Дядя Тёма с Аней ходили в клуб – на занятия по рисованию. Потому что папа с работы не успевал, и мама тоже никак не успевала, а бабушка вообще про рисование ничего не знала, потому что ей решили об этом не говорить. Бабушка водила Аню на трубе играть. У нее в музыкальной школе, на отделении трубы, как раз связи были.

Сама Аня не хотела играть на трубе. Она хотела рисовать. Тогда ее мама попросила дядю Тему водить Аню в клуб. Клуб был в огромном старом кинозале. Кинозал давно уже не работал и был похож на пустой, скрипучий, полутемный дворец. Дядя Тёма с Аней заходили в кинозал, спускались в люк, на сцену, потом залезали наверх по железной лестнице – чтобы посмотреть, что там. Там прожектора стояли.

Вдруг Аня говорит:

– А где Баба-яга живет? Не здесь?

А дядя Тёма ей:

– Конечно здесь. Вон в том коридоре.

Коридор был отгорожен стальной решеткой. Решетка эта всегда была закрыта. Аня с дядей Темой всегда очень тихо крались по коридору – чтобы не разбудить Бабу-ягу.

– А какая она, Баба-яга? – спрашивает как-то Аня. – Как хоть выглядит теперь?

Дядя Тёма ей говорит:

– Я тебя честно предупреждаю: она здесь с синтетической метлой, в резиновых сапогах и в халате.

Вдруг Аня как подскочит! Стой, говорит. И хватает дядю Тему за руку. Глядят: решетка открыта.

– Это она, – шепчет дядя Тёма. – Баба-яга.

– Пойдем? – тоже шепотом говорит Аня. – А то вдруг она нас увидит!

– Может, – соглашается дядя Тёма.

– А чего тогда будет?

– Как это – чего? То и будет.

– Ой, дядя Тёма, пойдем тогда отсюда скорее!

Но не успели они уйти – точно, она самая. В халате, в сапогах, с синтетической метлой, пол моет.

– Это правда она? – шепчет Аня.

– Ну конечно, правда!

– А это не уборщица?

– Да какая уборщица, ты что! Хочешь, спроси у нее.

– Ой нет, сам спроси!

Дядя Тёма подошел и спрашивает:

– Мадам, отвечайте честно: вы – Баба-яга?

А та как рявкнет:

– Айгуль Жаксыбаевна я! Зачем тут ходишь? Туда ходи отсюда, туда ходи, далеко ходи!

Тут Аня ухватила дядю Тему за рукав, и они вышли. И пошли есть мороженое.

– Нет, – говорит Аня, – это все-таки была уборщица.

– Конечно, – говорит дядя Тёма. – Кто же еще.

Аня посмотрела на него подозрительно и говорит:

– Точно, что ли?

– Спрашиваешь!

– Ну ты же врешь!

– Еще чего.

– Нет, да!

– Нет-нет!

– Да-да-да-да-да! – топнула ногой Аня. – Да – сто тысяч миллионов раз!

И только дядя Тёма собрался ответить, как наверху открылось окно. Руки в желтых резиновых перчатках поставили на подоконник ведро. Потом появились ноги. Это были ноги Айгуль Жаксыбаевны. И наконец вся Айгуль Жаксыбаевна выбралась в окно. Швабру она держала подмышкой. Айгуль Жаксыбаевна взяла ведро и как ни в чем не бывало пошла по карнизу.

Идет и что-то там себе под нос напевает.

– Все понятно, – говорит Аня. – Это настоящая Баба-яга. Идем, пока она нас не заколдовала.