Некогда великая Эллада переживала не легкий период своей истории. После поражения от турок и массового изгнания греческого населения из Ионии страна вошла в затяжной кризис. На фоне резкого ухудшения экономики в стране разразились массовые выступления трудящихся, в результате которого сначала один король сменил другого, а затем монархия и вовсе было ликвидирована. К власти пришел Александр Папанастасиу ставшим первым премьером Второй греческой республики.

  Изгнание короля Георга привело к ухудшению отношений с Францией, которая активно его поддерживала. Париж выразил резкое осуждение свержение монарха и пригрозил Афинам интервенцией в случае гибели его и членов королевского семейства.

  Не была в восторге от изменений в Греции и «владычица морей». С первых дней пребывания на посту премьера сделал несколько политических заявлений относительно Родоса и Кипра, после чего сразу попал в «черные списки» Форин-офис.

  Негативная реакция Лондона и Парижа, военные приготовления Софии заставили Папанастасиу искать поддержку у России. Именно туда, после непродолжительной консультации направил свои стопы греческий премьер. Экономика страны трещала по швам, и спасти её мог только крупный заем, что позволил бы греческой драхме удержаться наплаву.

  Деньги всегда давались заемщику подо что-то конкретное или за что-то важное. Разоренная войной Греция ничего не могла дать Москве кроме маслин, цитрусовых и морской рыбы, которой у неё самой имелось в избытке в Черном и Мраморном море. Единственное, что представляло для Москвы серьезную ценность в разоренной Элладе – это согласие Афин стать балканским союзником России. Подобный ход мог в определенной мере компенсировать утрату русского влияния в Румынии, Болгарии, Албании, а также удержать  королевскую Югославию от сползания в объятия Запада.

  На первоначальных переговорах греческий посол Заруфакис пытался разжалобить российского президента рассказами о бедственном положении братской православной страны, но Сталин был глух к его словам. Измена Болгарии, антирусская позиция Румынии и двоякая позиция Белграда, ставшего важным игроком на Балканах только благодаря помощи России, лишила Сталина каких-либо иллюзий относительно славянского братства.

 - Им хоть золото в уши налей, все равно мало будет и в любой момент продадут англичанам или французам – с обидой бросил Сталин Молотову при обсуждении балканских дел на заседании Государственного совета. Вячеслав Михайлович был активным сторонником идеи панславянизма и полгал, что отход болгар от союза с Россией – временное явление.   

  По этой причине российский президент занял исключительно прагматическую позицию. Москва была готова предоставить Афинам крупный денежный заем, но только если греки проявят лояльность к интересам России в балканском регионе. Объявляя свои условия Заруфакису, Сталин старался соблюсти рамки дипломатического приличия. Не желая без надобности унижать греческого просителя, он вспомнил басню про лису, дававшую просителю в долг деньги в обмен за услугу.

 - И какую лояльность хочет получить российская республика от бедных греков!? – с удивлением воскликнул Заруфакис. - Согласие на низложение Константинопольского патриарха на поместном соборе?

  В этот момент отношения между Москвой и сидельцем на Фанаре переживали не самый лучший период. Остро нуждающийся в деньгах, в угоду Англии и Франции вселенский патриарх своим указом переподчинил себе все приходы в Польше подчиняющиеся Московскому патриархату. Эти действия нашли горячий отклик со стороны польского правительства, которое начало пачками высылать из страны православных священников не согласных с решением патриарха Никифора.

  Вопрос церковного раскола был важной картой в колоде Заруфакиса, но Сталин не пошел на подобный размен. Любезно напоминая гостю, что в его стране церковь была отделена от государства, он назидательно произнес: - Мы, конечно, серьезно обеспокоены разногласиями, возникшими в православном мире. Согласие духовных вождей есть огромное благо для паствы, однако мы твердо придерживаемся положения, что Богу – богово, а кесарю – кесарево.   

 - Тогда наверно Россия хочет иметь постоянную поддержку со стороны Греции в Лиге наций? - закинул новую наживку Заруфакис, но и она осталась без внимания со стороны властителя Кремля.

 - О какой постоянной поддержке в нашей стремительно меняющейся жизни может идти речь? Никто не знает, как долго пробудет у власти господин Папанастасиу, и согласиться ли, поддерживать Россию в Лиге наций его приемник? Вы полностью уверены в этом? Лично я не совсем - Сталин внимательно посмотрел на собеседника ожидая услышать его убедительные контраргументы, но тот так и не сумел их найти. Изобразив на лице бурное раздумье, он попытался подойти к решению проблемы с другой стороны.   

