В гостиной, где совсем недавно весело и довольно фривольно проводило время семейство Старза за картами, сейчас было тихо и практически отсутствовало освещение. Некоторая фривольность до сих пор имела место, потому что присутствующие здесь невероятно красивые женщины не озаботились лишним облачением, на них были наряды для сна.

Но сна не было ни у одной из участниц ночных посиделок. Мысли обеих были тягостные и тревожные, направленные в недавнее полное радости прошлое и блеклое будущее.

— Я не хочу так, — нарушила тишину обладательница волшебного золотистого цвета волос.

— Могла бы не озвучивать, теперь я прекрасно улавливаю не только твоё настроение, но и частично мысли, — ответила вторая красавица, чьи подвластные самим себе локоны огненного цвета переливались всполохами костра, создавая причудливые цветные узоры на окружающей мебели, стенах и потолке.

— Прекрасный подарок от нашего любимого мужа, не хочу, чтобы он был последним, — продолжила Златовласка.

— Согласна, подарок, как и сама форма дарения, удались на славу. Но это не главная ценность, что мы получили в последние дни, — согласилась Огневолосая.

— А я почувствовала что-то! — неожиданно с большим воодушевлением выкрикнула младшая сестра в браке, — Неужели правда?

— Так и есть! И не только у меня!

Улыбка старшей сестры в браке озаряла окружение не хуже её чудесных волос.

— Надо же… наконец-то… — обладательница янтарных глаз словно попыталась заглянуть в себя.

Вновь повисла тишина, но на этот раз она ощущалась иначе. Не была уже она такой гнетущей, в ней была вера в будущее и… уверенность в себе.

— И всё равно, — снова первой заговорила Ангелина, — вдруг это будет девочка. И я не увижу, как он держит её на руках?

— Знаешь ли, я тоже хочу девочку — мальчик у меня уже есть! У тебя в запасе ещё есть возможность, а у меня…

— Не прибедняйся, тебя вон — подремонтировали в вашей последней с Мирославом поездке.

— Подремонтировали? — брови наследной княгини поползли вверх.

Взгляды домни встретились и раздался… смех. Он изгнал из помещения тревогу, но решимость никуда не делась.

— Ты беременная вон сколько всего пережила, а какой у нас парень вышел ладный! — утвердилась в этой решимости Ангелина, — вот только…

— Он справится, — уверила Агнес, понимая ход мысли своей неродной сестры, — я подготовила бумаги о наследовании, инструкции по возможным вариантам развития событий. В конце концов дед примчится на выручку, как только до него дойдут новости.

— Может мы ещё и вернуться быстро сумеем…

— Такое не стоит исключать, давай оставим записку.

Они прошли в кабинет, где старшая жена оставила прощальное письмо для сына и отца. Младшая лишь нарисовала смешную рожицу, отправляющую поцелуй.

— Теперь мы готовы отправляться, — сказала Лина.

— Прямо в этом? — встала из-за стола Агнес, показывая свой безусловно прекрасный, но совсем открытый стан.

— Ну…

— Всё равно я пока не ощущаю никакой возможности.

— Тогда давай чего-нибудь накинем.

И так уж вышло, что многое надеть красавицам не удалось.

«Я чувствую!» — передала мысль Агнес из своей комнаты.

«Пробиваемся!»

***

Она была довольна. Невероятно довольна и напряжённо расслаблена. Таким странным определением сама оценивала своё состояние. Переживаемое ею на протяжении практически половины дня изрядно измотало, поэтому хотелось расслабиться — к тому и стремилась.

Но тот объём энергии, что был пропущен через неё, а часть всё ещё оставалась доступной и стремилась вырваться к ней, как самой слабой точке напряжения, просто не позволял ощутить желанную негу.

Подмывало действовать, но для этого было ещё равно.

Необычное состояние привело женщину к такой вспышке чувствительности тела, что любая одежда казалась ограничением свободы — настоящей тюрьмой, поэтому пришлось разоблачиться полностью.

