- Так что же ничего не делать.

 - Успокойся - ледяным тоном произнес жрец – хочешь, помогу?

 - Ну, давай – и в следующий момент получил звонкую затрещину по лбу. От столь подлого удара кардиец отлетел от Нефтеха, затем петухом бросился на обидчика.

 - Смирно! - зычным командирским голосом рявкнул жрец и от неожиданности Эвмен застыл на месте.

 - Вот так оно лучше, - совсем обыденным тоном продолжил беседу жрец – заговорщиков надо брать в самый последний момент, когда они полностью проявят себя и не смогут отвертеться от своих действий.

  Эвмен обиженно сопел, но период возбуждения прошел, и молодой человек стал думать.

 - Кто знает про этот ход? – включился он в размышление.

 - Думаю, что лучше об этом спросить Хефрена. У него напряженные отношения с Манефоном и он не откажется убрать нашими руками своего противника.

 - А откуда придут заговорщики? – продолжал свою мозговую деятельность Эвмен.

 - Хороший вопрос. Скорей всего из-за реки, ведь недаром Анхен интересовалась дворцом Сети. Значит так; я иду к Хефрену и выясняю все относительно хода, а ты  готовишь ударный отряд конницы и желательно с лучниками.

 - Зачем?

 - После объясню, у нас мало времени.

 - Я возьму с собой Пердикку – известил друга Эвмен.

 - Правильно, лихой рубака в таком деле не помешает. Разделимся на два отряда и попытаемся успеть.

  Все дальнейшие события в воспоминаниях карийца слились в одну длинную плохо вспоминаемую череду событий; быстрая чехарда приказов, бешеная скачка по спящим Фивам и, наконец, обнаружение потайной двери ведущей в подземелье храма Осириса.

  Эвмен окончательно пришел в себя, лишь ощутив на своем лице приятную водную прохладу Нила, возле которого македонцы встали  в засаду. Он отчетливо слышал тяжелое дыхание лучников, возбужденных быстрой скачкой и напряженно всматривавшихся во тьму противоположного берега, откуда по убеждению Нефтеха должны прибыть гости.

 - Порядок, - услышал кардиец за своей спиной сотника конных лучников, – мы не нашли следов около потайной двери, значит гости еще не прибыли.

 - Давно пора бы – шепотом ответил Эвмен, прекрасно зная как далеко, может радоваться человеческий голос над водой реки. И словно накаркал, ибо в следующий момент все отчетливо услышали плеск весла и скрип руля со стороны реки.

  Сотник  взмахнул рукой, и стрелки послушно натянули свои тетивы луков в сторону реки. Часть конной сотни  поспешила поджечь свои стрелы в тщательно закрытой плащами плошке, и разом выпустили их в воздух в сторону подозрительных звуков.

  Их  свет моментально осветил стоявшим в засаде македонцам, две большие речные барки гребущих прямо на них из тьмы ночи. Определив место, положение своего скрытого врага, стрелки незамедлительно обрушили новый залп огненных стрел, теперь уже метя в сами суда, застывших в удивлении от подобного фейерверка. Горящие стрелы воткнулись  в  деревянные  борта судов, создав этим отличную подсветку во мраке ночи.

Теперь все дело было в быстроте стрелков засады. Спрятанные в ночи, они били наверняка по хорошо освещенным целям, оставаясь неуязвимыми для наемников.

  В рядах, переправлявшихся через Нил греков, сразу возник переполох. Стрелки методично выбивали их одним за другим, целясь в первую очередь в гребцов и рулевого.

  На одной барке с этой задачей македонцы справились прекрасно; рулевой был убит в числе первых, количество гребцов значительно уменьшилось и вдобавок ко всему, от горящих стрел на корабле вспыхнул пожар. Стрелки грамотно выбивали каждого, кто пытался пробиться к рулю, и нещадно нашпиговывали стрелами мечущихся вдоль борта людей. От этого барка потеряла управление, и ее понесло по течению реки на север.