 - Может, будет правильнее, прежде чем что-то требовать у маленькой и разоренной страны, ей сначала следует чем-то помочь? Тогда потом с неё будет легче и проще спрашивать – в словах посла был свой резон, но у Сталина был свой взгляд.

 - Россия и так много сделала и делает для Греции, господин Заруфакис. Только благодаря нашей доброй воле ваша страна получила Адрианополь, на который по своему исконному праву претендовали болгары. Только благодаря русским войскам жители Смирны были спасены от поголовного уничтожения турецкими солдатами, а Греция от сотен тысяч беженцев. Именно благодаря усилиям России, Смирна и прилегающие к ней территории объявлены подмандатной территорией находящейся под управлением Лиги наций. Именно наша страна первой оказала гуманитарную помощь беженцам грекам укрывшихся в нашей зоне ответственности и сделала все, чтобы этому примеру последовали другие члены Лиги наций. Мы взяли под защиту греческих беженцев в районе Дарданелл и дали им временный приют в Галлиполи. Спасли десятки тысяч ваших соплеменников от голода, холода и физического уничтожения со стороны турок – перечислял Сталин, демонстративно загибая пальцы на левой руке.

 - Разве всего этого мало? Нет, конечно. А что сделала ваша страна в ответ на эти многочисленные благодеяния? Пошла на союз с Англией и Францией, поверив их обещаниям вернуть под свою власть Родос с прилегающими островами, Кипр, а теперь, когда выяснилось, что её обманули, вспомнила о России?

 - Признательность моего народа к России безмерна, господин президент! – воскликнул Заруфакис, пропустив мимо ушей язвительный укор слов своего собеседника. - Трудно выразить словами то, что моя страна испытывает в адрес северного православного собрата, так много бескорыстно сделавшего для неё, с момента провозглашения независимости от турецкого султана. Что касается союза с Англией и Францией, то это было личным решением короля Георга, которого греческий народ заставил отречься от престола. Поэтому, мы просим вас не судить строго всю страну за действия одного человека.               

 - Хорошо, народ за короля не ответчик, - согласился Сталин. - Мы готовы начать отношения с Греческой Республикой, что называется с чистого листа, однако это, к сожалению, не отменяете государственные интересы. Какие бы высокие чувства не испытывают жители наших стран друг к другу, этот фактор постоянно будет превалировать над ними.

 - Вы абсолютно правы, господин президент и я вынужден признать, что по большому счету нам нечего вам предложить - со вздохом констатировал Заруфакис. Посол ожидал, что Сталин примется разубеждать его, но тот, однако не стал этого делать. Словно позабыв о разговоре, от которого во многом зависела дальнейшая судьба Эллады, он достал трубку и стал сосредоточенно набивать её табаком из специального ящичка.   

  Проклиная все на свете, грек с замиранием сердца смотрел, как взяв щепотку табака, Сталин медленно и неторопливо уминал его в чашке трубки. Когда же этот процесс был закончен, он зажег спичку и сквозь пламя огня с прищуром глянул на притихшего в кресле Заруфакиса.

  Во взгляде русского президента не было ничего адского и ужасного, но смотрел он так пристально, с такой пронзительностью, что просителю из Эллады стало очень неуютно. Заруфакису показалось, что собеседник видит насквозь все его попытки получить деньги под одни только обещания и в глубине души смеется над ним.

  Скорее всего, это был хитрый прием призванный сломить волю переговорщика, сковать его инициативу и навязать ему свои требования. Подобная тактика основоположный камень в отношениях дипломатов, но в разных интерпретациях и очень часто достигал цели. Заруфакис не был исключением, тем более что послом он стал не благодаря успехам в дипломатии, а банальной протекции.   

 - Так моя страна может рассчитывать на финансовую помощь со стороны России? Каков будет ваш ответ господин президент? – учтиво спросил грек, терпеливо дождавшись, когда хозяин кабинета раскурит трубку. При этом он из всех сил старался не подпустить в голосе предательскую дрожь. В письменной инструкции, полученной накануне от премьера Папанастасиу, были требования любой ценой добиться от Сталина согласия на выделение для Афин денег.

 «Можете обещать ему все, что он захочет. Хоть Луну с неба, только бы согласился дать нам заем в два миллиона долларов. Пусть не все сразу, пусть частями, но чтобы об этом было официально объявлено и первичный транш, составлял 250 тысяч долларов» – писал Папанастасиу и Заруфакис был готов их исполнить, но президент России не собирался оказывать помощь взамен на ничем не подкрепленные обязательства.

