Пикантность ситуации с последним пунктом обвинения была в том, что по повестке заседаний Госсовета перед Красиным должен был выступать Дзержинский. У него как у министра путей железнодорожного сообщения также намечались дебаты с Пятаковым, но перед самым выступлением главного чекиста вызвали к телефону, после чего он ждал прибытия фелъдкурьера с документами.

  Когда же выступление министра все же состоялось, перед ним поставили стакан воды, к которому, правда, Феликс Эдмундович так и не притронулся. Видимо истратив весь свой пыл в дебатах с Красиным, финансист Бубнов скорее по инерции нападал на Дзержинского и уступил ему по всем пунктам. Этот факт позволял следователям широко трактовать возможность отравления членов правительства, чем они не преминули воспользоваться.

  В начале, все арестованные все категорически отрицали, но когда им был представлен весь объем собранного на них материала, разоблачились и дали признательные показания. При этом мера физического воздействия на них была минимальна. Подобно декабристам перед Следственной комиссией под тяжестью предъявленных им обвинений они сломались и спешили облегчить свою душу следователям.

  Столь массовые аресты представителей армии, естественно, не могли остаться без реакции в среде столичных военных и в первую очередь со стороны маршала Деникина. На следующий день он позвонил в администрацию президента и потребовал немедленной встречи, которая была ему незамедлительно предоставлена.

  Охваченный порывами справедливого гнева он приехал в Кремль в сопровождении вооруженного эскорта, готового в случае чего немедленно применить силу для защиты маршала. Стоя возле деникинского лимузина они грозно вертели головами в сторону каждого, кто не только приближался к ним, но даже проходил стороной.

  Так прошло два с половиной часа, однако никто на них не только не напал, но даже не бросил косого взгляда в их сторону. Затем из дверей Сената в сопровождении адъютанта вышел потухший Деникин, и сев в автомобиль уехал к себе.

  Сталин и затем присоединившийся к их беседе Молотов самым подробным образом информировали министра о шалостях его окружения. Деникину были представлены рапорты и донесения о встречах арестованных военных с британскими дипломатами, а также об их визитах в британское посольство и банковские счета на которые заговорщики положили крупные суммы денег.

  Все это никак не подпадало под действия кружка недовольных лиц, как это в начале беседы попытался представить Сталину Деникин. Чем больше читал маршал представленные ему документы, в том числе стенографический пересказ разговоров недовольных военных, тем темнее становилось его лицо.

  Последним аргументом в сонме обвинений, стало заключение патологоанатомов о смерти Красина от большой дозы сердечных гликозидов. Это был единственный документ к созданию, которого приложили руку чекисты Дзержинского. По их настоянию врачи переписали свое первичное заключение о смерти министра. Для успокоения совести медиков их заверили, что это заключение никогда не будет официально опубликовано и предназначено для сугубо закрытого пользования, так как является дополнением ранее опубликованного.   

  К концу беседы на Деникина было горько смотреть. Ошеломленный и раздавленный маршал держался из последних сил и, видя его состояние, Сталин не стал требовать от него отставки. По мнению президента маршал сам должен был прийти к этому выводу. Прощаясь с Деникиным, Сталин заверил министра, что будет постоянно держать его в курсе расследования, которое, по его мнению, продлиться с месяц, если не больше.

  Ободренный этими словами Деникин отбыл к себе в надежде, что обозначенному сроку сумеет, что-то предпринять, но жестоко просчитался. Все следствие продлилось ровно две недели, после чего Сталин пригласил Деникина к себе в Кремль. Там он ознакомил министра с результатами расследования и предложил ему вызвать любого из арестованных, чтобы в личной беседе с ним, они подтвердили свои показания.

  Изумленный Деникин с трудом смог выбрать трех человек, которые были немедленно доставлены для беседы чекистами с Лубянки.

  После длительной беседы, он попросил Сталина об личной аудиенции, где объявил о своей готовности подать в отставку с поста министра военных дел. Взамен, маршал просил президента проявить милосердие к военным и сохранить им жизнь.

  Сталин, был готов к такому повороту беседы и заверил маршала в том, что каждому из заговорщиков жизнь будет сохранена. Более того, президент заявил, что маршал может подать в отставку после суда, что должен был состояться 7 ноября и Деникин с радостью согласился.

