- Это временное явление, – успокаивал его жрец – вскоре царю будет не до их щебетания, ибо в дело вступят индийские племена, которые еще не покорялись не одному захватчику. Вспомни Семирамиду, Мадия и Дария. Никто из них не смог надолго удержать захваченные земли за Индом, всегда оставляя эту реку естественной границей между царствами. Я всем своим нутром чувствую наступление жарких дней, в которых царю будет не до комплиментов. Так пусть же правитель насладиться миром и покоем в тихой Нисе, перед тем как окунется в омут сражений.

 - У тебя испортилось настроение, и разлилась жечь, Нефтех. Ты видишь то, чего не видит никто – возмущенно бросил гадателю Эвмен.

 - Нет, господин. Просто я отчетливо вижу знаки судьбы, которых твои усталые глаза не желают видеть.

  Сказав свое пророчество, жрец улыбнулся и пожелал Эвмену хорошего отдыха, по которому войско действительно соскучилось после изматывающего горного перехода.

  Царь задержался в городе на десять дней, принеся жертвы богам и проведя в Нисе гимнастические игры в честь обнаружения виноградной лозы бога Диониса. Александр был как всегда неудержим и стремился побывать всюду и везде, но каждую ночь его ждала молодая жена, дабы насладиться любовью крепко связавших два любящих сердца.

  К удивлению македонцев, царь не бросил азиатку, а продолжал любить ее со всем пылом молодого повесы. При этом Александр всячески старался просвещать юную согдийку, с жаром читая ей наизусть отрывки из «Илиады» Гомера, рассказывал  свою родословность со стороны отца и матери, пылко объяснял греческие мифы и легенды.

  И здесь ученик Аристотеля нашел талантливого слушателя, которому было  интересно слушать все, что выходило из уст ее кумира. Так они проводили вместе те короткие часы, которые царю удавалось выкроить из своего бешеного распорядка дня.

  Роксана, воспитанная в условиях иной культуры сильно ревновала Александра ко всем македонцам его войска, которые своими делами похищали у нее супруга, оставляя юную царицу грустить в золотой клетке. И молоденькой азиатке было невдомек, что она еще счастливый человек, ибо может лицезреть своего мужа каждый день, тогда как родная мать македонского полководца распрощалась с Филиппом вскоре после своей свадьбы на долгие несколько месяцев боевого похода.

  Согдианка быстро опровергла миф о неряшливости азиаток, продемонстрировав македонцам свое желание ежедневного омовения и купания в теплой воде раз в семь дней. К этому же, по ее настоянию пришел и Александр, имевший привычку не мыться по целому месяцу, совершенно не обращая внимания на специфический запах своего тела.

  Продолжая носить персидскую одежду, Роксана иногда украшала себя греческим хитоном, вызывая восторг молодого мужа, особенно при их ночных свиданиях, которые вскоре проявились в конкретном виде. К огромной радости македонца Роксана понесла, о чем стало мгновенно известно при дворе. Не желая зря рисковать своей половиной, Александр оставил в Нисе весь свой походный двор, под прикрытием солдат Клита, до полного окончания своего похода.

  Однако все хорошее имеет свойство, быстро кончатся, так в один миг закончился македонский отдых Нисе. Неуемная натура царя брала свое и, разделив, войско на две колоны  Александр направился на юг, строго держась течения Кофена. Те, кто переправился на южный, пустынный и дикий берег реки, находились под командованием сразу двух стратегов; Гефестиона и Пердикки. Первому досталась легкая кавалерия, второму вся пехота. Сам Александр двигался по более обжитому и возделанному северному берегу не испытывая особых трудностей с провиантом. Царь оставил за собой фалангу, выделив конницу под командование Кена.

  Подобное разделение на две колоны было своеобразной реакцией македонца на реплики Эвмена о предстоящих трудных боях с индами. Царь прекрасно помнил всю свою недавнюю борьбу с согдами и поэтому решил применить хорошо проверенную тактику нескольких самостоятельных частей единого войска. Они шли порознь друг от друга, но  имели постоянную связь и всегда могли оказать друг другу необходимую помощь. Одновременное появление македонцев в нескольких местах, не давало противнику возможности объединиться для совместной борьбы против пришельцев.

  Главными противниками македонцев на пути к Инду были племена ассакенов, аспасиев, кафеев и малов. Разрозненные по своим крохотным царствам и городам, они тем ни менее были серьезным препятствием для македонцев.

  Пердикка уверенно продвигался вдоль реки, не встречая особого сопротивления со стороны царька ассакенов Астиса. Его главный город находился при впадении Кофена в Инд и носил название Пушкалавати.

