- Браво, - иронично хмыкнул гетман и принялся уплетать нежное цыплячье мясо. - Признайся, это ты подсказал пану Осовецкому такой план действий? Похож один в один.

 - Что, правда? – изумился Любомирский и на его лице, появилось некое подобие улыбки.

 - Правда.

 - И что ты ему ответил?

 - Мягко объяснил пану сенатору, что никак не смогу исполнить его волю.

 - Но, почему!? Ведь ты согласен с тем, что мы разобьем Пожарского! Или ты боишься сидячего в Полоцке Шуйского? Так большинство немцев покинуло его, а с оставшимся сбродом он нам совершенно не опасность. Жаль, что Жолкевский в свое время не смог раздавить их полностью.

 - Жаль, - согласился гетман. - Сделай он это, и мне сейчас было бы во сто крат спокойней, но боюсь я не его.

 - Шведов?

 - Именно их, - признался Ходкевич. - И очень опасаюсь того, что пока мы будем громить Пожарского и открывать туркам дорогу на Москву, они возьмут Варшаву и коронуют нашей короной своего короля. 

 - Брось! Не верю! – воскликнул хорунжий. - Шведы сейчас бьются у себя на родине с датчанами. Им сейчас не до Польши.      

 - Ошибаешься. Они сидят в Пруссии как мыши, пока мы стоим у столицы. Но как только мы двинемся на восток и увязнем в борьбе с русскими, они обязательно ударят по нашей столице. Магнус Левенгаупт только этого и ждет.

 - Это тебе сообщили верные люди? – тихим голосом спросил Любомирский.   

 - Нет, моя голова, - усмехнулся Ходкевич, - я иногда ею в отличие от некоторых имею привычку думать.

  Насмешка была в адрес Быховского хорунжия, но тот не обратил на неё никакого внимания.

 - Можно оставить заслон против шведов, а главные силы бросить на Пожарского. Да, это рискованно, но мы обязательно разобьем русских.

 - Рискнуть можно в карты, рискнуть можно в шахматы, но рисковать столицей своего королевства я не буду.

 - Ян, ведь нам не нужно будет идти на Москву! Нам нужно только сбросить с горы один камень, а все остальное турки сделают без нас. Когда нам ещё выпадет такой шанс разделаться с московитами чужими руками!? – принялся убеждать гетмана хорунжий, но у того было свое видение будущей войны.

 - Ты рисуешь слишком красивую картину, чтобы она была правдой. А что, если турки вопреки всем ожиданиям завязнут с Шереметевым на Днепре, и мы только зря потратим свои силы, разгромив Пожарского?

 - Турки разгромили Корецкого и Жолкевского, которым русские воеводы в подметки не годятся!

 - После того, что казаки натворили в Крыму, у турок уже не будет в прежнем количестве татарской конницы!

 - Все равно, они разгромят Шереметева! - азартно горячился Любомирский.

 - Они Шереметева, мы Пожарского, а затем русские предложат туркам большую взятку, уступят Переяславские земли и где гарантия, что они после этого не повернут против нас? Вступят в союз со шведским королем и потребуют от нас в придачу к Подолии Волынь и Русским воеводством. Что тогда будем делать?

 - Но ведь мы с ними союзники.

 - Тайные союзники, - уточнил гетман. - К тому же я не вижу никаких причин к тому, чтобы турки не разорвали договор ради своей выгоды.

 - Значит, мы не пойдем войной на русских? – упавшим голосом спросил Любомирский и его взор, минуту назад пылавший гневом и азартом, тоскливо погас. 

 - Почему? Мы обязательно пойдем на них войной но, ни днем раньше, прежде чем турки разгромят армию Шереметева на Днепре и отбросят русских к их прежним границам. Вот тогда мы сможем смело идти на Пожарского, не опасаясь внезапного удара в спину со стороны шведов.

 - Ты в этом уверен?

 - Абсолютно. Можешь в этом не сомневаться. Как только дела у царя Дмитрия станут плохими, шведы моментально позабудут про поход на Варшаву и вновь попытаются захватить Новгород с Псковом, с тем, чтобы полностью лишить русских выхода к Балтийскому морю.

 - Выпьем за это! – поднял свой кубок Любомирский.

 - Выпьем за погибель московитов и их царя Дмитрия! – откликнулся гетман и прислуживавший им пан Корчинский поспешил наполнить их игривым вином.   

  Так, незатейливыми путями текли польские тайны в Московию, но, к сожалению, точно также уходили секреты царя Дмитрия на запад. И если источниками информации службы Богдана Яковлевича были худородные шляхтичи, то в Москве, иностранцев о положении дел в стране информировали куда более высокородные люди.

  Посол французского короля маркиз Лотрен был желанным гостем в любом боярском или дворянском доме русской столицы. Всем им льстило внимание знатного иностранца, и все считали за честь принять заморского гостя у себя дома.