  На второй греки оказались более сплоченными. Несмотря на быструю гибель рулевого, греки поспешили прикрыть гребцов своими щитами, и корабль стал энергично пробиваться к берегу. Македонцы нещадно обстреливали плывущую на них барку, их стрелы находили свои цели, и корабль горел, но все равно он продолжал неумолимо приближаться к берегу.

  Яростная дуэль с неизвестным исходом продолжалась между врагами, до тех пор, пока барка не подошла на бросок копья. Тогда на помощь лучникам поспешили копейщики, чьи метательные орудия, брошенные мощной рукой,  насквозь пробивали щиты греков и находившихся за ними  гребцов. Барка чуть - чуть не дошла до берега, когда она окончательно не потеряла управление и охваченную огнем, ее тоже повлекло речное течение. Находившиеся в ней воины принялись прыгать за борт, спасая свои жизни.

  Многим из них не повезло, они приняли смерть от воды, куда ушли под тяжестью своих доспехов, крокодилов привлеченных движением в воде и македонских стрел продолжавших сыпаться нескончаемым дождем. Тех же, кто сумел обрести под ногами твердое дно, и пытались выйти на берег, там  уже встречали катафракты.  Македонцы не брали в плен, безжалостно убивая всех участников ночного сражения.

  Пока Эвмен и Нефтех творили избиение наемников, царь Александр уже находился в храме. Манефон, вместе с другими верховными жрецами Фив, торжественно приветствовали молодого полководца в стенах храма Осириса.

  Светильники ярко освещали большое помещение, с мраморным постаментом посредине. На прибывшем Александре была лишь белая накидка и простая холщовая рубаха с золотой царской цепью.

 - Братья жрецы! – начал вещать Манефон. – Сегодня ночью мы должны провести нашу мистерию, дабы вновь избранный фараон смог прикоснуться к великой книге жизни и смерти завещанной нам великим Гором.

  По знаку жреца Александр приблизился к постаменту и склонил одно колено. Сенуэр подошел к статуе Осириса и легким движением руки извлек из тайника в постаменте золоченую книгу, которую Манефон с трепетом возложил на постамент.  То было прекрасное творение древних египтян вдоль и поперек исписанное иероглифами.

  Встав по бокам от постамента, четверо жрецов громко запели свои гимны нагнетая обстановку таинственности и страха.  Встав за спиной Александра Манефон, раскинул руки, тщательно выговаривая слова заклятий.  Так продолжалось около минуты и у стоявшего слева от постамента  Менфтуэра, от напряжения потек пот.

Прекрасный замысел жрецов сгубила склонность к пафосности и излишней театрализации готовящегося убийства.

  Когда насладившись величием момента, Манефон выхватил и занес над головой царя каменную булаву, он не смог выполнить задуманный план. Где-то за спиной жреца щелкнула тетива, и македонская стрела пробила насквозь плечо верховного жреца. Его истошный крик оборвал жреческое пение и в один момент подбросил Александра на ноги.

- Берегись государь!! – раздался голос Пердикки, который в несколько прыжков преодолевшего крутой лестничный спуск и бросил царю его меч. Первым на изменение сценария отреагировал Сенуэр, который ближе всех стоял к Александру. Выхватив из одежды спрятанный там отравленный кинжал, он бросился к македонцу и со всего маху всадил его в холщовую тунику царя.

  К его удивлению лезвие лишь на треть вошло в ткань и остановилось уперевшись в нее, потеряв силу удара. На Александре была самая простая холщовая защита, тщательно проваренная во многих растворах соли, превратившей обычную материю в отличный панцирь. Ответ македонца был куда более убийственным. Ударом меча он проткнул Сенуэра насквозь и отбросил обмякшее тело на другого жреца, собиравшегося напасть на царя.

