Прощаясь с Пердиккой, царь вдруг осознал, как много оказывается, он значил для самого монарха, незаметно заняв в душе Александра место покойного Гефестиона. Устроив  стратегу, пышные прощальные похороны, царь потребовал от Нефтеха его постоянного присутствия, в своем походе пытаясь тем самым компенсировать свою потерю близкого и верного друга.

  Назначив управляющим новых земель Аминту, Александр устремился в Сицилию, откуда уже пришла радостная весть о падении Сиракуз. Царь очень обрадовался столь быстро разрешившейся проблеме, так как опасался, что этот сильный город будет сидеть в теле его дел долгой и нудной занозой. Удалив ее, македонец фактически получал весь остров с его житницами пшеницы и другими многочисленными продуктами.

  Из Утики, корабли Неарха перевезли на остров не только всю македонскую рать. К ней прибавилась нумидийская конница и иберийские наемники, которых царь решил использовать как вспомогательную силу в своем дальнейшем походе в Италии.   

  Едва высадившись на остров, Александр сразу с головой окунулся в текущие дела. В наспех разбитом лагере он принял делегацию городов острова, на которой полностью подтвердил подписанные ранее, от его имени соглашения, Птоломеем и Эвменом.

  Всем города острова, за исключения Сиракуз, царь оставлял их законы, налагая на них обязанности, прописанные в союзнических обязательствах. Сиракузы, переходили в полную македонскую юрисдикцию, навсегда утратив свою независимость. Ту же участь, Александр уготовил и Агригенту, объявив город своим личным врагом от которого он примет только полную капитуляцию.

   Услышав столь жесткий вердикт, греки очень обрадовались своему предвидению и своевременное признание власти македонца. Сидевший в осажденном городе Гимилькон был в панике. Карфаген пал, и он был полностью предоставлен сам себе. Эта трагедия полностью выбила пунийца из привычной колеи жизни. И хотя часть беглецов из Сената нашла прибежище в Новом Карфагене, и слало Гимилькону свои приказы и распоряжения, тот вяло реагировал на все происходившее.

  С момента падения столицы, он теперь совершенно не видел цели, ради которых предстояло бороться. Сбежавшая в Испанию кучка предателей и трусов, по глубокому убеждению полководца не имели морального прав требовать от него чего-либо.  Гимилькон вел с ними переписку скорее автоматически, чем по убеждению и согласию повиноваться им.

  Подобное настроение передалось от начальника воинам, которые  воевали только ради сохранения своей жизни. Большинство из них было наемниками, способных в любой момент могли переметнуться к Александру. Поэтому, желая удержать их от неверного шага, Гимилькон разрешил им перебить самых богатых людей Агригента и поделить собой их имущество и жен. Этим шагом он окончательно привязал наемников к себе и избавился от возможности заговора со стороны местной знати. 

  От скорого разгрома со стороны осаждавших город сицилийцев, пунийцев спасало хорошо защищенное расположение  города и отсутствие осадных машин. Это оттягивало окончательное решение пунийского присутствия на острове, но с прибытием Александра все изменилось. Стоя на стене города, Гимилькон отчетливо видел, как огромная масса македонских солдат заполняет все пространство перед крепостью. Любому наблюдателю становилось ясно, что за город взялись всерьез. Неарх полностью блокировал порт, безжалостно топя всевозможные суда, суденышки и даже лодки посмевшие покинуть осажденный город. Осажденные сразу подтянули животы, поняв, что отныне им придется голодать.

 - Что ты думаешь Неарх по поводу осады - произнес Александр, сидя на простом стуле в своем походном шатре. Час назад он опросил своих стратегов и теперь желал выслушать мнение морехода с глазу на глаз. 

 - Крепость сильная, но голод и нужда будут лучшими орудиями по ее взятию.

 - Как долго это продлиться?

 - По моим прикидкам, Агригент сможет продержаться максимум два месяца.

 - Увы, дорогой Неарх, я не могу так долго ждать. Если бы дело касалось одной Сицилии, то я мог ждать бы и год, но Птоломей с Кратером затевают большое дело. Его главным призом является Великая Греция и поэтому мне надо спешить.

 - Ты неспроста пригласил меня государь одного. Что хочет предложить моим морякам твой военный гений? - хитро прищурившись, спросил критянин.  Улыбка царя подтвердила его догадку.

 - Кое-что я, кое-что подсказал Нефтех, напомнив былую славу индийского похода. Как близко могут подойти твои корабли к стенам Агригента?

 - Если ты о высадке солдат, то я здесь уже думал и должен признаться тебе Александр безнадежная эта затея. Мол, надежно перекрыт цепями, возни с которыми будет ой как много, да и толку мало. Пробив проход, мы потеряем много времени, и пунийцы уже будут ждать нас. Войдя в бухту и высадив солдат, мы потеряем фактор внезапности, с помощью  которого мы в основном и брали города индов. К тому же порт надежно прикрывает мощная стена с очень маленьким промежутком свободного пространства. Солдат на нем перебьют в два счета, стоя на гребне стен. Нет взять Агригент можно голодом или изменой.

