В «Школы прапорщиков» брали всех, имеющих хоть какое-то образование, учили три-четыре месяца вместо довоенных двух лет и выпускали в войска. Никаких выпускных экзаменов не было, выводы о профессиональной пригодности выпускников делали комиссии во главе с начальниками школ. Естественно, никакой речи о качестве низшего офицерского звена при такой системе отбора и быть не может…
И вот вам третий – окончательный приговор Российской Империи и обжалованию он не подлежит!
Говорите, «большевики развалили своей пропагандой Русскую императорскую армию»?!
Категорически нет: её развалил «Закон о кухаркиных детях154»!
Большевикам после него, по сути, было нечего делать – власть сама шла к ним в руки. Но власть и страна им досталось в том числе и, с «солдатами-митюхами» и с командирами – набранными из всех подряд, лишь бы читать-писать умел.
***
Однако история то на этом вовсе не закончилась…
Сталин досадливо поморщился, вспомнив как на восхищенную похвальбу английского писателя Герберта Уэльса:
«…В настоящее время во всем мире имеются только две личности, к мнению, к каждому слову которых прислушиваются миллионы: Вы и Рузвельт. Другие могут проповедовать сколько угодно, их не станут ни печатать, ни слушать. Я еще не могу оценить то, что сделано в Вашей стране, в которую я прибыл лишь вчера. Но я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто очень значительное. Контраст по сравнению с 1920 годом поразительный».
Он ответил:
«Можно было бы сделать еще больше, если бы мы, большевики, были поумнее».
Или, как говорят потомки – «знал бы прикуп, жил бы в Сочи».
После взятия власти большевиками страна воевать не прекратила, а значит ей понадобилась армия и во главе армии – военное сословие. И не когда-нибудь в отдалённом будущем понадобилась, а прямо сейчас.
Многие из этих «прапорщиков военного времени», в которые напомним - «брали всех, лишь бы читать-писать умел», достались Советской Власти став в Красной Армии генералами и маршалами. Возможно, многие из них были достойными людьми, способными военноначальниками и всё такое прочее, но…
Но дело даже не в них.
Потомки вешают всех «дохлых кошек» за сорок первый год, если не на него – на Сталина, так на его генералов из унтеров или прапорщиков военного времени старой Русской императорской армии. Они не понимают, что эти генералы - не совсем его… А если точнее – совсем не его.
Они – сами свои!
Это связанная круговой порукой отдельная прослойка служивого сословия, у которого могут быть свои интересы - не всегда совпадающие как с интересами самого Сталина, так и с интересами страны в целом.
А во-вторых, генералы с трёхклассным образованием, опытом Первой мировой и Гражданской войн, с ускоренными кавалерийскими курсами и Академией имени Фрунзе - это ещё «цветочки», по сравнению с если можно так сказать - «средним офицерским классом» Красной Армии…
Вот это настоящее дно, ниже которого стучаться без толку – там никого нет!
Рождённые в начале бурного XX века, детьми или уже подростками видевшие падение Империи и вместе с нею – падение устоев и нравов. Когда слово «революция» для большинства означала одно:
Теперь можно всё!
Вседозволенность обернулась ужасами братоубийственный Гражданской войны, массовым вымиранием от голода и эпидемий, разгулом бандитизма и детской беспризорности.
Что хорошего получится из ребёнка, своими глазами видевшего трупы расстрелянных на улицах, трупы повешенных на фонарях, трупы умерших от голода и тифа родных в собственном доме?
Если не маньяк вроде словами потомков – «Чикатило», то это уже хорошо.
Но это ещё не всё!
Далее эти детишки прошли через безыдейность периода НЭПа, сексуальную революцию и «борьбу» с Богом, с мещанством, семьёй, бытом и так далее… Эпидемии проституции, сифилиса, хулиганства и…
Самоубийств!
А в пришедших на смену царским гимназиям и реальным училищам трудовых школах, их ждала «общественная деятельность», библиотеки очищенные от идеологически неправильных книг, «шкрабы155» с окладом меньше чем у дворника - которых можно уволить простым голосованием учащихся, и…
Педологические156 эксперименты.
Сталин с горечью усмехнулся:
«Потомки, которые зубоскалят над ЕГЭ с его «Тестированием», просто ничего не слышали про «Комплексный метод», «Бригадный метод», «Лабораторный метод» и «Дальтон-план»»…
Вот это, их же словами – «днище»!
По «Бригадному методу», например, проверку проходит один из группы учащихся…
А оценку получают все.
В результате даже приложившая к этому античеловеческому эксперименту руку Крупская жаловалась, что ей стыдно, что грамотность призывников в 1927-м году значительно уступает грамотности призыва в 1917-м.