И лежать по этой же причине совершенно было невозможно. Оставалось только ходить по широкой зале для приёмов в старом семейном поместье, которое сейчас практически пустовало. Здесь было легче дышать, чем в городе. А конкретно в этом помещении было лучше всего в доме. Тут просто не было мебели, которая сейчас не была уместна.

— А всё же, как всё удачно получилось, Ваше Сиятельство, — похвалила себя обладательница длинных чёрных волос, прикрывающих спину и попу настоящим плащом, — а тебе сначала не нравилось, что к тебе прицепился мужчина, который кроме как красотой твоего тела больше ничем в тебе особо очарован и не был…

Хитрая улыбка появилась на её лице.

— … поначалу не был очарован.

Она принялась вспоминать тот момент жизни, когда уже рассталась с ним, получив личное могущество, гарантирующее дальнейшие блистательные жизненные перспективы. Сначала она осваивалась с водой и льдом, а позже снова смогла ощутить то пугающее пустое тёмное пространство, что было её личным доменом.

Погрузившись достаточно, очень была удивлена, что пустота больше не такая пугающая. Да и не такая уж пустота. Здесь явно ощущалось постороннее, но знакомое присутствие. А главное — была связь, которой не было в реальном мире. Связь, что так удивляла её и даже немного вызывала зависть.

Немного разобравшись в предмете, пришло ещё одно понимание. Это даже не связь, а поводок, позволяющий чётко определить того, к кому он был пристёгнут. Вот только тянуть за него не получалось. Казалось, что на той стороне настоящий исполин и влиять на него нет возможности. Зато можно было использовать его способности и даже куда более эффективно, чем мог сам носитель.

Простая идея вначале зачать Сильного ребёнка превратилась в стойкий интерес к такому интересному мужчине. Уж вызвать ответную реакцию у такой увлекающейся натуры труда не составляло. Вот только выяснилось, что есть Игроки покрупнее.

Пришлось ввязываться в такую межмировую авантюру, чтобы создать проблем Богини и отвлечь. Альвы, демоны, Боги, технократы. Кто же знал, что удар не пройдёт и её собственный мир превратится в его тюрьму на десятилетие.

Но и тут она не сдавалась и насыщала пространство энергией, потому что Великая Матерь накрыла домен скорлупой, ориентируясь на Силу Мирослава, но не заметила самого главного факта — что энергетический базис принадлежал другому, а точнее другой.

— Даже твоё воссоединение с жёнами послужило мне на пользу. Ведь ваши упражнения укрепили не только ваши связи, а ещё насытили домен немалым количеством Силы. Ах, какая ты, Мариуца, молодец! Осталось только представиться в новом качестве новому семейству…

Морщинка на гладком лбу неожиданно омрачила её прекрасный лик.

— Только вот без сложностей не обойдётся… И в чём же мне появиться?

Вопрос истиной женщины позволил красавице вновь вернуть улыбку, потому что отвлёк от тяжёлых размышлений.

***

— Ну что же ты, могучий мой герой, рано сдаваться, — томный голос слегка срывался в рычание на подходящих для этого звуках, — неужели ты не хочешь больше порадовать свою единственную столь желанную?

В стеклянных глазах исхудавшего мужчины со впалыми щеками нельзя было разглядеть создание. Можно было бы удивиться, кому столь страстно нашёптывал голос, если только не видеть его обладательницу.

Розового цвета кожа, покрытая узорами, от которых с непривычки начинало двоиться в глазах и накатывала тошнота. Фиолетового цвета волосы и такого же, но куда более яркого светящегося оттенка глаза. Столь необычную внешность дополняли небольшие чуть загибающиеся к верху тёмные рога.

В такой фигуристой особе легко можно было узнать демоницу. Вполне привычная для их рода внешность, однако мало кто мог похвалиться, что видел подобную красоту вблизи… и остался жив. А похвалиться определённо было чем, потому что род этих необычных энергетических хищников предпочитал не обременять себя одеждой.

Женщина была обнажена, занимала будоражащую позу, состоящую вроде бы из одних только изгибов. Это демонстрировало прекрасное строение атлетичного и притягательного тела с выдающимися формами.