  Правда бояре и знатные дворяне не спешили проявлять откровенность в беседе с маркизом, опасаясь, ушей царских соглядатаев, но французу было достаточно и тех обмолвок или намеков, что они делали. Главным же его источником информации было боярское и дворянское окружение, которое с куда большей охотой развязывало языки, на интересующие иностранцев темы. 

  И тут, главным сборщиком информации французского посла был шевалье Жак Луи Меланшон. Под маской заядлого бабника и любителя выпить, он регулярно посещал различные места русской столицы. И каждый раз приносил в клювике любопытную информацию о положении дел в московском царстве, которая в нынешней обстановке была для господина маркиза поистине золотой.

  После того как польское посольство было выслано из Москвы, месье Лотрен стал поставлять тайные сведения не только в Париж, но и в Варшаву. Разумеется за достойную плату.

  Снег уже прочно лег на поля и леса, окружившие русскую столицу плотным кольцом и господин маркиз, наслаждался теплом, которое щедро исходило от стен печей его дома. Поначалу, прибыв в Москву, посланник короля Людовика только презрительно фыркал от вида деревянных домов и теремов русской столицы. И каждый раз при встрече с московитами непременно говорил, что в Париже все дома каменные.

  Однако с наступлением холодов, господин маркиз быстро прикусил язык, по достоинству оценив все прелести русских домов. К его огромному удивлению, в отличие от каменных строений просвещенной Европы, деревянные стены русских гораздо лучше держали внутри себя столь спасительное тепло. А естественная прокладка между бревен в виде мха, сводила потерю тепла в сильные морозы к нулю.

  Маркиз с содроганием вспоминал как в его фамильном замке, вся дворня с наступлением холодов перебиралась на кухню, так как только там можно было хоть немного согреться. Из всех жилых помещений замка отапливалась лишь господская спальня и малая столовая, где семья Лотрена принимала пищу. Когда же господин маркиз покинул замок и перебрался в Париж, а оттуда уехал за границу, слуги перестали отапливать и их. Уж слишком дорогими были дрова и уголь во французском королевстве. 

  Ожидая доклада своего помощника, посланник короля успел выпить две лишних чашечки кофе, когда дверь распахнулась, и в комнату вошел румяный от мороза Жак Меланшон.    

 - Изволите задерживаться, шевалье, - недовольно процедил маркиз. - Предупреждаю, ваши любовные похождения с русскими женщинами до добра не доведут, несмотря на то, что они спят с вами исключительно за деньги.

 - Околоточный приходил, - моментально догадался Меланшон. – Вечно, суется не в свои дела, этот черт кривой. У самого не клеится, так он другим погоду портит.

 - Не знаю, кто кому, что портит, но вы явно увлеклись, изображая падкого до женских прелестей человека. Боюсь, что в один прекрасный момент русские потребуют вашего отъезда из страны, и я не смогу замять дело, как замял его с околоточным.

 - Ах, господин маркиз, если бы видели ту Фемиду, что заставила меня слегка задержаться, то вы были бы, куда более снисходительны к моей скромной персоне – произнес шевалье и сладостно улыбнулся, подобно коту, что съел столь вожделенную сметану.

 - К черту ваших Фемид, Меланшон! – рыкнул маркиз, - вы были на встрече с Иваном Кобылой? 

 - Был и он рассказал много интересных вещей – шевалье неторопливо снял с себя теплый плащ, аккуратно положил его на массивную спинку стула и, подойдя к столу, нацелился на кофейник маркиза.

 - Так, что он вам сказал? Говорите, не тяните кота за хвост! Через день в Париж едет курьер с посольской почтой, а у меня ещё не готово донесение королю!

 - Извините, господин маркиз, но с мороза у меня сильно першит горло, и чашка кофе будет для него в самый раз.

 - Пейте и рассказывайте, черт вас возьми - Лотрен недовольно пододвинул собеседнику поднос с кофейником и молочником.

 - Кобыла подтвердил наши предположения, что царь Дмитрий не испугался угроз турецкого султана и намерен вести с ним полномасштабную войну. Все внимание русских сосредоточено на армии воеводы Шереметева. К нему в Чигирин из Москвы идут караваны с порохом, ядрами и пулями и прочим оружием, включая мушкеты и пушки Тульского завода. В ожидании прихода турок, несмотря на наступившую зиму, Шереметев всячески укрепляет Чигирин, и вопреки нашим ожиданиям, местные жители ему в этом активно помогают.

 - Непонятно, почему русские придают этому городу такое значение? Почему не укрепляют Киев, который для них также важен? Почему они уверены, что турки придут имен в Чигирин? – маркиз вопросительно посмотрел на шевалье, но тот только развел руками.