  За время общения с Заруфакисом он быстро понял, что греческая сторона не готова к заключению полномасштабного союзнического договора с Россией. Слишком сильно было влияние Запада и в первую очередь англичан в этой стране. Даже после свержения монарха, находясь в бедственном экономическом положении, греческая политическая элита не была готова признать Москву своим старшим братом.

  Полностью переломить ситуацию могло только появление в Элладе под тем или иным предлогом русских войск или возникновение пролетарской революции, жестокой и беспощадной. Сам Сталин с легкостью был готов принять любой из этих вариантов, но судьба не торопилась предоставить ему полный карт-бланш.

  На данный момент в его руках был рычаг экономического воздействия. Не столь мощный и могучий, чтобы с его помощью можно было диктовать грекам любые условия, но довольно весомый, чтобы можно было получить ощутимую выгоду от этих переговоров.

 Зная от Дзержинского содержание письма Папанастасиу послу, Сталин решил действовать наверняка, имея два заготовленных варианта. Согласно первому, Греция заключала с Россией на пять лет военно-политический союз с правом пролонгации ещё на три года. По второму варианту, греки соглашались на размещение российских военно-морских баз на своей территории сроком на двадцать пять лет с последующим продлением ещё на такой же срок.

  Вариант военно-политического союза больше устраивал Сталина, но в конечном итоге во главу угла встал второй вариант.

 - Вы просите о беспроцентном займе в два миллиона долларов на три года. Это очень большие деньги. Вынимая их из своего кармана, Россия очень рискует навсегда потерять их, так как нет никакой гарантии, что ваше правительство сможет преодолеть свой экономический кризис, и не станет просить об отсрочке или о предоставлении нового. Согласитесь, подобное сегодня случается сплошь и рядом.

  Услышав столь открытое неверие к способностям греческих экономистов, Заруфакис вскинул голову и со всем пылом собрался защитить их честное имя, но Сталин движением руки удержал его.

 - Дай бог, чтобы ваша страна справилась с кризисом и в назначенный срок была готова погасить свой долг. Я, только за это, но может случиться так, что эти два миллиона долларов будут очень нужны Греческой республике и её народу. Ведь так?

 - Все может быть - уклончиво ответил Заруфакис, не понимая, куда клонит усатый собеседник.      

 - Правительство России готово дать Греческой республике два миллиона долларов, но не как заем, а в качестве пятилетней арендной платы за право базирования российских военных кораблей в гаванях островов Касос и Корфу. Это не только избавит ваше правительство от необходимости выплачивать долг, но и создаст стабильный доход валюты без каких-либо финансовых затрат. Мы намерены арендовать ваши гавани на двадцать пять лет, что принесет Греции общий доход в десять миллионов долларов.

  Предлагая деньги в обмен на гавани, Сталин бил, что называется в десятку. Остров Корфу был самым депрессивным районом Греции, а за остров Касос у Афин шла тяжба с Римом. Итальянское королевство было, не прочь присоединить этот остров к своим владениям в Средиземном море. Прямая политическая выгода от этого предложения была налицо, но Заруфакиса интересовало совсем другое.   

 - А нельзя ли получить половину названной вами суммы сразу? – от волнения у посла на щеках появились красные пятна.

 - Вначале, мы хотим услышать от вас да или нет и оценить, насколько серьезны намерения греческого правительства – отрезал Сталин и Заруфакис отбыл в посольство, готовить срочную телеграмму в Афины.

  Предложение российского президента вызвало сильное удивление у греческого премьера, столь неожиданным оно было. Целый день кабинет министров обсуждал сообщение Заруфакиса, требовавшего быстрого и ясного ответа. Не испытывай Греция такую острую нужду в деньгах, Сталин услышал бы дружное «нет», но в нынешней ситуации греки дали согласие. Предстояло обговорить ряд условий и ради этого, Папанастасиу отправился в Москву.      

  Желая подсластить горькую пилюлю для греческого премьера, Сталин приказал выказать дорогому гостю всяческое внимание и уважение. Во время прохода греческого крейсера с Папанастасиу на борту через Мраморное море, от Дарданелл до Босфора его сопровождал почетный эскорт из кораблей Черноморского флота.

  В Одессе премьера ждал специальный поезд присланный президентом, который без промедления доставил его в первопрестольную. Там, на Киевском вокзале Папанастасиу встречал президентский оркестр, почетный караул и исполняющий обязанности министра иностранных дел господин Чичерин. Обменявшись рукопожатиями и любезностями, высокие особы прошествовали к открытому лимузину, который в сопровождении четырех машин двинулся к Кремлю.