- А ведь Нефтех был прав в отношении левого фланга, – подумал про себя Александр. - Интересно кто ему об этом рассказал. Ведь Эвмен не был на военном совете, когда обсуждался этот вопрос.

  Согласно принятому плану будущего сражения, на левом фланге располагался Пармерион и именно за него в предстоящей битве больше всего и опасался Александр. После недолгого раздумья, он решил подкрепить его молодым Кратером, успевшего показать себя с лучшей стороны.

  Решив для себя эту проблему, Александр лег спать, дабы завтра, твердо вершить судьбу половины мира.

                Глава II. Битва двух царей.

                Весь остаток ночи перед битвой, начальнику персидской конницы Мегабизу не спалось. Дурные предчувствия охватило его после ночного кошмара. Исчезновение Луны здорово повлияло на его душу, хотя всезнающие маги пытались доступно, объяснять персам о столь необычном природном явлении как лунное затмение. Заумные слова остались заумными словами так и не принесшие душевного успокоения и уверенности, отчего Мегабиз долго не мог заснуть, ворочаясь на своей широкой походной кровати.

  Даже, несмотря на то, что царь царей и собрал огромное войско под Гавгамелами, и все вельможи и маги сулили ему скорую победу над македонцем, подлый червь сомнения терзал душу перса.

  Присутствуя на военном совете, он отдал должное основной задумке Бесса и Мазия. Правильно расположив огромное персидское войско на равнине, они намеривались связать Александра боем в центре, одновременно сдавив его с двух сторон мощными ударами тяжелой кавалерии. Рассудив, что македонец вновь подобно Иссу, попытается прорваться к Дарию, полководцы выставили перед царем мощный заслон из индийских слонов, отборной персидской пехоты и греческих наемников.

  Царь Дарий назвал персидских копейщиков своими родственниками, и в знак этого у каждого из них на копье было расположено золотое яблоко. Греческих наемников шахиншах одарил выплатой вперед полугодового жалования и щедрыми обещаниями всевозможных благ, в случаи скорой победы. Каждому из погонщиков сухопутных гигантов персидский монарх пожаловал по серебряному браслету, обещав после битвы поменять их на золотые. Командирам правого и левого крыла Бессу и Мазию, Дарий ничего не обещал, так как они уже имели славу и почет чуть меньше царских, и должны были сражаться за свои привилегии.

  На совещании, Мазий представил царю Мегабиза как одного из начальников ударного конного соединения, чьим усилием персы должны были пробить железный македонский заслон и окружить противника. Мегабаз ранее неоднократно встречался с Кодоманом, но никогда еще не имел столь близкой беседы как сейчас. Статный молодой перс, очень понравился царю царей, своей уверенностью в силе своей конницы и твердом обещании развалить строй противника чего бы это ему не стоило. Слушая молодого военачальника, Дарий отчетливо видел, что сказанные слова не пустая похвальба перед великим царем, и не обычная придворная бравада, на которую так падки придворные щеголи, и которой столь охотно верят слабые монархи. Нет, эти слова говорил человек твердо уверенность в своих силах и готовый ответить за их правдивость собственной головой.

 - Рад, тому, что вижу в своем войске столь достойного представителя персов, который не боится македонца и готов прогнать его до самого моря – довольно произнес Дарий, после знакомства с командиром каппадокийского крыла кавалерии.

 - По нашим данным, против тебя будет стоять Пармерион, воин славный и  могучий. Он одержал не одну победу за свою долгую военную жизнь. Сможешь ли справиться с ним?

 - Мои доблестные кавалеристы разобьют и Пармериона и даже самого македонского царя, если на это будет воля Ахамуразды – не раздумывая, ответил Мегабиз.

  От этих слов взгляд Дария потеплел, ибо примерно так же говорил он Артаксерксу  Охру, когда тот отправлял в поход  на кадусиев, своего молодого родственника Дария Кодомана. Тогда он одержал убедительную победу над восставшими и получил в благодарность целую сатрапию.

  С самого начала войны, безуспешно искал царь царей полководца, которому можно было бы смело вручить судьбу страны. Сначала им был Харидем, затем Мемнон, после Бесс, но никто не согревал так озябшую царскую душу столь откровенной уверенностью в победе как открытый им Мегабиз. Если первые двое были наемниками, а Бесс царедворцем, то начальник каппадокийцев не лебезил и не старался угадать желание царя.

 - Может и впрямь поставить его против Александра, что бы показал свою храбрость и удаль. Хотя нет, - с жалостью думал Дарий, – смертельно оскорбиться Бесс, который неоднократно хвастал, что  сам разгромит македонца и принесет царю его голову. Нет, нельзя сейчас в столь опасный момент сеять зло между знатными вельможами. Значит, придется оказать ему свою милость в другой раз, когда я буду, не столь зависим от сатрапов.