  Гордые ассакены встретили врага во все оружие, отказавшись открыть ворота города перед конницей Гефестиона. Македонские кавалеристы смогли только обстрелять крепость из луков и  терпеливо дожидаться подхода Пердикки с основными силами пехоты. Осмотрев окрестности города, Пердикка сразу убедился, что Пушкалавати является прекрасно укрепленной крепостью, взять которую простым налетом было невозможно. Расположенная на верхушке холма при слиянии двух рек, столица имела мощную стену и оборонительный вал, в спешном порядке наращенный перед приходом македонцев. Верный питомец Александра Пердикка, всегда придерживался выбранной царем тактики устрашения местного населения и потому решил продемонстрировать индам силу македонского оружия.

  В спешном порядке царские оружейники изготовили два мощных тарана, которые под навесом из досок обтянутых кожей и шкурами, были доставлены к вратам города. Под прикрытием стрелков, закрывшись «черепахой» гоплиты направились к главным воротам города, подталкивая вперед творение своих оружейников.

  Засевшие на стенах инды никогда не видели столь диковинных машин и сообразили об их опасности, лишь, когда бараньи головы с грохотом начали сотрясать створки деревянные ворота их крепости. Немедленно на головы штурмующих македонцев посыпались камни и стрелы, но надежно прикрытые воины медленно, но верно громили городские ворота.

  Помогая пехоте, в дело вступили конные скифские лучники, которые наносили свои меткие удары, постоянно двигаясь вдоль городских стен. Это сильно ослабило обстрел со стороны защитников Пушкалавати македонских таранов, которые вскоре смогли пробить брешь в крепких городских воротах к ужасу ассакенов. Не ожидавшие столь быстрой развязки, защитники заметались по городским стенам, не зная, что следует предпринять.

  Царь Астис показал себя в этом случаи истинным воином. Не потеряв голову от возникшей паники, он лично встал перед трещащими под ударами таранов створками ворот, показывая своим примером растерявшимися индам, где их место перед решающей схваткой. Видя столь яркий пример храбрости, ассакены устыдились своего страха и с новой силой обрушили свои стрелы и камни на головы нападавших по ту сторону ворот. Некоторые из них бросали на врагов глиняные кувшины с ядовитыми змеями, что вызвало легкую панику в македонских рядах.

  Подражая своему кумиру Александру, Пердикка постоянно находился в первых рядах атакующих македонцев, постоянно подбадривая штурмующих воинов своим громким голосом. Первой рухнула левая створка ворот, нехотя соскочившая с петель от очередного мощного удара бараньей головы. Падая вниз, она придавила несколько человек подпиравших до этого длинными шестами городские ворота в надежде удержать их еще некоторое время.

  Увидав открывшуюся брешь, позабыв про строй, в неширокий проем рванулась тяжелая пехота Горгия, грамотно прикрываясь  щитами от падающих сверху на них камней и стрел.  Перепрыгивая через тела придавленных воротами индусов, македонцы смело набросились на ощетинившихся копьями защитников крепости, не собиравшихся бежать от страха перед атакующими их гоплитами. Ободренные присутствием своего царя, ассакены храбро вступили в бой, с врагом яростно крича им гортанные проклятья.

  Завязавшаяся схватка в узком месте, моментально приостановила продвижение гоплитов Горгия вглубь города. Сгорая от нетерпения, Пердикка был готов сам броситься в атаку, но к этому моменту рухнула вторая половина ворот, до этого дополнительно укрепленная защитниками города несколькими подпорками.

  Добившись этого успеха, гоплиты сомкнули свои ряды и единой шеренгой ударили по индам. Не знающие тактики единого строя, ассакены сильно уступали македонцам в умении рукопашного боя, компенсируя ее на начальном этапе схватки отчаянной храбростью и бесстрашием смерти. Все это на некоторое время сдержало штурмующего врага, но затем смельчаки были перебиты копьями и мечами гоплитов и инды отхлынули от колючей стены смерти.

  Повинуясь крикам простатов, воины меченосцы вышли вперед и бросились на отступающую толпу солдат, безжалостно избивая ее. Напрасно Астис пытался остановить бегущих воинов, они не могли противостоять вышколенным походом профессионалам знавших только одно искусство убивать. Только маленькая горстка преданных воинов сгрудилась возле своего царя, решившего гордо встретить напавшего на город врага.

  Пробив мощным броском длинною пикой доспех воина царя Александра, Астис сумел прихватить с собой на сумрачные поля одного из врагов, прежде чем пал под мечами гоплитов, изрубленный ими на куски.

  С гибелью правителя, организованное сопротивление в Пушкалавати полностью прекратилось. Разлившись на множество мелких стычек между защитниками города и македонцами, они неизменно заканчивались победой последних.

