Злился Шульген, не находил себе места, наконец пришел к брату, чтобы выложить все, что накопилось у него на душе.

– Кто его знает, чем все обернется, – сказал он Уралу. – Самрау может передумать помогать тебе. А ведь ты батыр, который прославился повсюду. Давай силой захватим Акбузата, захватим страну Самрау, сами будем править. Кто сможет нам противостоять? Дай мне посох, разнесу эту страну на куски. Тогда и я прославлюсь, дочь падишаха Самрау в жены себе возьму, на Акбузата сяду.

Не сразу ответил Урал-батыр, понял он наконец, что творится в душе его брата. Но, подумав, решил не ссорится, не хотел он, чтобы Шульген стал ему врагом. Потому Урал сказал такие слова:

– Они никому не причинили зла, не проливали человечьей крови, нет в их душе враждебности по отношению к людям. Этим они нам сродни. А вот в той стране, в которой див правит, люди томятся в рабстве. Вот какую страну мы должны с тобой завоевать, освободить людей.

А насчет девушки и Акбузата скажу так – если она полюбит тебя, она будет твоя. Если подарит тебе коня – Акбузат будет твой. Не пристало нам, батырам, враждовать из-за девушки, Смерти путь открывать нам не с руки. Мы же не убийцы, не злодеи! Одолеем Азраку, вернемся домой со славой, добудем воды из Живого Родника, сделаем всех людей бессмертными, брат!

Решил тогда Шульген, что все ему позволено, принял он слова Урала за слабость. «Теперь, – думал он, – захвачу Акбузата, и Хумай станет моя».