Сталина передёрнуло от отвращения от одного только воспоминания про эту похожу на жабу женщину, принёсшею ему немало неприятностей.
И если верны слова Оскара Пешелья:
«Войну выигрывает школьный учитель», то одной из причин разгромного лето 1941-го года лежит как раз в этой плоскости. Ведь эти «призывники», зачастую даже не сумевшие научиться читать топографические карты, 22-го июня занимали должности командиров батальонов, полков и составляли основной штат штабов дивизий, корпусов и армий.
Советское образование вернулось на «круги своя» только в 1932-м году, после его – Сталина, слов:
«Чтобы строить, надо знать, надо овладеть наукой, а чтобы знать, надо учиться. Учиться упорно, терпеливо. Учиться у всех – и у врагов, и у друзей, особенно у врагов. Учиться, стиснув зубы, не боясь, что враги будут смеяться над нами, над нашим невежеством, над нашей отсталостью. Перед нами стоит крепость. Называется она, эта крепость, наукой с её многочисленными отраслями знаний. Эту крепость мы должны взять, во что бы то ни стало. Эту крепость должна взять молодёжь, если она хочет быть строителем новой жизни, если она хочет стать действительной сменой старой гвардии».
В последующем Постановлении ЦК ВКП(б) от 25.08.1932 года «Об учебных программах и режиме в начальной и средней школе» было сказано:
«Обеспечить действительное, прочное и систематическое усвоение детьми основ наук, знание фактов и навыки правильной речи, письма, математических упражнений и пр. …Обеспечить твёрдое и прочное усвоение и закрепление основ каждой науки».
После этого педологические кафедры закрыли, их научные публикации изъяли, а многих педологов отправили работать в лесопромышленность…
Но целое поколение советских людей оказалось не просто «потерянным»…
В борьбе за собственное выживание, занявшим не свои места и, всеми силами пытавшимся там удержаться.
В том числе и в «пирамиде» управления Вооружёнными Силами.
И это проблема словами потомков – «номер один»!
***
Теперь о второй составляющей менталитета советского военного сословия – национальном патриотизме, который как известно зиждется на сознательном желании защищать свою страну от внешних посягательств и по идее должно впитываться с молоком матери…
Но не всё так просто, оказывается!
Тщательно проштудировав неведомо как доставшееся ему «Послезнание», Сталин ничуть не поверил тем будущим историкам, которые объяснили разгром сорок первого года только тем, что бойцы и командиры Красной Армии не хотели воевать за Советскую Власть, Коммунистическую партию, колхозы и за него, Сталина. В конце концов, не надо забывать что «…бросив оружие и боевую технику, порой разбегались целые полки, дивизии и корпуса» не только Красной Армии - но и польской, французской, британской и далее по списку. И генералы вышеназванных армий – все до одного с высшим образованием и десятилетиями стажа на одной должности, словами потомков - точно так же «лажали», как и советские командиры с тремя классами церковно-приходской школы, ускоренными «конно-балетными» курсами и карьерой «галопом по Европам».
И обязательно надо помянуть, что устроенные «по-демократически» западные армии разбегались не только перед своими европейскими коллегами из Вермахта… Но перед азиатами-японцами - которых Красная Армия худо-бедно, но победила на Хасане и Халхин-Голе.
И всё-таки, если непредвзято судить по количеству советских дезертиров, перебежчиков, военнопленных, наличию многочисленны «хиви» (добровольных помощников) в рядах Вермахта, полицаев в тылу и прочих власовцев…
«Что-то такое» было!
И это надо честно признать, ибо если выкинуть из математической задачи одно из условий, то на её правильное решение рассчитывать не стоит.
Так почему многие бойца и командиры Красной Армии оказались не на высоте в морально-политическом плане?
Если бы это касалось лишь военнослужащих из национальных окраин и республик - особенно недавно присоединённых, то в принципе понятно.
Но судя по всему и, многие мобилизованные представители так называемого «старшего брата» - тоже не испытывали особого желания воевать и сложить голову за дело «Маркса-Ленина-Сталина»…
Почему?
Из-за антисоветских настроений?!
Сталин иронично хмыкнул:
«Я вас умоляю…».
Точно также не желали воевать «за Веру, Царя и Отечество» и мобилизованные русские мужички в годы Русско-японской и Первой мировой войны. Во время последней, в плен сдалось 2 417 000 русских военнослужащих, что почти в пять(!) раз превышает такой же показатель у французов - 506 000. И надо обязательно напомнить: на Восточном фронте Первой мировой не было сколь либо значительных окружений, как на том же театре военных действий в годы Великой отечественной войны.