  После этого, президент предложил министру согласовать состав закрытого военного суда, возглавить который, по мнению Сталина должен был начальник Генерального Штаба генерал Снесарев, человек абсолютно непредвзятый, имеющий независимое суждение.

 - Или вы хотите, чтобы суд возглавил маршал Юденич? – как бы ненароком уточнил президент и Деникин поспешил согласиться с кандидатурой Снесарева. Маршал очень не хотел видеть на этом посту Николай Николаевича, обласканного президентом явно сверх меры за успехи в Месопотамии.

  Бедный Деникин был неплохим стратегом, но здесь, на поле тайной борьбы он был солдатом первогодком. Ошеломив и лишив его всякой инициативы, Сталин уверенно загнал его в угол и принудил к почетной капитуляции.

  Обе высокие стороны полностью сдержали данные друг другу обещания. Никто из заговорщиков не был казнен. Главные фигуранты дела получили по двадцать лет заключений и были отправлены в специально созданное для них поселение в холодных лесах Мордовии. Мелкие сошки отделались малыми сроками от пяти до десяти лет. Не был казнен даже Кузьмин, которому инкриминировалось убийство Красина. Ему также был вынесен приговор двадцать лет без права переписки и отправлен он был не в Мордовию, а на берега студеной Печоры.

  Что касается Бубнова и его жены, то их дело рассматривалось специальной комиссией ОГПУ и приговор, вынесенный ими, был засекречен.

  На место Деникина ушедшего в отставку с полным пенсионом, государственным содержанием и правом ношения мундира был назначен генерал Снесарев, что сразу вызвало массу разговоров, но теперь они не насилии массового характера. «Дело октябристов» заставляло военных быть более осмотрительными в своих высказываниях. А что касалось парламентских выборов, то победу одержала пропрезидентская партия «Россия», получившая больше половины всех депутатских мандатов.   

                Документы того времени.

                Из постановления Правительства Российской Республики опубликованного в газете «Известия» от 16 ноября 1926 года.

         За проявленное мужество и героизм при попытке завладеть дипломатической почтой, наградить орденом Почета дипломатических курьеров Владимира Михельсона и Августа Нетте (посмертно).

         За проявление смелости и самоотверженности при защите интересов государства наградить орденом Мужества торгового представителя России в Польской Республике Федора Печерникова.

                Президент России Сталин И.В.

                Из секретного постановления Правительства Российской Республики от 21 ноября 1926 года.

                За проявленную доблесть и героизм при выполнении своих должностных обязанностей, наградить майора Петракова Григория Генриховича орденом Боевого Знамени (посмертно).

                Президент России Сталин И.В.

                Из приказа министра военных дел Российской Республики, генерала армии Снесарева А.Е. от 2 декабря 1926 года.

      Присвоить очередное звание генерал-майора слушателю Академии Генерального Штаба Российской Республики Покровскому Алексею Михайловичу.

                Министр военных дел генерал армии Снесарев А.Е.

                Из Правительственной телеграммы от президента России Сталина И.В. президенту Соединенных Штатов Бразилии Вашингтону Луису от 3 декабря 1926 года.

                Благодарю Вас от имени правительства России и Русского Географического общества за вашу готовность оказать любую всестороннюю помощь нашей географической экспедиции, которую мы намерены послать в Бразилию на поиски пропавшего полковника Фосетта П.Х.

                С уважением президент России Сталин И. В.

                Глава XV. Рай севера и ад юга.

                Как замечательно жилось в Северо-Американских Соединенных Штатах в средине двадцатых годов двадцатого века. Его Величество Доллар лихо правил не только на огромном континенте от одного океана до другого, его могущество распространялось далеко за пределами Штатов. Ни одна валюта Старого Света не могла соперничать с ним по силе и превосходству. Доллар с почтением брали не только в странах Латинской Америки и Азии. Его с охотой принимала Европа к огромному огорчению собственных валют, не делая исключения даже для британского фунта стерлинга. Шустрый американец обошел всех на жизненном повороте.   

  Достаточно было счастливому обладателю Доллара щелкнуть пальцем и все его желания тут же исполнялись, конечно, в зависимости от толщины его кошелька. Богатые могли себе позволить к завтраку порцию черной икры, вместе с шампанским «Вдова Клико», ананасами и взбитыми сливками с клубникой. Средний класс обходился кофеем, свежими омарами и паштетом из индейки и десертом из бананов. Что ели те, кто находился ниже их по социальной линии не столь интересно, но всех их объединяла одна страсть – делать деньги.