Но смотреть на это было некому. Лежащий под демоницей мужчина совсем не выглядел ценителем разрушительной красоты. Он вообще не пребывал в сознании, это умелая краснокожая бесовка пребывала в сознании своей жертвы.

— Ой, а ты всё трупиками промышляешь, — прозвучал другой чарующий женский голос.

Этот обладал таким будоражащим эффектом, что мог вновь сделать мужчиной глубокого старца, пускай и в последний раз.

— А ты всё такая же остроумная, — голос первой демоницы с приятного сменился на недовольный, — но выглядит он и правда неважно. Вряд ли сумею уже что-то вытянуть.

— Ох уж эти твои веганские веяния, Раксшсактана, нет бы сожрать такого аппетитного мужчинку, аха-ха, — смех темнокожей гостьи менял тембр с низкого на высокий.

— Нахваталась ты, Виршатанайра, слов из того бедного мира…

— Бедного на ману, но энергии там хватает… В людях, эх-х, — мечтательно вздохнула Вирша, — зато никакой конкуренции. Практически никакой, если ловить попаданцев вовремя. Но и разгуляться не получается. Идеальная площадка! Твой вожделённый Мир-роша сделал стоящий подарок.

— Тебе сделал, а мне ещё предстоит, — огрызнулась Ракси.

— Да-да, знаю. Ждёшь и веришь, что сможешь его найти. А пока даже не ешь разумных, только Зверей. Из разумных же учишься энергию Дара вытягивать при контакте. И тут не дошла до самого просто метода для дочери суккубы.

— Отвали!

Розовокожая ударила ладонью по рукам, которые протянула к ней темнокожая, желая произвести воздействие на конкретные очень чувствительные участки тела демоницы.

— Поражаюсь твоей выдержке…

— Выдержки — ху…держки — снова со злостью ответила Ракси.

— Аха-ха-ха.

— Раздражаешь, все раздражают!

— Ещё бы, столько лет без секса. А ведь просто надо…

— Не хочу никого!

— Так подумать, — приставила пальчик к подбородку Вирша, — тебе на цепи лучше было. Там тебя драли без твоего желания.

— На … иди!

— Спасибо, только оттуда.

Вирша шире открыла горящие красным глаза, обнажила клыки в довольной улыбке и прошла, наконец, дальше в тёмное помещение с места, где совсем недавно появилась.

— Как там, кстати, отец твоего будущего демонёнка?

— Заперт. Так, по крайней мере сказала мне Ведьма. Но я его не чувствую… Ты точно правильно установила печать?

— Спрашиваешь, всего-то, в тысячный раз.

— И ещё спрошу. Ты ведь это не п.дой делала, а руками. Значит и доверия тебе нет.

— Нормально я всё сделала…

— Кто знает? Не проверить сейчас…

— Я тебе гово…

Темнокожая обладательница волос цвета воронье крыла замолчала на полуслове. Виршатанайра даже огляделась, чтобы убедиться, что не ошиблась. Раксшсактана исчезла.

— Говорила же, что работает печать!

Она была столь довольна, что даже сделал круг почёта по комнате. Если бы кто из мужчин мог видеть этот шаг, не остался бы равнодушным. Но свидетелей здесь не было, было лишь безвольное тело.

— Хм… — внимание её обратилось к измученному пленнику.

Подошла ближе, остановилась, посмотрела ниже живота.

— Только посмотрю… А ничего так!.. Попробовать можно, не пропадать же добру. Выживет, даже подкину его куда-нибудь.

***

Прощания у меня не вышло. Не хотелось осознавать, что снова пропадаю на бесы знают сколько времени. И развивать эту мысль тоже не хотелось. Когда стало ясно, что тянуть больше нет возможности, я поцеловал своих половинок и прервал наше необычное купание. Воду вернул назад в три ёмкости, женщин вернул в вертикальное положение, и высушил всех нас, задействовав Дар Зажигалки.

Усмехнулся своему самоуправству, облачился в повседневный наряд по местной моде и… вот я здесь.

— Как всегда, впечатляет, — отметил своё впечатление от окружения.

