Войдя в ресторан американской кухни Верхнего Эдема, я заметил Малкольма Дрэйпера, сидящего в одиночестве и читающего что-то с планшета. Я подошёл-подпрыгал своей подскакивающей лунной походкой к его столику.

– Привет, Малкольм.

Он вскинул голову.

– Джейк! Садитесь.

Я отодвинул стул на другом краю стола и сел.

– Что читаете?

Он поднял планшет так, чтобы мне был виден экран. «Диномир». Он слегка пожал плечами.

– Мой сын был без ума от этой книги, а я так и не собрался её прочесть. Должен признать, она очаровательна.

Я покачал головой.

– Ну почему всегда так? Ничто так не увеличивает продажи автора, как его смерть.

Он нажал на кнопку выключения на планшете.

– Только, разумеется, Карен Бесарян на самом деле не умерла, – сказал он. – Мнемосканированная Карен получит свои отчисления.

Я фыркнул.

– Будто она их заслужила.

Перед Малкольмом стоял бокал вина. Он отпил из него.

– Она в самом деле их заслужила, и вы это знаете.

Я снова фыркнул, и Малкольм пожал плечами. Он, должно быть, увидел официанта у меня за спиной, потому что сделал подзывающий жест; его таффордское кольцо блеснуло.

И действительно, через мгновение появилась официантка: белая, лет двадцати пяти, кудрявые волосы, да и все остальное изгибалось где надо.

– Добрый вечер, джентльмены, – сказала она. – Чего желаете?

– Для начала салат цезарь, – сказал Малкольм. – Без крутонов. Потом филе-миньон, завёрнутое в бекон, среднепрожаренное. Толчёную картошку с чесноком. Горох, морковь. Сделаете?

– Конечно, мистер Дрэйпер. Всё, что пожелаете. А для вас, мистер Салливан?

Я посмотрел на неё и растерянно заморгал. Откуда она знает, как меня зовут? То есть она, конечно, обслуживала меня раз или два, но…

День выдался длинный, а у меня снова начинала болеть голова, возможно, из-за слишком сухого воздуха. Так или иначе, мне не хотелось копаться в меню, так что я сказал:

– Мне всё то же самое, только вместо гороха с морковью принесите спаржи. И да, салат мне с крутонами.

– Филе также средней прожарки?

– Нет, чуть поменьше. И из альбертской говядины.

– Конечно. Что будете пить?

Я решил сегодня покапризничать.

– Принесите мне «Олд Салли Премиум Дарк».

– Хорошо, сэр. Заказ будет готов через…

– У вас оно есть? – спросил я. – У вас есть «Олд Салли»?

– Конечно, сэр. Мы сделали запас специально для вас. В нашем распоряжении полное досье на всех, кто переезжает сюда.

Я кивнул, и она удалилась.

– Видите? – спросил Малкольм, хотя тут всё и так было очевидно. – Это великолепное место.

– Ага, – сказал я. – Круто.

Я оглядел помещение. Я ел в этом заведении несколько раз, но никогда его толком не осматривал. Декор, разумеется, был выше всяких похвал: тёмные стенные панели, как в лучших стейк-хаусах, хотя наверняка из того же самого взбитого реголита. Белые скатерти, витражные светильники… Полный фарш.

– Вам правда здесь нравится? – спросил я Малкольма.

– А что здесь может не нравиться?

– Отсутствие свободы. И…

– Что?

Я потёр ладонью макушку.

– Ничего. Возвращайтесь к своей книге.

Он нахмурился.

– Вы сегодня сам не свой, Джейк.

Это было совершенно невинное замечание – если только он тоже в этом не участвует. Я обнаружил, что начинаю злиться.

– Я сам не свой каждый день, – грубо ответил я. – Это… эта штука на Земле сейчас я. По крайней мере, так они говорят.

Малкольм вскинул брови.

– Джейк, вы хорошо себя чувствуете?

Я сделал глубокий вдох, пытаясь овладеть собой.

– Простите. Голова болит.

– Опять?

Я не помнил, чтобы рассказывал что-то Малкольму, когда в прошлый раз молотки били меня по макушке. Я пристально на него посмотрел.

– Ага, опять.

– Вам нужно показаться доктору.

– Да что они знают? Им нельзя доверять.

Он улыбнулся.

– Странно слышать от того, кому один из них совсем недавно спас жизнь.

Появилась официантка – она принесла мне пиво в вычурной керамической кружке. Я отхлебнул из неё, и…

Резкая боль, словно в голову вонзили альпеншток. Малкольм, должно быть, заметил, как я вздрогнул.

– Джейк? Джейк, с вами всё хорошо?

– Да, – ответил я. – Пиво слишком холодное.

Боль потихоньку рассасывалась. Я отхлебнул ещё пива.

– Вам станет лучше после того, как вы поедите, – сказал Малкольм.

Я подумал об этом, о еде, которую приготовили специально для меня. Подумал о самом простом способе для «Иммортекс» решить проблему с моим желанием вернуться на Землю. Я ощутил ещё один укол, своего рода афтершок после только что поразившего меня приступа.

– Вообще-то, – сказал я, – я думаю, что пропущу ужин. Пойду прилягу.

Лицо Малкольма выражало озабоченность, но через мгновение он с преувеличенным энтузиазмом потёр себе живот.

– Повезло же мне. Два бифштекса.