 - Этих варваров трудно понять. Все наши информаторы в один голос говорят, что турок следует ждать именно у Чигирина. Возможно, у царя Дмитрия есть свои уши в окружении султана, и он знает его военные планы.

 - Возможно, - согласился посол. - Что ещё сообщил Кобыла?

 - Царь Дмитрий сильно не доверяет своим боярам. Последний бунт в Москве, таинственная болезнь царицы и смерть дочери полностью отвратил его от них. Царь считает, что многие из них тайно причастны ко всему этому и только война с турками и поляками не позволяет ему предпринять против них жесткие меры, как это делал его покойный отец.

 - Ставлю золотой экю против медного денье, что к этому приложил руку Самойлов! Это он настраивает Дмитрия против его бояр, – уверено заявил Лотрен, видевший в бывшем сотнике чрезвычайно опасного человека. - Уверен, что царь обязательно включит его в регентский совет.

 - Это ваш заклад? – моментально откликнулся на слова посла Меланшон. - Я готов поставить денье. 

 - Не мелите ерунды! – окрысился пойманный на слове маркиз. - Что вам стало известно о членах регентского совета Дмитрия!?

 - По словам Кобылы, царь ввел в него четырех человек, - шевалье начал лихо загибать на руке пальцы. - Симеона Бекбулатовича, воеводу Шереметева, князя Пожарского и князя Скопина Шуйского. Как видите, господин Самойлов в него не попал.

 - Это точные сведения?

 - Самые точные. Кобыла узнал о составе регентского совета от дьяка Фрумкина, через руки которого проходят все документы подписанные русским императором.

 - Императором! – насмешливо воскликнул маркиз, которого новый титул русского государя откровенно раздражал. Его государь Людовик XIII скромно именовал себя королем французов, а русский дикарь замахнулся на священный титул императора. Неслыханная дерзость. - Императором, он станет, если сумеет отбиться от турок и сможет удержать за собой Киев и другие, столь коварно захваченные у поляков земли.

 - Согласно утверждению русских, все они являются их исконными землями и взяли они их по праву.   

 - Ах, бросьте, шевалье. Во все времена в спорах за обладанием землей главным аргументом была сила. У кого её было больше, тот и был прав. Дмитрий удачно воспользовался бедой поляков, только и всего.

 - Пока, в споре с поляками ему сопутствует успех, но до главной победы в этом деле русским ой как далеко. Даже если король Сигизмунд согласиться отдать им захваченные земли, это решение не утвердит польский Сейм. В его стенах слишком много дворян потерявших свои владения на левом берегу Днепра – шевалье ожидал, что маркиз начнем с ним спорить, но того волновал другой вопрос.

 - К большому для нас сожалению, царь Дмитрий, категорически не хочет воевать со шведами. Заняв Полоцк, он полностью отказался от каких-либо претензий на Лифляндию и готов подписать со шведами вечный мир. Многие бояре пытаются убедить его не делать этого, но царь не желает никого слушать. Даже недавно избранный патриарх Филарет, которому Дмитрий благоволит и который считает прибалтийские земли русской вотчиной, не может уговорить царя отказаться от своих намерений. 

 - Кобыла говорил, что стремление патриарха постоянно влиять на решения царя в вопросе политики привело к некоторому охлаждению между ними. В качестве подтверждения своих слов он указывает на то, что патриарх не включен в состав регентского совета.

 - Интересно, - глаза посла загорелись ярким огоньком. - По нашим сведениям Дмитрий крепко связан с патриархом Филаретом. Одни говорят, что он в свое время много сделал для свержения Годуновых, другие, что патриарх укрыл его в Чудове монастыре от ищеек царя Бориса и помог бежать в Литву. Третье вообще утверждают, что Дмитрий в отрочестве был в услужении у бояр Романовых и вдруг такой поворот.

 - Возможно, к этому делу приложил руку Мишка Самойлов. Он сильно недолюбливает Филарета, который посмел высказать мысль, что царю нужна новая жена, способная дать ему многочисленное потомство. Согласно заявлению царских докторов Брамса и Вильса, царица Ксения больше никогда не сможет иметь детей.   

 - Вполне возможно, что вы правы. Ведь Самойлов вышел в люди, держась за царицын подол. Она для него счастливая звезда и потому, он сделает все, чтобы она не лишилась своего положения.

 - Царь сам негативно отнесся к словам патриарха. Не знаю, насколько искренне он любит царицу, но она для него очень важный элемент. С одной стороны, своим происхождением она выше любой другой претендентки на звание царицы. В лучшем случае патриарх может предложить Дмитрию в жены только княжну, но никак не царевну. С другой, после трагической гибели в недавних беспорядках царицы Марфы, Ксения единственная царственная особа, кто подтверждает высокое происхождение Дмитрия.