Прошлый раз меня так поразило нахождение в открытом космосе словно на палубе космического корабля, хотя на тот момент у меня не было таких представлений. Сейчас мы находились под теми же звёздами, но на поверхности планеты на значительном удалении от массивного тела, что способно поглощать свет.

Такая точка обзора создавала ещё более интересный ракурс, потому что становились видны звёзды, которые плотными гроздями созвездий тянулись к одной центральной точке. Положение просто планеты в таком конкурентном месте казалось маловероятным, но как-то же мы тут находились. И это точно не было иллюзией.

Главное светило здешнего небосклона совсем недавно скрылось за горизонт. Это давало достаточно света, чтобы не пытаться напрягать обычное зрение в сумерках, но при этом не было слепящего давления, которое могло помешать любоваться ночным небом.

Романтическая обстановка, располагающая к спокойно беседе. И, определённо, срежиссированная.

— Всё ли тебе нравится?

Голос Её не изменился в отличие от внешности. В первую очередь я отметил цвет волос. Стал он менее ярким и более сдержанным. Густая россыпь так же отливала многими оттенками, но светлая основа сменилась каштановым оттенком, а ещё стала заметно короче. В сочетании с прежним смуглым цветом кожи это казалось более уместно.

Но я чувствовал потерю. Тогда они казались мне такими невероятными, Божественными. И в этом был укор мне. Надо же такому случиться, эта невероятная Женщина сумела заставить почувствовать себя виноватым.

Рост Её стал заметно меньше. При этом поменялась и форма тела, сместив акцент с крупной груди и бёдер на куда более миниатюрную фигуру, в которой ширина талии ярко контрастировала с куда более широким низом, а точёная заметная грудь придавала изящества.

Великая Матерь стала выглядеть больше похожей на своё изначальное воплощение — Исиду, корни которой уходили в южные государства.

— Ты стала выглядеть экзотичнее.

— Мне пришлось отказаться от прежнего тела. Ты помнишь, оно было опорочено.

Понимал, о чём она говорит. Надругаться над существом высшего порядка в привычном человеку смысле нельзя. Но тело было воплощением и носило вполне определённую задачу, как я теперь понимал.

— Посчитал бы, что мне отводится слишком много чести. Но дело ведь не столько во мне, сколько в твоих нуждах?

Между нами сохранялось большое расстояние. Наверное, предельное, на котором стоит вести диалог. В момент появление Исида стояла ко мне спиной, сейчас она развернулась.

— Это не нужды, Мирослав, а желания. Простые желания одинокой женщины. Знаешь ли, с течением времени острота чувств только становится ярче. Но и без физического магнетизма тут не обошлось. Ты ведь уже понял, что прошлую свою оболочку я создавала на основе твоих вкусов и предпочтений?

— Не думал, что моя близость с темнокожей служанкой так повлияла на мои вкусы.

— Это ты уже придираешься. Конечно, я оставила привычные для себя черты. Моё лицо, например, тебе же оно не кажется некрасивым?

— Нет. Оно прекрасно.

Замолчали, глядя друг на друга.

— Думала, ты будешь меня ненавидеть сильнее. А в итоге готов болтать со мной о пустяках.

— Внешность женщины, которая собирается владеть мною единолично, не кажется мне праздным вопросом.

Такой укор с моей стороны был ребячеством. Или же поступком обычного человека, если измерять нормами возвысившихся. За годы заточения я смог проанализировать причины поступков своей покровительницы и понять её цели.

Они были обоснованы. В плане реализации оставляли желать лучшего, но тут примешивались вполне материальные факторы простой жизни смертных людей. За эту человечность я и держался.

— Тебе стоило прожить жизнь рядом со своими близкими, пока я была бы рядом, поддерживая тебя. Всё бы случилось само собой, — нежно сказала Богиня.

Голос её по-прежнему доставлял особый вид наслаждения.

— Так ты и планировала изначально, но решила ускорить мой рост Силы. Даже ощущаю себя польщённым, что заставил тебя пересмотреть свои планы.

— Тело оказалось слишком расположенным к тебе. Меня влекло всё сильнее.

Не заметил, как мы оказались на расстоянии в несколько шагов.

— Сейчас у тебя другое тело.