  Те, у кого едва хватало денег на свежую рубашку, горячий «хот дог» и стакан кока-колы, яростно стремились подняться на ступень выше и стать обладателем холодильника, радиолы и дешевого «форда». Те, кто имел все эти сокровища, прикладывали все усилия, чтобы обзавестись «линкольном», небольшой загородной виллой или квартирой в престижном районе, солидным счетом в банке и членством в гольф клубе. Обладатели всего выше перечисленного, если не могли купить яхту, побывать в Европе, принять участие в сафари на львов в Кении или посетить прочие экзотические уголки земного шара типа острова Таити, делали все мыслимое и немыслимое, чтобы удержаться на своем месте. В противном случае, им грозило падение на любой из многочисленных уровней американской пирамиды, громко именуемой Американской мечтой.

  Ради достижения цели, а точнее стать обладателем вожделенного доллара американцы были готовы пойти на все, что угодно. Любой товар способный принести прибыль продавался, и весь вопрос заключался в цене, по которой обладатель его был готов продать, а покупатель соглашался купить. И при этом ни одна из сторон не испытывала никакого угрызения совести в отношении совершаемых действий. Ведь торговля являлась главным двигателем развития американского общества и была священна.

  Подобная обстановка являлась подлинным раем для любого торгового разведчика, внятно говорящего по английский и имевшего толстый претолстый кошелек набитый зелеными бумажками от ФРС. Гениального изобретения господ Варбургов и Шиффов, заставивших американское правительство покупать их изделия по двадцать центов за штуку независимо от номинала банкноты.

  Перед такими умельцами нужно было снять шляпу и поучиться, попытаться поймать искру их божественного промысла, но у молодого человека, прибывшего в Нью-Йорк на лайнере «Мавритания» в конце лета 1926 года, были совершенно другие помыслы, а точнее сказать замыслы.

  Ахмед Гулимов был представителем военной разведки прибывший в Америку для закупки передовой военной техники. Конечно, вооружение американской армии оставляло желать лучшего, но там, где крутились деньги почти всего мира, всегда можно было купить, что-то неожиданное.

  Проигравшие войну немцы не имели права заниматься перевооружением своего рейхсвера. Французы, считая себя главными военными Европы, чинно почивали на лаврах победителей, постоянно твердя народам мира, что другая мировая война невозможна. Уж слишком, огромные человеческие потери понесли все стороны конфликта.   

  Британцы по-прежнему делали ставку на свой флот, стремясь возродить его даже в тисках Вашингтонского договора. Что касается сухопутной армии, то следуя примеру прошедшей войны, они были готовы бросить в пламя сражений людские ресурсы своих доминионов. Их было много и особо изобретать что-либо для их вооружения дополнительная строка расходов. Англичане, правда, отдавали должное внимание авиации. Сделав этот вид вооруженных сил своеобразной элитой вооруженных сил, на подобии кавалерии прошлого века, где служили все сливки британского общества.

  Итальянцы также всегда были хорошими корабелами, а их остальные виды вооруженных сил находились в стадии переформирования. Дуче Муссолини намеривался вернуть Италии былое величие Рима, но пока это у него не совсем получалось. Не хватало опыта, денег и терпения. Япония была полностью закрытой для европейцев страной и по этой причине единственным перспективным направлением оставалась Америка, с её открытым рынком и огромными возможностями. Ведь, в самом деле, не у китайцев, бразильцев, аргентинцев или поляков покупать новейшие военные технологии.

  Янки также как и Джон Буль были влюблены в авиацию, считая, что именно за этим видом вооружений большое будущее. Доктрина Дуэ пустила прочные корни среди американских военных и военно-воздушные силы, как и военно-морской флот стали, главными союзниками Соединенных Штатов.         

  Они получали главные заказы из портфеля военного министерства. Им отходила львиная доля военных расходов Вашингтона и, страдая от подобной несправедливости, производители танков, пушек и стрелкового оружия делали все, чтобы заинтересовать покупателей своей продукцией. Благо им было что предложить.

  Стрелки шли уверенной поступью к созданию автоматической винтовки, артиллеристы разрабатывали всевозможные виды легкой и тяжелой артиллерии, а танкисты пытались создать новый тип танка. Вот ради ознакомления  достижениями американской военной промышленности и был отправлен в дальнюю командировку Ахмед Гулимов, ранее работавший инженером на Ижорском заводе.