  Пердикка сильным ударом пробил бок Манефона старавшегося достать своим стилетом Александра и вступил в схватку с другими заговорщиками во главе с Ипувером, выскочившими из потайной двери, как только раздались крики. Всего их было около двадцати человек, и вначале они только мешали друг другу, но от громкого крика своего вожака они разошлись, открывая дорогу Ипуверу.

   В нем Пердикка встретил достойного противника. Египтянин ловко отбил выпад противника, нанес удар сам, и ловко увернувшись от меча македонца, опрокинул его на пол подлым ударом ноги. Оказавшись на полу, гейтер увернулся отпадающего на него меча, но быстро встать на ноги не смог, получив новый удар коленом в бок и со всего маху ударившись головой в стену. Ипувер радостно закричал, предвкушая победу, но вновь раздался щелчок тетивы, и тяжелая стрела, пробив горло египтянина, глубоко проникла в его легкие. Жрец буквально захлебнулся своей кровью, зашатался и получил молниеносный удар Александра буквально разрубившего грудную клетку врага.

  Пердикка был бывалым воином, поэтому, воспользовавшись милостью судьбы, он поднялся с пола и с громким криком бросился на жрецов. Вся эта  скоротечная сцена сильно подействовала на изнеженных детей храмов. Одно дело убивать исподтишка беззащитного человека и совсем другое дело отбирать жизнь у молодого воина в бою. К этому добавились стрелы лучников начавших падать на них сверху и, позабыв обо всем, жреческая рать дружно устремилась к потаенному ходу, который совсем недавно покинула.

  Александр грозно кричал от ярости, когда перед его носом Менфтуэр сумел захлопнуть дверь. Брань и удары мечом сотрясали каменную плиту, но все было напрасно, враги бежали.

 - Не гневайся понапрасну царь, – проговорил Пердикка, удерживая разящую руку македонца, – с той стороны их ждет Эвмен с лучниками и катафрактами.

  Действительно едва дверь раскрылась, и из нее показались беглецы, как мощный залп из стрел, встретил заговорщиков на пороге их спасения. Передние ряды были буквально снесены напрочь, и в числе их погибла Анхенсенамон. Две стрелы пробили ее грудь, задев легкое и сердце, от чего коварная красавица приняла легкую смерть. Уцелевшие были добиты катафрактами ринувшиеся сразу после выстрелов стрелков.

  Прошло некоторое время, и потайная дверь храма вновь открылась, явив взору Александра Эвмена вместе с воинами прошедшими тайною тропою от реки в храм. Царь радостно обнял всех своих спасителей, и приказал покинуть храм как можно быстрее, не желая, что бы посторонние узнали о случившейся здесь трагедии.

  Эвмен остался уладить кое-какие дела вместе с Хефреном, которого привез с собой Пердикка, для быстрого поиска входа в подземелье храма. Вместе с победителями не было Нефтеха, который в эту ночь прощался со своей страстной любовью, выбравшей столь опасный жизненный путь.

  На следующее утро в Фивах с изумлением узнали от скоропостижной смерти нескольких верховных жрецов столицы, найденных в своих постелях этим утром. Вновь назначенный царем верховным жрецом Ра Хефрен объяснил это участием жрецов в темных мессах, от которых их души отошли в царство Анубиса.

  Александр более не задерживался в Фивах. Раздав власть в древней столице египтянам и даже не оставив в городе гарнизона, юный полководец отправился в Мемфис.  Заканчивалась весна, и наступало лето нового года, в котором окончательно решался вопрос в споре за власть с Дарием. Вместе с македонцами город покинул и Нефтех. Он отказался от предложения Пердикки и Эвмена быть представленным Александру в числе спасителей царя. Не желая прослыть предателем в среде жрецов, и справедливо опасаясь их мести, египтянин решил остаться безызвестным героем, не отказавшись при этом от золотых талантов царя в знак благодарности за свое спасение.

  Так сложился тайный союз трех человек; Пердикки, Эвмена и Нефтеха у которого было очень большое будущее.

  А впереди была Персия.