— А влечёт всё так же.

И без связи было ясно, что она не обманывает меня. Связь я держал в узде, хотя она рвалась наружу, только какое-то наложение полей всё равно присутствовало. Исиду я ощущал всё лучше и лучше.

— Тебя напугал Он.

Моя фраза заставила улыбку с её лица ненадолго исчезнуть. Конечно, страха перед Богом Отцом Великая Матерь не испытывала, но я выбрал именно такое неприятно слово. Это было ещё одно выражение моего недовольства, которое она… приняла.

— Мы многое время были близки, поддерживали друг друга в развитии. У каждого из нас было жгучее стремление к укреплению близости, вот только дальше определённого порога зайти не удавалось. И дело было даже не столько в разных взглядах на мир и отличиях в стремлениях. Нет…

Исида уже была так близко, что я более всего стал ощущать её запах. Он не дурманил разум, не взрывал естество в желании немедленно слиться. Вместо этого возникало понимание общности.

— … Никто из нас не был готов довериться другому без остатка.

Да, это объясняло всё.

— Ты ушла на следующую форму существования и вернулась?

— Верно. Я смогла уйти сама, оставив Мардука, потому что мой способ энергетической подпитки был эффективнее. Но я не нашла там смысла и просто обрушилась назад.

— И ты решила вырастить себе мужчину… Это… достаточно странно.

— Мой выбор не был направлен на младенцев. Или же я не присматривалась к своим детям, а у меня их достаточно среди бессмертных. Человек же твоего возраста является самой подходящей кандидатурой, потому что уже видна перспектива, а впереди достаточно времени, чтобы пройти все этапы становления.

— Ещё можно ускорить эти этапы.

Впервые за разговор проступила моя злость к ней. Эта реакция была своевременной, потому что определившая себя моей судьбой женщина уже стояла ко мне вплотную, заглядывая снизу ко мне в глаза. И отходить было бессмысленно, потому что реальные расстояния сейчас начинали играть роль условностей.

— Ты злишься на меня справедливо! И совершенно точно понимаешь, что мои действия были верны.

Говорить, как часто это было в присутствии Богини, от меня не требовалось. Даже не читая мысли, возможные направления моих мыслей не ускользали от возможностей высшей, которая во много раз лучше могла разделять своё сознание. А ведь она ещё и могла заглянуть в мышление, анализируя сами мыслительные процессы.

Но от такого вмешательства я уже был частично защищён, потому что часть своего разума с какого-то этапа своего заточения ощущал находящейся вне тела. Не контролирующую структуру, а вроде отдельных ветвей нейронных связей.

— Мардук угрожает мне. Он угрожает тебе и твоим близким.

Я был на её стороне, следовательно, это была правда.

— Ты закрыла не только меня, но и весь мой мир.

— Мой Мир, Мирослав. Я закрыла от внешнего вмешательства наш родной Мир. На Геаране у Индарэфату достаточно могущества, чтобы помешать подобному, но у нас он забыт.

— Твоими стараниями.

— В том числе…

Уже держал её в объятиях и ни за что не хотел отпускать. Это было сейчас самое правильное место, где могла находиться эта женщина. Правда, крепкими мои объятия не были, потому что я позволял себе исследовать новые для себя формы.

— Не могу понять, где ты допустила просчёт. Я должен был найти в себе те грани возвышения, которые привели бы меня на первую ступень Бессмертия, но за всё время нахождения в пустоте, я не нашёл для этого возможности. Меня спасло только то, что ты не учла мою связь с сыном, которая не проявляла себя ранее.

— У тебя появилась возможность вырваться раньше, чем я успела тебя навестить. Мне тоже требовалось время восстановиться после атаки Мардука. Сейчас же я готова посветить тебе всё своё время. Надо взглянуть изнутри, что же тебя останавливало.

Устоять перед поцелуем было невозможно. В этой битве желания близости с Исидой я проиграл давным-давно, ещё при первом взгляде на Высшую, что восседала на каменном престоле сама словно статуя, стремясь не двинуться лишний раз. Иначе мозг смотрящего просто мог не пережить перегрузки восприятия.