукраинской политики.

Одновременно в эти годы завершилось формирование идеологии евронационализма, носителем которой был Виктор Ющенко. Парламентские выборы 2002 года сделали евронационализм главенствующей идеологией.

Блок Ющенко «Наша Украина» получил 23,57 % и занял первое место. Коммунисты оказались на втором – почти с 20 %. Блок власти «За Единую Украину» – на третьем месте с 11 %. Более 7 % получил блок Юлии Тимошенко, тогда – союзницы Ющенко. Социалисты Мороза (6,87 %) и социал-демократы Медведчука (6,27 %) тоже прошли в парламент.

Налицо победа евронационалистической оппозиции. Как и четыре года назад, общество показало партии власти красную карточку. Электоральное большинство доверило евронационалистам роль главной оппозиции, а меньшинство все еще видело левых. Это странные годы, когда в Житомирской и Сумской областях евронационалисты из «Нашей Украины» и Компартия набрали примерно по 20 %, оставив позади остальных.

Однако с помощью традиционных схем коррумпирования Верховной рады, несмотря на то что суммарно оппозиция получила 56 % (30 % – евронационалисты, 26 % – левые), парламентское большинство сформировало власть.

Общество в очередной раз было обескуражено. Из каждого утюга доносилась реклама о важности выборов. Всех звали голосовать. В телевизоре – постоянные дебаты, и везде – иностранные наблюдатели. Победила оппозиция. Через три месяца Верховная рада снова была лояльна к президенту Кучме. Как такое получилось? Понять невозможно. Можно лишь объяснить, почему подобное происходит. Рациональный гражданин делает вывод: политическая система мафиозна – и уходит в «хатаскрайники». Эмоциональный либо недообразованный гражданин делает иной вывод: система аморальна – и уходит либо в депрессию, либо в массу фанатов Ющенко.

Последние годы президентства Кучмы были очень нервными с точки зрения давления политики на общество. Первые несколько лет – явный крен в евронационализм, затем, после того как стало ясно, что Запад ставит на Ющенко, началось потепление отношений с Россией. Кучма даже вычеркнул НАТО из официальной доктрины и согласился присоединиться к ЕЭП (прообраз ЕАЭС). Так разворот отмобилизовал евронационалистов накануне Майдана-2004. Во внутренней политике Кучма был вынужден пойти на уступки самому мощному на тот момент «донецкому» клану и назначить его представителя Виктора Януковича на пост премьер-министра с прицелом на передачу президентского поста. Однако в последние годы правления он решился на комбинацию «хромой преемник».

Передавать весь объем полномочий, полученных в сложную конституционную ночь 1996 года, Кучма явно не хотел. На уровне политической схемы было предложено провести политическую реформу, отдав право назначения правительства коалиции Верховной рады. В общественном сознании это воспринималось как очередной обман президента Кучмы, который сам способствовал превращению Верховной рады в символ беспринципности и коррупции, а теперь якобы добровольно отказывался от власти в пользу сборища рейдеров, аферистов, банкиров и агробаронов.

Несмотря на то что полномочия президента передавались Верховной раде, в самом парламенте евронационалистическая оппозиция выступила против этой затеи. У них был самый сильный кандидат на предстоящих выборах – Ющенко и достаточно штыков в Раде, чтобы блокировать политическую реформу. Для внесения изменений в Конституцию требовалось 300 голосов депутатов, и недостающих власть переманивала из оппозиции. Все это сопровождалось откровенным подкупом, шантажом и постоянным предательством.

Последние годы правления Леонида Кучмы – история бесконечного предательства. Точнее, его видело общество. В реальности происходила замена государственности системой неформальных договоренностей, формализованных в виде парламентских фракций в Верховной раде.

Правящая верхушка во главе с Кучмой под видом политреформы вводила польскую модель власти, когда несколько влиятельных кланов формируют политическую власть в коалициях. Так как на Украине есть два самых влиятельных клана – «донецкий» и «днепропетровский», они власть и поделят. Более мелкие игроки будут присоединяться к влиятельным силам, а по краям – балансировать крайне правые и крайне левые, которыми можно время от времени пугать общество.

На уровне схемы политреформа Кучмы выглядела вполне рабочей, но у нее имелась одна проблема – она была внеидеологичной, учитывала только игру элит, а не настроения в обществе. Общество в массе своей презирало Верховную раду – институт народных избранников – как паразитов и мародеров. Несмотря на недоверие к Кучме, доверие к самому институту президентства сохранялось, потому что в обществе доминировал моральный подход к политике.

К выборам 2004 года в Киеве собрались маргиналы со всей республики и журналисты с политологами со всей Восточной Европы. Политизация общества и подготовка к уличной фазе началась задолго до выборов. Первым звоночком стали выборы мэра в маленьком закарпатском городе Мукачево, где провели репетицию Майдана как технологии давления на избирательные комиссии и местную власть.

