Главной проблемой нашего побега было то, что мы понятия не имели, куда бежать.

– Ничего, – уверенно говорила Лянка, будто сбегала из дому каждую неделю по выходным. – Для начала в N-скую область и в сам N-ск. Батю своего разыщешь… А там – не может быть, чтобы никто не знал.

Разыскать моего батю было еще трудней, чем озеро, потому что его не было в соцсетях. Я перерыл весь вк, фб, прошерстил «Одноклассники» – нифига. И у мамы не нашел никаких контактов. Ноль. Нет человека, и все. Я бы и сам в это поверил, если бы не существовал на свете.

– И как мы доберемся до N-ска? Семьсот километров, между прочим…

– Ой, я тебя умоляю! В наше-то время… На блаблакар зашел, забронировал поездку – и готово. За три-четыре дня обернемся, еще жалеть будем, что так быстро.

Лянка светилась уверенностью, которая хошь не хошь, а передавалась мне. Вообще она головастая оказалась, идеи из нее так и перли, одна заковыристей другой. В нашем тандеме она работала двигателем, а я – тормозом, системой охлаждения и ГАИ в одном лице. Мне удалось убедить ее, что спешить некуда, лучше как следует все продумать.

Финальная версия проекта «Побег из курятника» выглядела так:

1. Оставляем записки родакам – типа «Извини, мама, атмосфера в доме стала немного напрягать, так что надо снять стресс, и я поехал к другу на море, скоро вернусь, все будет ок, не волнуйся, не звони мне, я уже взрослый, твой Петя». Ну, то есть Марик.

(«Нафиг нам лишние мелодрамы, – сказала Лянка. – Напишем как есть, без всех этих соплей. Пусть их совесть помучает. Заодно и со следа собьем».)

2. В записках не упоминаем друг друга. И вообще – ни намека на то, что мы вместе.

(«Родаки наши незнакомы и не побегут докладывать друг дружке. Максимум, когда они узнают, что мы учесали в один день, – это когда понесут заявления в полицию. А мы к тому времени, может, уже дома будем».)

3. Создаем фейковые аккаунты вконтакте – типа наши друзья. Придуманные.

(«Никого реально не надо впутывать. Люди – народ ненадежный. Ну, кроме нас, конечно».)

4. Сочиняем переписку вроде: «О, привет! Ну че, ты реально ко мне едешь? А родаки отпустят?» (ну и т. п.)

(«Фейк должен быть реалистичным. Ежу понятно, что наша с тобой афера – это афера, и выглядит она подозрительно, откуда ни глянь».)

5. В компах оставляем открытыми диалоги вконтакте…

(«Пусть радуются, что они такие гениальные шпионы».)

6. …предварительно удалив нашу с Лянкой переписку.

(«Ничего, мы ее текстовым файлом сохраним и закопаем поглубже».)

7. Лянка ворует одну из папиных кредиток, которая валяется в секретере и ее никто не замечает.

(«Пин я не знаю, но это фигня, будем в сети покупать все, там пин не нужен».)

8. Ну, и немного налички тоже не помешает.

(Я предложил спаковать все капиталы в потайной карман рюкзака, чтобы никто не залез. Не возить же их, блин, в лифчике, как моя мама. Как рассказал Лянке – так та просто сползла со стула.)

9. Маршрут побега: Регионск – Новопанск – Старожильск – Нехлебов – N-ск – Синее озеро.

10. Для перестраховки надо бы изменить внешность.

– А как ее изменить? – говорю. – Что мне, краситься, что ли? Или бороду нацепить?

– Ладно, это я так, – сразу отступила Лянка. – На всякий пожарный, если офигеют и сразу к ментам побегут.

Мы сидели у меня дома. Мама кисла на работе, Майк вообще стал виртуальным явлением (я подозревал, что он где-то снимает другую хату). Вероятность попалиться – один из тысячи. Все вещи собраны, их список многократно обсужден, утвержден и переутвержден. В общем, ничего не мешало отправиться в путь, но…

Куда спешить, говорил я себе. Все равно водитель, нанятый на блаблакаре, поймает нас на другом конце города аж через два часа…

– Вообще это мысль, – сказал я. Просто чтобы что-то сказать. – Насчет изменить внешность. Вот только как?

– Может, подстричься тебе?

– Ну да! И в парикмахерской жирный след оставить…

И тут я увидел ее. Майкову электробритву, шикарную такую, с логотипом.

– Стоп. А что, если…

Я подошел к зеркалу. По правде говоря, мне поднадоели мои лохмы, которые вечно лезли в глаза (не носить же обруч, как девчонке?).

– Вау! – всплеснула руками Лянка.

– Ага. Тут насадка есть… Ну что, женщина, сбрить мне всё нафиг под девять мэмэ?

– Давай, мужчина! – восторженно пискнула женщина.