  По приказу Пердикки город был полностью разрушен в назидание остальным племенам, за нежелание покориться новому владыки. Урок не прошел даром и уже следующий городок на пути македонцев встречал их с открытыми воротами. Местный правитель Сангай снискал доверие стратегов подобным поведением и безропотным предоставлением захватчикам провианта, с которым на южных берегах Кофена было трудновато.

  Примерно такая же картина была и на пути движения царских войск по северному, гористому берегу реки, что значительно затрудняло движение конницы.

  Верный своей тактике внезапного нападения, Александр во главе всей македонской конницы и восьмьюстами македонских пехотинцев, посаженных на коней, стремительно атаковал главные силы аспасиев вышедших ему навстречу из своего главного города. Не выдержав стремительного кавалерийского удара, пехота индов дрогнула и была загнана внутрь города, при этом ранив в плечо самого Александра.

  Город был окружен двойной стеной, что не особенно смутило македонского царя. Расположившись лагерем у стен города, македонцы запаслись лестницами и на другое утро атаковали его.

  Солдаты Александра без труда преодолели наружные стены, затем также легко овладели второй стеной, после чего индийцы через городские ворота бросились бежать в горы. Разгоряченный боем и их непокорностью, царь дал приказ солдатам никого не щадить и множество аспасиев погибло во время бегства от стрел и копий скифской кавалерии, которая преследовала беглецов до самых гор.

  Осмотрев захваченный город, Александр, был крайне разочарован в нем и приказал  македонцам разрушить его до основания. Подошедшие осадные мастера с легкостью исполнили пожелание владыки, обратив в прах все кирпичные строения индов. И снова расчет на страх перед столь жутким возмездием полностью оправдал себя, два остальных города аспасиев выразили полную готовность признать власть грозного властелина, явившегося на их головы из-за синих гор.

  Оставив для наведения порядка в покоренных городах Кратера с тяжелой пехотой, Александр повел оставшееся с ним войско в горы на северо-восток, куда успел бежать аспасийский правитель. Едва преодолев значительное расстояние, македонцы заметили клубы дыма и языки пламя над стенами еще одного города аспасиев. Узнав о приближении врага, царь аспасиев решил оставить Андаку, предварительно отдав приказ сжечь город. Раздосадованный столь явным непокорством, Александр приказал преследовать беглецов, которых легкая кавалерия буквально расстреляла своими луками, не покидая седел.

  В этот день особо отличился Птоломей. Двигаясь с небольшим отрядом, он заметил на одном из холмов предводителя аспасиев, и храбро атаковал его, ничуть не смущаясь численного перевеса над ним со стороны индов. Лично возглавив атаку, македонец сумел пробиться сквозь ряды воинов, вступил в схватку с индийцем и нанес ему смертельную рану в бедро, от чего тот и скончался.

  Увидев гибель своего царя, аспасии желая отомстить за него, принялись с остервенением метать копья в Птоломея и в свою очередь ранили его в грудь. Неизвестно как долго смогли бы противостоять их яростной атаке, окруженные со всех сторон македонские гоплиты, если бы не помощь Александра, который во главе с катафрактами, заметив горестное положение своего стратега,  быстро атаковал индов и  перебил их всех до единого.

  Продолжая стремительное движение, македонцы вскоре вышли к другому городу аспасиев Аригею. Не желая признавать власть македонян, жители этого города, занимавшего стратегически важное положение, в спешке оставили его, предварительно сжигая все постройки. Только рыжие клубы огня, весело лизавшие свою добычу, приветствовали Александра через широко распахнутые деревянные ворота города. Дождавшись, когда пламя утихнет и, оценив столь выгодное расположение поселения, царь приказал Кратеру восстановить город, обнести его стеной и поселить в нем непригодных к службе солдат - ветеранов.

  Продолжая преследовать аспасиев, Александр продолжил свой поход в горы, где смогли укрыться беглецы из не покорившихся ему городов. Высланные вперед скифы разведчики донесли царю о множестве костров замеченных ими на горном склоне, общее число которых значительно превосходят число войск, которыми располагал царь на данный момент.

  Несмотря на это полководец решил быстрее атаковать аспасиев, так как дальнейшее промедление было только на руку противнику. Царь разделил войско на три части, доверив командование двумя другими отрядами Птоломею и Лисимаху. Увидев малочисленность подошедшего к ним врага, индийцы спустились с гор в долину и вступили в бой с противником. Александр легко одержал в этом бою победу, связав врагов фронтальным боем фаланги, тогда как Птоломей и Лиссимах обойдя аспасиев со стороны холмов, прочно замкнули кольцо смерти, из которого мало кто смог ускользнуть из этого окружения.