С позиции общества Майдан-2004 стал точкой входа в новую, майданную политическую культуру. Псевдоприбалтийская и псевдороссийская отмирали, на смену им приходила черно-белая эмоциональная культура.

Выборы-2004 привели к радикальному изменению общества. Оно поделилось на «оранжевую» (Ющенко) и «бело-синюю» (Янукович) Украину – в зависимости от политического лагеря. Но если за «оранжевыми» есть какая-никакая идеология (евронационализм) и образ будущего (Евросоюз), то лагерь «бело-синих» – реакционное явление.

Не то чтобы жителю Харькова или Одессы сильно близок и симпатичен кандидат Виктор Янукович. Просто Ющенко был до такой степени неприятен, что приходилось самоопределяться. Аналогично рассуждали киевляне и закарпатцы, но уже про «донецких», которые все отберут и отдадут Украину Путину в союз. Поэтому в первом туре Донецкая область отдала Ющенко 2,94 %, а Львовская Януковичу – 5,81 %.

Формально электоральные расклады повторяли выборы 1994 и 1999 годов, но ситуация кардинально отличалась настроениями в обществе и состоянием государства.

В обществе с каждым годом становилось все больше «хатаскрайников», что повышало роль радикально настроенного меньшинства. Когда восемь из десяти человек – «хатаскрайники», оставшиеся два будут играть роль общества. В некоторых случаях два человека из десяти могут стать большинством, например, если восемь не пойдут на избирательные участки.

Майдан 2004 года показал, что в украинском обществе сформировано радикальное меньшинство, чье влияние многократно усиливают медиа, интеллигенция и креативный класс. Одновременно изменилась мотивация политических элит: благодаря политреформе Верховная рада таки превратилась в центральную биржу власти и бюджета.

В третьем туре президентских выборов утвердился новый общественно-политический договор: кто контролирует большую толпу, тот и выигрывает выборы. Больше не имели значения рейтинги, подсчет голосов и всевозможные уголовные правонарушения типа вброса бюллетеней.

Политические игроки сделали вывод: победа на выборах = толпа фанатичных сторонников + + многотысячная массовка + купленная интеллигенция + современные медиа.

С 2005 года в украинской политической истории началась массовая политизация. На Юго-Востоке впервые за годы «незалежности» появилась многоуровневая политическая организация, в которую были вовлечены местные элиты. Собирались какие-никакие первичные ячейки. Местные политические элиты и капитал Юго-Востока включились в эту биржевую игру. Рейтинги и голоса избирателей превратились в конкурентный политический актив. Словно грибы после дождя возникали политические организации и общественные движения.

На Юго-Востоке появились первые ростки политического сопротивления – тогда оно было оформлено в виде федерализма. В политике и обществе появился новый идеологический раздел – унитаристы и федералисты. Проигравшая на Майдане-2004 сторона использовала идеи федерализма, чтобы закрепиться в своих регионах. В обществе Юго-Востока зрел запрос на политический эскапизм от «оранжевой» реальности. Образ Ющенко и «оранжевых» там долгие годы вызывал отвращение, поэтому федерализм виделся формой защиты родного города от евронационалистического безумия, которое в этот раз имело оранжевый цвет.

Сами «оранжевые» не давали обществу расслабиться: культ голодомора (разобран выше), легкая реабилитация бандеровщины, ограничения в публичном использовании русского языка. Жители от Харькова до Одессы впервые испытали неудобства на бытовом уровне, когда пришли в кинотеатры, а там не оказалось фильмов на родном языке. «Оранжевые» активно поддерживали раскольников, из-за чего политизация проходила и в обществе верующих. В Крыму центральная власть показательно поддерживала радикальных крымско-татарских националистов из «Меджлиса», одновременно прессуя русинов в Закарпатье, хотя их не меньше, чем крымских татар в Крыму.

«Оранжевая» власть системно обостряла противоречия. Это было связано с тем, что отдельные функции государства уже находились под внешним управлением, а евронационализм стал правящей идеологией. Во власть пришли откровенные агенты США, такие как главы СБУ Александр Турчинов и Валентин Наливайченко. Министерство юстиции реформировал представитель украинской диаспоры в США Роман Зварич.

Передача под внешнее управление остатков государства растянулась с 2004 по 2014 год.

За это время общество Украины постепенно деградировало до постукраинского состояния.

Федерализм был формой защиты от евронационализма и внешнего управления. Еще одним плюсом федерализма стал пример автономии Крыма, который благодаря статусу республики хотя бы гарантировал языковое равноправие. Также федерализм был скрытой формой русского империализма, который в местной политической культуре почему-то называется сепаратизмом.