И если бойцы Красной Армии чаще всего сдавались от безысходности, от безнадёги - дойдя от голода до отчаяния в «котлах», то солдаты Русской императорской - «поднимали лапки в гору», как-то до обидного обыденно:
«Утром 2 сентября, распивая чай у окошка своей избы в Шавлишках, я наблюдал, как наша артиллерия громит с. Кемели. Затем поднялась сильная ружейная и пулеметная пальба; это роты 8-го Финляндского полка двинулись в атаку. Само движение в атаку было от меня закрыто; но через 20 мин. я заметил густую цепь, выходящую из с. Кемели и быстро углубляющуюся в расположение немцев. Это были несомненно русские, в серых, а не голубых шинелях. Я немедленно схватил телефон, соединился с соседом — подполковником Забелиным, временно командовавшим 8-м полком, и поздравил его с победой.
"Вы смеетесь надо мной", ответил Забелин.
"Да я ясно вижу, как ваши стрелки выходят из Кемели и наступают дальше".
"А вы не замечаете, что у них нет ружей и у многих руки подняты? Сейчас одна моя рота полностью сдалась, бросила во время атаки ружья и ушла к немцам".
Временно командующий 8-м полком был подавлен. Я извинился, сославшись на лучшие чувства, которые мною руководили. В 8-м полку очень горевали не столько по людям, как по винтовкам, которые лежали так близко к немцам, что их нельзя было подобрать157».
И происходило это безобразие не летом семнадцатого, что можно объяснить «разлагающей» большевистской пропаганды - а осенью пятнадцатого, в разгар так называемого «Великого отступления».
Сталину стало смешно:
«Если «Великим отступлением» историки назвали сдачу Восточной Польши (Привисленского края), захваченной ранее части австрийской Галиции и Литвы, то как назвать отступления сорок первого и сорок второго года?!».
Почему так?
Ведь у власти в Первопрестольной не «тиран» Сталин - а царь-батюшка. На селе не колхозы со зверем председателем – а крупные помещичьи хозяйства с душкой-барином. И, мозги всем «любит» не «картавый» парторг – а православный поп с тщательно выработанном в семинарии произношением на церковно-славянском…
А они воевать не хотят!
Тема достаточно сложная, «скользкая», спорить по ней можно долго - а то и вовсе бесконечно, так что будем считать, что…
Такова национальная традиция!
Пока враг не у порога - русский мужик воевать не хочет от слова «вообще»: ни за помещичьи усадьбы, ни за колхозные поля… Ни за православие, на за марксизм-ленинизм… Ни за царя, ни за генерального секретаря.
Что требовали русские мужики при каждом бунте?
Парламента и прав человека?
Словами потомков – «да хрен там»!
Доброго царя, освобождение от платы податей и дачи в рекруты.
И благодарить за такое положение дел надо вовсе не большевиков с их «Окопной правдой», а опять же - Государя Императора и его министров с их «Законом о кухаркиных детях»…
Ведь национальный патриотизм не впитывается с молоком матери, а целенаправленно воспитывается в государственной школе!
Будучи малообразованной, или вообще не получившей никакого образования, большая часть русскоговорящего населения империи в XIX - начале XX веков, с трудом могла представить себе большее политическое сообщество, чем то - что определялось их местными экономическими, культурными и родственными связями. Типичный русский крестьянин на рубеже веков мыслил себя не как «русский» - а как «вятский», «архангельский», «тульский» и так далее. То есть для подавляющего большинства русских понятие «Россия», «Российская Империя» - была пустым звуком. «Родина», «Отечество» - это деревенька с соломенными крышами в которой они родились и выросли и, вёрст сорок вокруг неё.
Недоразвитое национальное самосознание влекло за собой и отсутствие патриотических чувств у населения.
Лев Николаевич Толстой, которого Владимир Ильич Ленин как-то раз в отличии от прочей отечественной интеллигенции назвал не просто «говном нации» - а «Совестью русского народа», писал в конце XIX века:
«Я прожил полвека среди русского народа и в большой массе настоящего русского народа в продолжение всего этого времени ни разу не видал и не слышал проявления или выражения этого чувства патриотизма, если не считать тех заученных на солдатской службе или повторяемых из книг патриотических фраз самыми легкомысленными и испорченными людьми народа. Я никогда не слыхал от народа выражений чувств патриотизма, но, напротив, беспрестанно от самых серьезных, почтенных людей народа слышал выражения совершенного равнодушия и даже презрения ко всякого рода проявлениям патриотизма».