 - Скажи храбрый Мегабиз, сможешь ли ты управлять сатрапией, если я тебе прикажу?

 - Смогу, царь царей, но я бы охотнее  воевал бы с моими кавалеристами против врага на наших равнинах, которые созданы для открытого боя.

  И вновь сердце царя потеплело от слов молодого перса. Мегабиз желал воевать подобно истинному воину, а не властвовать, как мечтал любой царедворец. Кроме этого, перс попал в слабое место царя. Опасаясь повторения трагедии Исса, где из-за тесноты персы не могли полностью развернуть свои силы, и были вынуждены биться в теснине, Дарий специально отыскал широкую равнину для всеобъемлющей битвы. По специальному царскому приказу, на равнине под Гавгамелами были убраны несколько холмов для того, что бы персы в полной мере могли использовать свои серпоносные колесницы. К ним Дарий питал сильную слабость и считал, что именно они помогут сокрушить македонское войско.

 - Что ж Мегабиз, я доволен тобой и надеюсь, что твои слова не разойдутся с делом во время битвы. Если все будет, так как ты мне говоришь, то в награду за победу ты получишь в правление Сузиану. Но не ранее, ведь я справедливый правитель – многозначительно поднял палец Дарий.

 - Мне дорога будет любая награда из твоих рук великий царь, но не стоит раздавать их пока, не свершилось дело.

 - Ты абсолютно прав Мегабиз, иди к своим коникам и пусть удача сопутствует тебе.

  Этот разговор проходил за сутки до сражения, когда разведчики донесли о выдвижении на равнину македонских войск, и в персидском стане была объявлена тревога. Мегабиз отправился в войска, которые уже выходили на равнину и занимали свои места. Долгожданны враг, наконец, то пожаловал, и теперь все решало искусство войны и личная храбрость солдат.

  Лунное затмение не сильно смутило кавалеристов Мегабиза в отличие от других. Перс сразу пресек всякое волнение, объяснив затмение как победу светлого бога Ахамуразды над девами, чьим символом издавна была Луна. Узнав это, кавалерист восторженно приветствовали угасание светила и огорчились его воскрешением. Ловкий  перс тут же заявил о милости верховного бога к поверженному врагу, чем вновь вызвал восторг и уважение у своих подчиненных.

  Каппадокийцы в отличие от других частей спокойно перенесли эту ночь и даже смогли выспаться, что нельзя было сказать об остальных. Большинство персидских войск либо дремало в пол глаза, либо вообще не спало, чем сильно снижало свою готовность к битве.

Вместе с Мегабизом на правом крыле войска располагалась тяжелая персидская конница во главе с Олаферном и Атропатом с армянскими кавалеристами. Впереди них были выставлены колесницы с серпами на колесах так любимые царем, но к которым с большим сомнением относились многие из командиров.

  С другого края виднелись колоны бактрийских и согдийских кавалеристов во главе с Бессом и Сатибарзаном. Их также поддерживала персидская конница во главе с Зопиром, опытным кавалеристом имевший за своими плечами не один поход. В центре на своей  красочной колеснице возвышался Дарий, которого было прекрасно видно издали. Он сиял подобно лакомому куску, на который персы хотели поймать Александра исходя из его действий при Иссе. Впереди него стояли копейщики персы, некое подобие македонских  сариссофоров, прикрытые по бокам греческими наемниками. Между центром и крыльями в большом количестве были расположены всевозможные части из всех народов, населявших персидское царство. Дополняли картину индийские слоны, гордо стоявшие посредине центра. Их прислал царю верный союзник и друг раджа Сангай для победы царя над его врагами македонцами.

  Мегабиз был готов к битве и к возможной смерти. За день до битвы он отослал в Сузы верного слугу, который в случаи его смерти, должен был позаботиться о новой наложнице персидского воителя. Имея законную жену и детей, Мегабиз недавно приобрел в одном из притонов Персиполя юную танцовщицу гречанку шестнадцати лет отроду. По персидским  канонам она уже была взрослой девушкой и годилась для плотских утех.

  Еще совсем ребенком ее продали в рабство после падения Фив, определив ей судьбу танцовщицы. Ее неоднократно перепродавали, пока она не очутилась в Персиполя в одной из школ танцовщиц. Здесь она постигла все азы жизни и однажды, во время выступления перед важными гостями приглянулась Мегабизу. Он выкупил ее у хозяйки и поселил в одном из своих домов в Персиполе, благо вся его семья жила в Сузах.

  От пламенного  увлечения перса, девушка оказалась в положении и должна была в скором времени родить. Именно ее и будущего ребенка Мегабиза должен был охранять  старый слуга в случаи смерти господина. Он имел на руках большую сумму денег и закладные на недвижимость, что позволило бы  безбедно просуществовать танцовщице несколько лет. Звали девушку Антигоной, и имела она ярко рыжие волосы, чем собственно и привлекла к себе внимание персидского вельможи.

