Рисунок 36. Переносная приемно-передающая полудуплексная КВ радиостанция РБ (3-Р). Радиостанции данного типа предназначались для связи в полковых сетях пехоты и артиллерии.
Или вот положим «Север-бис» - любимая радиостанция «Осназа», разведчиков и партизан с радиусом действия до пятисот километров.
В 40-м была (или ещё будет) создана первая советская портативная УКВ-радиостанция с частотной модуляцией, которая пройдя ряд усовершенствований, в 1942-м году будет принята на вооружение под индексом А-7…
Однако производственных мощностей не хватало даже на то, чтоб в достаточном количестве снабжать Красную Армию даже обычными телефонными аппаратами. В стране едва ль не сотнями строились авиационные заводы (в одной Москве их было как бы не десяток), а предприятие изготавливающее телефонную аппаратуру было всего одно на всю «Одну шестую часть суши» - ленинградская «Красная Заря». Точно также в единственном числе был завод изготавливающий телеграфные аппараты СТ-35 и «Бодо», и завод «Им. Коминтерна» - который делал мощную радиоаппаратуру.
Проанализировав ситуацию Сталин только и смог сказать:
«Мда… Здесь действительно без «волшебной палочки», или на худой конец – без Старика Хоттабыча, ничего не сделать».
А ведь кроме недостатка мощностей у промышленности, были ещё проблемы в виде отсутствие в стране некоторых видов сырья, к примеру радиотехнического кварца и безграмотного обслуживания радиостанций в войсках.
Однако он всё же решил хоть что-то, но сделать – чтоб хоть чуть-чуть, но улучшить ситуацию со связью в Красной Армии. И хорошенько подумав, пишет черновик проекта постановления Государственного Комитета Обороны:
«Требуется немедленно создать:
Наркомат радиопромышленности СССР…».
Своего ведомства у советской радиопромышленности не было до 1965-го года(!), когда было создано Министерство радиопромышленности СССР…
Оттого видимо и такие «успехи»!
Вот у советских авиаторов был свой наркомат и, худо-бедно - но советская авиация вполне соответствовала мировому уровню до самого распада СССР.
В тридцатые же и сороковые годы же, предприятия радиопромышленности (и связи в целом) входили в Народный комиссариат электропромышленности (НКЭП), который не входил в число оборонных наркоматов и вследствие этого его предприятия оборудованием, материалами и комплектующими снабжались по остаточному принципу.
С целью создать единый военно-промышленный комплекс страны (ВПК СССР), Сталин пишет дальше:
«…2. Создать Главное управление военной промышленности СССР (ГУВП), подчинив ему все наркоматы военно-промышленного комплекса, в том числе и Наркомат радиопромышленности СССР».
Основная часть предприятий отрасли находится в Ленинграде, что в свете грядущих событий выглядит очень нехорошо. Поэтому:
«3. Совнаркому СССР отдать приоритет в постройке предприятий-дублёров радиотехнической промышленности за счёт строек 3-й пятилетки».
Хотя он уже вынес решение, но повторил вновь:
«А планы 3-й пятилетки надо срочно пересмотреть в пользу вот таких вот «предприятий-дублёров» на востоке страны. Заодно и производство удвоим!».
А что делать с нехваткой сырья, в частности радиотехнического кварца для частотных резонаторов?
Сталин знает что делать:
«Академии наук СССР:
1) Многократно усилить поиски месторождений пьезокварца на территории СССР123.
2) Срочно создать группу и разработать технологию выращивания искусственных кристаллов кварца для радиотехнической промышленности».
3) Найти замену (альтернативу) пьезокварцу124».
Ещё можно попробовать увеличить закупки природных кристаллов кварца в Латинской Америке. Если не напрямую, то через посредников:
«Надо будет на эту тему с наркомом торговли Микояном поговорить…».
Однако вскоре он глянул на вопрос ширше:
«…И вообще, радиопромышленность – это как раз та сфера, где мы без помощи Ленд-Лиза не справимся от слова – «никак». Поэтому надо как-то подумать, как если не понудить американский «истеблишмент» отменить «Моральное эмбарго» - наряд ли это до вступления СССР в войну получится, то обойти его… Надо обязательно подумать!»
Глава 20. «Кадры решают всё!». Если они правильно расставлены, конечно.
