В зависимости от степени вины обвиненного перед государем и народом, бояре приговаривали их либо к отсечению головы или повешенью. Далее как не странно шел расстрел из лука или пищали, а особых злодеев подвергали четвертованию, или наносили сто ударов кнутом. Последнее наказание для бывших любимцев царя считалось особенно позорным и унизительным. Так как секли в основном слуг и всевозможную голытьбу, и секли нещадно, до смерти. После ста ударов кнутом, никто не вставал живым со скамьи.   

  Многие из иностранцев, присутствие королевы в этом кровавом судилище, воспринимали, как простое и понятное для них желание поразвлечься. Получить приятное удовольствие от вида крови и мук, казнимых царем ослушников, однако они жестоко ошиблись. Очень часто Мари просила государя смягчить наказание осужденным и тот, охотно прислушивался к её словам.

  Так из тех, кто был приговорен к четвертованию, ни один не принял эту мучительную смерть и были повешены, под одобрительные крики толпы. А казнокрад Фуников был отправлен государем в ссылку в Белозерск со всем своим многочисленным семейством.

  Когда же наступил черед осужденных по её делу опричников, Мария встала с кресла и стала просить государя не отнимать у них жизни.

 - Я с радостью бы исполнил твою волю, царица, но закон требует их сурового наказания, ибо они знали, что творили свое зло и против кого, - отвечал государь шотландке. - Не в праве я прощать тех, кто поднимает руку на помазанника божьего, которым ты дважды была в своей жизни. Ибо это есть дурной пример, как для высокородного сословия, так и для простого люда. Везде должен быть порядок и потому их предадут смерти. Какую ты для них выбираешь казнь?

 - Самую легкую.

 - Хорошо. Твое слово закон. Им будет предоставлен выбор между топором и ядом – пообещал царь.

 - Ещё об одном одолжении хочу просить тебя, государь. У некоторых из осужденных есть родные и близкие, которые ни в чем не виноваты в содеянном против меня зле. Я прошу не наказывать их. Не лишить ни жизни, ни имущества, ни угла.

 - Хорошо. Я услышал твою просьбу, и родные казненных преступников, не будут подвергнуты преследованию.

 - Благодарю тебя, государь и муж мой – произнесла Мария и, поклонившись, царю в пояс,  села в свое кресло.

  Милость, проявленная королевой в этот день, обернулась для неё неожиданной стороной. Многие из семей тех, кто был осужден или арестован, по тому или иному делу теперь стали дожидаться у ворот Кремля её выхода или выезд и когда это случалось, дружно бросались ей под ноги или копыта её коня с челобитной.

  Не желая прослыть неблагодарной, Мария часто приказывала свитским принять бумагу, чем порождала надежду у несчастных. Естественной, что всем королева помочь не могла, но и то, что ей удавалось сделать, людская молва мгновенно превозносила во стократ. Отчего каждое её деяние, обрастало слухами и легендами.

  Все это натолкнуло Ивана Грозного в его сплетении тайных игр и игрищ на одну хитрую мысль. Наступила осень, когда государь собрал в Грановитой палате Боярскую думу и представителей земства, глазам которым предстала необычная картина.

  Вместо привычного царского трона и маленького резного стульчика по левую руку от царя, перед ними, стоял только один трон. Подобная картина, конечно же, моментально породила массу слухов и разговоров.

  Отсутствие места для королевы Марии было воспринято боярами и земством как признак её болезни или того хуже опалы. Многие из бояр и земщины, вполне объяснимо стояли за второй вариант. Уж больно это было в духе царя батюшки, да и царица давно не появлялась из своих покоев, но все их предположения и утверждения оказались жестоко посрамлены. Шотландка подобно фениксу, выпорхнула из темного небытия, куда её отправили злые языки.

  Когда рынды широко распахнули двери главной палаты русского государства, через них первым к боярам вышел государь, а за ним царица. В добром здравии, величественно держа голову, как и подобало её сану.

  Увидав Марию целой и невредимой, без усеченной головы, бояре обрадовались, но не успокоились. Отсутствие стула царицы много о чем говорило и вскоре, разъяснения последовали. Не садясь на трон, государь торжественно объявил, что решил отречься от своего сана и трона в пользу своей жены, Марии Яковлевны Стюарт де Гиз.

  После того, как эти слова были произнесены, Иван взял царицу под белые руки, и лично возвел по ступеням своего трона. После чего вручил Марии царский скипетр и державу, водрузил на голову специально изготовленный золотой царский венец и приказал боярам и земству присягать на верность новой государыне.

  Слова и действия Ивана вызвали шок у собравшихся сановников и воевод. Никто не мог заставить себя сделать шаг в сторону трона, опасаясь каверзного подвоха со стороны Грозного. И только когда он гневно воскликнул: - Я кому сказал, собаки!? – бояре бросились исполнять его приказ.

  Стоя у ступеней трона, государь внимательно следил, за своими приближенными, постоянно приговаривая: - Руку, руку целуй! А ты ноги целуй! Ничего, что спина не сгибается, ты на колени становись. Государыне самодержавной целуешь, не кому-нибудь, пес шелудивый!   

  Когда все закончилось, царь торжественно вывел Марию на царское крыльцо и под крики «Многие лета» представил собравшемуся в Кремле московскому народу его новую правительницу. После чего приказал накрыть столы на Ивановской площади, а сам удалился в палаты вместе с царицей государыней.

  Все бояре, земство и придворные кто присутствовали на этом событии, посчитали провозглашение Марией правительницей Московского царства дурной шуткой государя. Уж слишком неправдоподобно все это было, но дальнейший ход событий поставил их ещё в больший тупик. Утром следующего дня королевна собрала Боярскую думу и объявила, что государь Иван Васильевич съехал из кремлевских палат в Александровскую слободу, где отныне и будет находиться. После чего села на царское место и стала вершить дела, медленно и неторопливо. Откладывая в сторону особо важные, чтобы потом обсудить их с дьяком Феофаном и Малютой Скуратовым, оставленным Иваном ей в помощь. Ибо была государыня в положении, тяжелом, но приятном.

                Конец.