  Отгоняя скверные мысли, Мегабиз выстраивал своих конников в большую колонну готовую ударить по врагу в любую минуту. Каппадокийцы  уверенно занимали свое место, приветствуя короткими криками своего любимого командира. От этого у Мегабиза сразу пропали темные мысли сомнения. Глядя на своих орлов, командир в свою очередь заряжался уверенностью в скорой победе и теперь уже сам  с нетерпением жаждал схватки с македонцами.

  Конные крылья персидского войска хищно нацелились на врага, любой ход которого грозил обернуться разгромным поражением для него. Уверовав в мощь собранного войска, Дарий с вальяжностью сытого кота наблюдал за македонцами. Однако царь Александр не захотел считать себя маленьким глупым  мышонком.

  Внимательно оглядев монументальное построение своего противника, он быстро нашел единственно верное для себя решение в этом  заведомо проигрышном положении. Видя огромное число врагов, полководец смело решил атаковать самого персидского царя, по-прежнему видя в этом свой единственный шанс в столь неравной битве.

  Вновь, как и при Иссе основной удар наносили конные гейтеры во главе с самим Александром. Приняв окончательное решение, он начал стремительно перестраиваться,  выходя на нужный угол атаки. И пока персы с презрением наблюдали за маневрами своего противника, бронированный клин македонской кавалерии пошел в атаку. Это было сделано ими столь искусно, что поначалу враг ничего не понял.

  Сиротливо стоявшие перед громадным количеством персидских воинов по центру македонцы, неожиданно для врага стали смещаться влево, как бы желая избежать столкновения с персами на равнине и отойти к холмам, где нельзя будет в полную силу использовать силу, столь любимых царем серпоносных колесниц. Пользуясь замешательством персов, которые с недоумением наблюдали за всеми маневрами македонцев, Александр уверенно сдвигал свои войска, одновременно как бы развертывая их на шестьдесят градусов.

  Первым от созерцания и нерешительности очнулся Бесс, который бросил против приближающихся к нему врагов конницу Сатибарзана. Поднимая за собой густой шлейф пыли, тяжелые бактрийские всадники рванулись на македонцев, под монотонный стук панцирной защиты лошадей. Почти одновременно с этим, Дарий отдал приказ о наступлении своим колесничим. На ходу, сориентировавшись в перемене места врагом, персы лихо стали заводить коней с тем расчетом, что бы при сближении нанести македонцам максимальный ущерб. Мегабиз отчетливо видел, как столкнулись противники, и все затянуло пылевым столбом.

  Не желая отставать от остальных, и выбрав себе врага, в дело вступил и правый персидский фланг.

 - Вперед! - приказал своим конникам Мазий, указывая своей саблей на продолжающий свое перемещение перед персидскими силами македонский строй. И вот уже, гортанно крича и заводя себя на яростную схватку, правый рукав кавалерии персов устремился на врага.

  Вперед вырвались легковооруженные всадники Атропата, которые в считанные минуты проскакали до противника и сошлись с ним в яростной схватке. Левый македонский край  прикрывала союзническая конница, состоявшая из опытных фессалийцев и фесропов. Схватившись в рукопашную с противником, они старались навязать затяжной длительный бой, одновременно пытались прикрыть отходившую вправо фалангу Пармериона.

  Фессалийцы удачно отбили атаку легких всадников Атропата, но ничего не смогли противопоставить тяжелому клину Олаферна. Бронированная конница с хрустом опрокинула греческий заслон и обрушилась на солдат Пармериона. Щитоносцы мужественно бросились прикрывать фланг гоплитов от разящего удара персов, жертвуя собой ради спасения других. Конники, яростно атакуя, буквально разорвали строй гипаспистов, но тут же сами подверглись боковому удару второго крыла пехоты союзников во главе с Кратером. Заранее выстраивая картину предстоящей битвы, Александр позаботился о дополнительном прикрытии своего рискованного маневра, в виде второго крыла пехоты, которое при прорыве врага надежно закрывало тыл основной фаланги сариссофоров.

  Подобную новинку еще никто ранее никто никогда не предпринимал, и это стало очень неприятно неожиданностью для атакующих персов, которые рассчитывали на полную победу после мощного кавалерийского прорыва основного строя своего противника. Вместо этого теперь им предстояло вновь в ожесточенной схватке прорвать строй или попытаться обойти его. Облегчая задачу Олаферна, на пехотинцев Кратера обрушились каппадокийцы Мегабиза. Разбросав остатки фессалийцев, персидское конное войско всей своей массой ударило по  новому македонскому заслону.