Из статьи Евг. Темежникова «Пока совсем не разорвался связь...»125:
«Немецкое командование заметило отсутствие управления раньше, чем обнаружила новые танки, и было удивлено:
«…Верховное командование противника, видимо, совершенно не участвует в руководстве операциями войск» [Гальдер, 17, 24.06.41].
Если наличия новых танков не заметили немецкие генералы, то наличия связи очень сильно не заметили советские. Причем на самом высоком уровне. Это явилось полной неожиданностью для товарища Сталина:
«Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?».
Жуков, конечно, не меньше Сталина переживал состояние дел, и такой окрик Сталина был для него оскорбительным. И этот мужественный человек буквально разрыдался и выбежал в другую комнату. Молотов пошел за ним. Мы все были в удрученном состоянии. Минут через 5-10 Молотов привел внешне спокойного Жукова, но глаза у него были мокрые» [Микоян, 8].
Но плачь, не плачь, а слезами и соплями горю не поможешь. Связи как не было, так и нет и надо что-то делать.
Как в старые добрые времена до изобретения электросвязи послали курьеров, да не каких-нибудь там полковников, и не генералов даже, а маршалов Советского Союза самолично (видимо на людей в меньших званиях уже не полагались) ехать и разыскивать свои, сражающиеся без всякого руководства войска…
…Из четырех систем связи: НКО, НКВМФ, НКВД и НКС, только первая, и самая важная в военное время, проявила свою полную несостоятельность. Правда, и в НКО тоже не все системы не работали. Работала, например, связь системы ПВО.
«…в конце июня и июле 1941 года наши посты ВНОС по-прежнему оставались одним из важных источников информации не только о воздушной, но и наземной обстановке на фронтах» [Воронов, 5, с.179].
Оргвыводы последовали самые обычные для того времени и крайних нашли быстро. В отношении начальника связи Западного фронта было вынесено следующее определение:
«Бывший начальник связи Западного фронта Григорьев А.Т., имея возможность к установлению бесперебойной связи штаба фронта с действующими частями и соединениями, проявил паникерство и преступное бездействие, не использовал радиосвязь в результате чего с первых дней военных действий было нарушено управление войсками» [Сталин, 18, док № 25].
Кажется все ясно, разобрались и виновника нашли. Но мы не удовлетворимся столь простым решением проблемы и попробуем понять, почему именно армейская связь так себя проявила.
Отбросим сразу широко распространенные домыслы о глупых русских связистах, которым не хватало ума, чтобы освоить технику. В погранвойсках, на флоте и постах ВНОС служили точно такие же люди, что и в Красной Армии. В войска связи брали наиболее грамотных для того времени людей.
Может все дело во вредительстве (репрессиях)? Может быть, но только врагов народа то в армии оказалось-таки поменьше. НКВД враги Ягода и Ежов руководили с 1934 по 1938 г. Флотом с 1926 по 1939 г. успело покомандовать шесть «врагов народа»: Муклевич, Орлов, Викторов, Смирнов, Смирнов-Светловский (и/о), Фриновский. А вот НК Связи (первоначально именовался Наркоматом почт и телеграфов) с 1923 по 1939 г. руководили исключительно «враги»: Смирнов, Любович, Антипов, Рыков, Ягода, Халепский, Берман. Семь расстрелянных наркомов это рекорд даже среди сталинских наркоматов. А вот в РККА ни одного наркома расстреляно не было. Так что дело видимо, в другом.
Выскажу предположение. Функционируют, пусть и со скрипом, только те органы системы, которым просто необходимо функционировать. В административной системе даже сев или уборку в колхозе без команды не начнут, Да и как указания о повышении жирности молока отдавать? Поэтому НКС худо-бедно функционирует в мирное, и в военное время продолжает, несмотря на бомбежки и диверсантов.
Периодически выходящий в море флот также должен иметь связь с берегом. Если ее нет это сразу в мирное время обнаружится и кой-кому несладко станет.
Работу НКВД без связи вообще представить невозможно. Поэтому и говорит товарищ Берия, что именно он располагает наиболее современной аппаратурой и может немедленно связаться с самым захудалым пограничным постом. Скажем, НКВД отдана недавно созданная правительственная ВЧ телефонная связь.
Связь постов ВНОС также обязана в мирное время функционировать, хотя бы для того, чтобы докладывать о нарушениях воздушного пространства.