  - Хватит с меня Сиракуз и Тарента, после них уже многие говорят, что царь Александр разучился брать крепости как честный воин.

 - Ну, это кто говорит. Те, кто сами не взяли ни одной крепости. Я лично считаю, что все способы хороши и важен лишь результат – воскликнул критянин и вскочил с места и  заходил по палатке.

 - Успокойся, – миролюбиво сказал царь, – я  никого не хотел упрекнуть. Да победа важна, но я о другом. Не стоит, ли нам отойти от ставшего привычным шаблона по высадки солдат. Может стоить несколько, изменить условия и тогда крепость можно будет взять с моря.

 - Не понимаю тебя государь - признался мореход.

 - Покойный Пердикка внес предложение с перекидными мостками для борьбы против карфагенян на море. А если расширить их применение?

 - То есть ты хочешь, что бы эти мостки мы сбрасывали на крепость – удивленно произнес наварх.

 - Совершенно верно! Поэтому я и спросил тебя, как близко ты можешь подвести свои корабли к стенам крепости. Сбросив штурмовую лестницу с корабля и под прикрытием стрелков, солдаты свободно взойдут на стены города.

 - Ты гений Александр! - восторженно воскликнул Неарх. - Позволь мне отдать приказ о начале штурма.

 - Город твой Неарх – милостиво произнес властитель довольный столь хорошим завершением беседы. Мгновенно уловив новый замысел, критянин уже мчался к флотилии, на ходу обдумывая свои приказы.

 - Ты был прав Нефтех -  сказал Александр, как только критянин покинул его палатку.

- Неарх  моментально уловил суть задачи, и теперь сам доведет ее до логического завершения.

 - Кого ты думаешь поставить во главе десанта, государь.

 - А, что это столь важно? Можно поставить Селевка, можно Эвмена, а можно Эврилоха.

 - Я бы порекомендовал Деметрия, государь. Он жаждет воинских подвигов под твоим руководством. Сейчас ты его кумир и это следует использовать. Выполняя твои приказы, сын Антигона  привыкнет подчиняться тебе и в дальнейшем будет полностью в твоей воле.

 - Что-то ты говоришь загадками, жрец. Выкладывай, что у тебя против него.

 - Против него нет, а вот отца его, стратега Антигона я очень опасаюсь – вкрадчиво произнес Нефтех и Александр тотчас недовольно дернул щекой и отвернулся. Владыка Ойкумены не любил намеки на заговоры за его спиной.

 - Что ты имеешь против него? – раздраженно бросил он египтянину.

 - Только свои предчувствия, - смиренно произнес тот. – Антигон единственный из старых стратегов у кого есть на тебя обида, и кто может причинить тебе серьезное беспокойство.

 - И только? – несколько разочаровано спросил монарх, но египтянин хорошо слышал то, что не было сказано.

 - Нет, еще есть смутные намеки, в которых я не могу быстро разобраться.

 - Так разберись и доложи.

 - Не изволь беспокоиться повелитель, все будет сделано как можно быстрее – поспешно заверил Нефтех и по кивку царя покинул  его палатку.

 - Все-таки хорошо, что рядом есть преданный человек, который не будет спать, когда ты спишь, и не будет праздно отдыхать, пока ты развлекаешься - подумал про себя Александр, глядя в спину уходящему жрецу.   

  Неарх рьяно взялся за дело и вскоре в строгой секретности, царские плотники уже колотили особые штурмовые лестницы, к которым кузнецы уже выковали особые крюки.  Для полной свободы рук Неарха, царь решил организовать отвлекающую атаку, которую поручил наемникам.

  Откровенно презирая предателей, он спешил избавиться от людей уже предавших раз своего хозяина. Во главе них, Александр поставил стратега Селевка, чья звезда стала стремительно восходить после смерти Пердикки.

  В назначенный день, македонские баллисты и катапульты начали обстрел стен крепости, убивая людей, снося зубцы стен, заставляя все живое прятаться, прочь на время обстрела. В то же время, корабли Неарха курсировали вблизи стен порта, отвлекая на себя внимание Гимилькона. Суда подходили на выстрел из баллисты, но не обстреливали и не пытались прорваться через заграждение из цепей. Понаблюдав за ними, Гимилькон пришел к выводу, что корабли намерено, отвлекают на себя, его внимание от чего-то важного.  Когда стратегу донесли, что македонцы пошли на штурм, пуниец тут же приказал снять людей с обращенных к морю стен, оставив лишь сторожей возле мола.

Наемники с лестницами яростно атаковали стены города, получив обещание царя отдать его на их разграбление. Пунийцы смело защищались, кормя атакующего противника вместо золота и серебра, железом и кипятком.