Холодея, я включил адскую машинку, надеясь, что она не заряжена или сломалась… но нет, зажужжала, зараза. Таак… где тут эта насадка? Кажись, вот она…

Улыбаясь, как идиот, я зажмурился и ткнул жужжалкой себе в лоб. Потом медленно провел вверх, к макушке и затылку…

– Эээээ! – заверещала Лянка.

– Чего?

Я открыл глаза – и тут же закрыл: прямо в них посыпались волосы.

– Посмотри! Посмотри в зеркало!

Лучше бы я не смотрел туда… Поперек моей головы светился выбритый след, похожий на дорожную полосу. Никаких девяти мэмэ там и близко не было – чистая лысина, ровная, хоть полируй.

Руки у меня опустились, и я чуть не выронил машинку.

– А оно должно было так… совсем лысое? – спросила Лянка. Я свирепо посмотрел на нее, и она все поняла.

– Что ж. Теперь другого выхода нет, – сказал я. Вздохнул, как боец перед подвигом, и снова ткнул жужжалкой в волосы.

Через минуту я был совершенно лысый. Точнее, это был не я, а кто-то вместо меня, который почему-то шевелил губами в зеркале, когда я говорил.

– Погоди… вот тут еще… и вот тут… – бормотала Лянка, добривая меня там, где я не видел. – Готово! Ну ты и пришелец! Гуманоид!

Я страдальчески смотрел на нее.

– Да ладно, ты чего? Очень круто, ты сразу как этот… ну… Неважно, короче. Да посмотри, тебе что, не нравится? – она развернула меня к зеркалу. Оттуда на нас пялился Гуманоид с грустными, как у дворняжки, глазами…

Я молчал.

– Так. Стоп, – она вздохнула, выдохнула, снова вздохнула. И, прежде чем я успел что-то понять, ткнула бритвой себе в голову.

– Аааааа! Ты что! – заорал я, хватая ее за руку.

Поздно: на ее голове зияла лысая полоса, как у меня.

– А что? – хрипло сказала Лянка. – Тебе можно, а мне нельзя?

– У тебя же такие волосы, – причитал я. – Ни у кого таких нет…

Кажется, я ляпнул лишнее. Но это была правда: в Лянкиной рыжеватой шевелюре хотелось утонуть, и…

– Теперь совсем ни у кого не будет… Пусти! – сказала она.

И я отпустил ее руку и смотрел, как падают волосы с ее головы, и из-под них выглядывает чудик, еще меньше похожий на Лянку, чем я на себя…

– Помоги, – сказал чудик, и я добрил ее там, где оставались клочья волос, и потом выключил бритву и застыл, боясь увидеть ее лицо.

– Вот, – сказала Лянка. (Или то, во что она превратилась.)

Узнать ее было совершенно невозможно: вместо красотульки, которую я знал, на меня смотрел ушастый щекан, кусавший губы. Щеки у щекана были розовые, и такой же розовой была лысина, и уши оттуда торчали, как локаторы.

– О-хо-хо-хо! – вдруг надрывно захохотал щекан и облапил мою голову. – А у тебя щетина, как у поросенка!

Это было неожиданно, я даже ахнул, не сдержался. Горячие ладони обожгли мне кожу на голове, и к горлу сразу подкатил горький ком.

– У тебя тоже! – крикнул я.

Минут пять мы то ли смеялись, то ли плакали, щупая лысины друг дружке.

– Станком надо сбрить! – сказала Лянка, шмыгая носом. – Есть у вас такое?

Я добыл станок и крем. Она густо вымазала меня, как пирожное, и побрила, царапнув в двух местах. Казалось, что станок ездит прямо по нервам, как смычок по струнам… Потом я точно так же выбрил ее – до блеска, как бильярдный шар.

На полу валялись наши волосы: темные, мутные – мои, и глянцево-золотистые – Лянкины.

– Подмести бы, – сказала она. – И сжечь.

– На память, может, оставить? – спросил я.

– Не-а. Улика.

Рядом валялась какая-то картонка с Бруклинским мостом. Мы молча собрали все улики на нее, вышли на балкон и подожгли. Наши волосы, смешанные в пестрый шерстяной ком, плавились, как пластмасса, и темное смешалось с золотистым в единый бурый пепел, который мы закатали в остатки Бруклинского моста, чтобы выкинуть его на улице. Потом выдохнули и повернулись друг к другу.

На меня смотрела ушастая голова, нелепая, розовая – наполовину грудной младенец, наполовину мальчишка-хулиган, только почему-то с девчачьими глазами и губами. Глаза опять были красные, как у кролика.

– Теперь точно нет пути назад, – сказала голова.

– Да, если нас увидят в таком виде… Меня еще ладно, а вот тебя…

– Так что пошли.

Лысый мальчишка-хулиган натянул рюкзак и глянул на другого лысого мальчишку.

Тот вздохнул и пошел за ним.