И совсем другое дело связь в армии мирного времени. Да зачем ей вообще связь нужна? Как впрочем, танки, самолеты, снаряды, свечи, бензин и прочее имущество. В крайнем случае, всегда гонца на коне с пакетом послать можно. Надежнее. Лишь во время войны все и выявляется. И количество средств связи, и их техническое состояние, и квалификация личного состава. Лишь во время войны, когда без связи стало совсем невозможно, после жестоких и кровавых уроков, только тогда она и начала функционировать…».
Но «радио-заклёпки» - это только половина дела!
Вопреки байкам советских «маршалов Победы», пишущих в своих «Измышлениях» про коварных диверсантах из «Рамштайна»…
«Тьфу ты, дьявол!».
…Из «Брандербурга» - перерезавших все провода, связь Москвы с приграничными военными округами в первые дни войны всё же была. И причём связь не голубиной почтой, вовсе не с помощью «гонцов-скороходов» в маршальских званиях, а именно «по проводам» - то есть телефонная. Но это была не связь Наркомата обороны…
А просто Наркомата связи СССР.
Вождь прищурившись, усмехнулся:
«Именно тот случай, когда как никогда верны слова Жоржа Клемансо:
«Война – слишком серьёзное дело, чтобы её доверять генералам».
Раньше по правде сказать, он не понимал смысла этого афоризма и считал его словами потомков – просто «хохмой» впавшего в старческий маразм буржуазного политика…
Ведь генералы – это военные специалисты… Профессионалы своего дела, то бишь.
Да, конечно!
Как и среди других профессионалов – врачей например, имеются среди них отличные специалисты, хорошие, посредственные и…
Так себе.
Но как можно не доверять специалистам?!
Ведь даже «так себе» дантист с дипломом - вырвет больной зуб лучше, чем сельский знахарь! Ведь его ж дурака, лет пять в медицинском институте учили зубы рвать!
И не абы кто учил – а светила науки: как минимум кандидаты медицинских наук, а то и доценты с академиками…
Раньше он был в этом твёрдо убеждён.
Но теперь, получив «Послезнание» - Сталин переосмыслил некоторые свои прежние убеждения.
Примерно в то же время когда Начальник Генерального штаба Красной Армии Жуков распускал сопли от слов Сталина: «Что за Генеральный штаб? Что за начальник штаба, который в первый же день войны растерялся, не имеет связи с войсками, никого не представляет и никем не командует?» - Старший помощник начальника Ближневосточного отдела(!) полковник Сергей Матвеевич Штеменко (кстати, надо будет не забыть - взять его на заметку), не поднимая лишнего кипеша обзвонил по «вертушке» белорусские райцентры и сельсоветы… Расспросив поднявших трубку на тему: «Немцы в деревне есть?», он нарисовал на карте сравнительно точную «картинку» происходящего на фронте…
Бывало и так, что начальники и простые телефонисты подразделений Наркомата связи СССР сами звонили в Москвы и сообщали, что видят через окно танки с белыми крестами и автоматчиков в рогатых касках. И слышат на чистейшей германской дойче-мове:
«Матка – курка, яйки, млеко е? А ежели я пошукаю и, знайду?».
Прекрасно работала связь на пограничных заставах принадлежащих НКВД, у Военно-морского и торгового флота СССР…
Иначе как бы товарищ Сталин вообще бы узнал о начале войны 22-го июня в 03.40 утра?
В общем, в отличии от военной - все ведомственные связи СССР прекрасно работали и «перерезанные провода» им нисколько не мешали.
Он ещё раз согласился со «старым маразматиком» Клемансо:
«Достаточно добавить к слову прилагательное «военный», как это слово теряет свой смысл. Так, военный суд - не есть собственно суд, военная музыка - не есть собственно музыка…».
И даже отнюдь не весело ухмыльнувшись, обогатил этот афоризм отсебятиной:
«….Военная связь – это не есть собственно связь».
И тем не менее в «Реальной истории» как-то выкрутились.
Если на второй день войны (23-го июня) Начальник «Объединённого командования Вермахта» (ОКВ) генерал Гальдер писал в своём дневнике:
«…Я сомневаюсь в том, что командование противника действительно сохраняет в своих руках единое и планомерное руководство действиями войск»…
То уже на 5-й день войны (27-е июня), он с зубовным скрежетом резюмировал:
«Средствами радиоразведки впервые установлено, что Москва непосредственно руководит боевыми действиями».
И что же случилось за эти пять дней?