  Как только Неарх получил сигнал от Александра, корабли сразу прекратили свое движение и разом устремились к пустым стенам. Выбрав участок стены, нависший над морской гладью, триеры встали впритык к нему и на стену разом обрушились штурмовые  лестницы.

  Тех немногих защитников, что еще охраняли стены, смел залп лучников, принявшихся методично зачищать гребни штурмуемых стен. Солдаты дружно полезли на стены, открывая в осадной истории её новую страницу. Высадив десант, триеры уходили прочь и на их место подходили другие, пополняя число штурмующих воинов. Двигаясь по стене, македонцы свободно достигли основных ворот и, перебив стражу, взломали их. В тот же момент, Неарх принялся прорывать заграждения у мола и после этого свободно высадил оставшихся воинов. Судьба Агригента была решена.

  Когда до Гимилькона дошли известия о действиях врага, он сначала не поверил этому. Однако звон оружия у себя в тылу и воинственные крики македонцев, быстро убедили его в правоте услышанного. Охваченный отчаянием и полной безысходностью своего положения, пуниец выхватил меч и ринулся в самый круговорот схватки, с надвигающимися со стороны моря македонцами. Отчаянно сражаясь, он пал под мечами солдат Деметрия. Зажатые с двух сторон, наемники начали дружно сдаваться, как только увидели гибель своего командира.

  Агригент пал к ногам Александра, завершив тем самым полное покорение царем Сицилии. Заняв город, македонцы уже не сильно церемонились с его жителями, объявив их рабами македонского народа. Многие обращались за милостью к царю, но монарх был не приклонен. Судьба противников македонцев должна была быть ясным примером для  всех остальных вольнолюбивых греков Сицилии и Италии.

  Отпраздновав победу, Александр через два дня отдал приказ войску выступать к Регию, не желая более оставаться на острове. К этому его подталкивали письма Кратера и неуемное желание быть всегда на острие атаки.

  Неарх получив очередную награду, уже вел свои корабли к Таренту, который отныне должен был стать основной базой македонского флота на этот период войны. Единственная остановка  его кораблей была Мессана, где они должны были помочь Александру переправить в Италию его войско.

  Стояло уже знойное южное лето, когда македонские солдаты во главе с царем, вступил на итальянскую землю. Регий встретил их с цветами и покорностью. К только что высадившемуся монарху была отправлена делегация лучших горожан, с приветствием и желанием присоединиться к новому союзу греческих городов, который  уже создал Птоломей.

  Кроме Лукании и  Калабрии к нему еще никто не присоединился, но стратег правильно считал, что это только начало. Прибытие Александра было лучшим аргументом агитации для вступления в него. Продвигаясь по Бруттии, македонец принимал делегации одного города за другим, униженно просящие монарха принять их во вновь созданный союз.   

  Единственный город, который отказался признать своих послов к Александру, был Кротон. Македонцы простояли у его стен около двух недель, демонстрируя силу и мощь царского войска. С тоской смотрели кротонцы, как враги топчут их посевы и разоряют сады. Став большим лагерем, Александр приказал готовиться к штурму, дав жителям города небольшую отсрочку.

  На глазах у изумленных жителей, македонцы собрали свои баллисты и провели пробные выстрелы своими огненными снарядами, в качестве цели избрав богатый приусадебный дом невдалеке от городских ворот. Строение загорелось с первого попадания, занявшись ярким пламенем от второго, и вскоре полностью заполыхало на виду у всех горожан. Этого было достаточно, что бы в Кротоне произошли перемены и своих прежних правителей со связанными руками кротонцы доставили в лагерь к македонцам. Не желая портить общую картину казнями, Александр приказал отправить их в Пеллу в качестве заложников от строптивого города.   

  Кратер, используя вынужденную задержку Александра в свою пользу, решил ускорить  хлопоты Птоломея по объединению городов Великой Греции в единую лигу. С этой целью, он двинул основную часть своего войска в Кампанию, которая единственная из областей упорно не желала внимать доводам сладкоголосого Птоломея. Причиной тому были давние амбиции каждого из  городов, претендовавшие на верховную власть в Кампании.

  Птоломей полностью исчерпал все аргументы в своих переговорах, но упрямые кампанцы не желали ничего слышать о какой либо власти над собой. Кратер решил сочетать политику пряника и дубинки и без особых раздумий направил свои войска на кампанские поля. Бросив уговаривать упрямых жителей Кампании, Птоломей полностью переключил свои дипломатические усилия на самнитов. Эти гордые и храбрые племена, долгие годы воевали с Римом и Кампанией с переменным успехом. После неуступчивых и заносчивых кампанцев, Птоломей быстро нашел общий язык с Гелием Эгнацием и даже заключил оборонительный союз двух стран. Самниты, потерпевшие совсем недавно жестокое поражение от римлян, остро нуждались в сильных союзниках.