Я заставил себя засмеяться и направился к двери. Но я знал, что он и не притронется к тому, что подадут со спаржей. Кем бы там ни был Малкольм Дрэйпер, но уж точно не дураком.

* * *

– Огласите, пожалуйста, ваше имя для протокола, – сказал клерк, худой чернокожий мужчина с тоненькими усиками.

Человек с кожей темнее, чем у меня, но светлее, чем у клерка, стоял лицом к нему, положив руку на том с одной из нескольких священных книг, которые держали в зале суда для этой цели.

– Имя: Пандит, Пэ-А-Эн-Дэ-И-Тэ. Фамилия: Чандрагупта, Че-А-Эн-Дэ-А-Эр-А-Гэ-У-Пэ-Тэ-А.

– Пожалуйста, садитесь, – сказал клерк.

Чандрагупта сел в тот же момент, когда Дешон поднялся на ноги.

– Доктор Чандрагупта, – сказал он. – Вы выписали свидетельство о смерти по этому делу, не так ли?

– Да.

– Вы являетесь лечащим врачом Карен Бесарян?

– Нет.

– Когда-либо являлись?

– Нет.

– Вы когда-нибудь лечили её от какого-либо заболевания или травмы?

– Нет.

– Вам известно, был ли у неё лечащий врач?

– Да. То есть я знаю, кто её лечил перед тем, как она умерла.

– И кто же это был?

– Его звали Дональд Коль.

– Доктор Коль – ваш коллега?

– Нет.

– Где вы работаете, доктор Чандрагупта?

– В больнице Джона Хопкинса в Балтиморе.

– Это там, по вашему утверждению, умерла Карен?

– Нет.

– Где вы лицензированы для оказания медицинских услуг?

– В Мэриленде. А также в Коннектикуте.

– Карен умерла в Мэриленде?

– Нет.

– Карен умерла в Коннектикуте?

– Нет.

– Являетесь ли вы лицензированным судмедэкспертом?

– Нет, я…

– Отвечайте только на заданный вопрос, доктор Чандрагупта, – сказал Дешон вежливо, но твёрдо. – Являетесь ли вы лицензированным судмедэкспертом?

– Нет.

– Являетесь ли вы окружным коронёром или коронёром штата?

– Нет.

– И тем не менее вы выписали свидетельство о смерти в данном случае, не так ли?

– Да.

– Где вы выписали это свидетельство? Я спрашиваю не где, по вашему утверждению, умерла Карен, а где вы физически оформляли этот документ.

– В Балтиморе.

– Вы сделали это по собственной воле?

– Да.

– Доктор Чандрагупта, давайте попробуем ещё раз: вы выписали данное свидетельство по собственной воле либо в ответ на чью-либо просьбу?

– Ну, если так это сформулировать… то второе. По чьей-либо просьбе.

– Чьей же?

– Тайлера Горовица.

– Ответчика по этому делу?

– Да.

– Он попросил вас выписать свидетельство о смерти?

– Да.

– Он вышел на контакт с вами, или наоборот?

– Я первым связался с ним, – сказал Чандрагупта.

– Когда вы связывались с ним, вам было известно, что Тайлер должен унаследовать десятки миллиардов долларов?

– Не в качестве непреложного факта, нет.

– Но вы об этом догадывались?

– Это казалось логичным, да.

– Вы потребовали с него плату за оформление свидетельства о смерти?

– Обычно подобного рода услуга оказывается за плату, да.

– Обычно, – повторил Дешон, и его голос сочился ядом. Он со значением посмотрел в сторону жюри. Присяжные тоже смотрели на него, но я не мог сказать, о чём они думали.

– Мистер Дрэйпер, пожалуйста, – сказал Чандрагупта, разводя руками. – Я знаю, что Канада здесь прямо за рекой и что в зале суда есть канадцы. Но, положа руку на сердце, нет ничего аморального в том, чтобы доктор получал деньги за услуги, которые он оказывает.

– Нет, – сказал Дешон, – конечно, в этом нет ничего аморального. – Он подошёл к загородке присяжных и встал рядом с ней, словно бы становясь таким образом восьмым присяжным. – Скажите нам, в какую именно сумму вы оценили оказанную услугу.

– Я признаю, что мистер Горовиц был чрезвычайно щедр, но…

– Пожалуйста, назовите сумму в долларах.

– Мне было уплачено за эту услугу сто двадцать пять тысяч долларов.

Дешон взглянул на присяжных, почти приглашая их присвистнуть. Один из них так и сделал.

– Спасибо, доктор Чандрагупта. Мисс Лопес, свидетель ваш.

– Доктор Чандрагупта, – сказала она, вставая со своего места рядом с Тайлером, – вы сказали, что вы врач.

– Так и есть.

– И какова область вашей специализации?

– Я хирург, специализируюсь на проблемах церебрального кровообращения.

Я поёрзал на стуле. Интересно, что он знает о синдроме Катеринского?

– Где умерла мисс Бесарян?

Дешон вскочил на ноги.

– Возражение, ваша честь! Допущение фактов, не подтверждённых свидетельствами! Мы ещё не установили, что мисс Бесарян на самом деле мертва. В сущности, мы утверждаем прямо противоположное.

Судья Херрингтон скривил свой малоразмерный рот.

– Мистер Дрэйпер, в Детройте вы не на своём поле. Большинство здешних адвокатов знают, что я ненавижу мелочные семантические придирки. – У меня упало сердце, но Херрингтон продолжил: – В данном случае, однако, я признаю, что вы правы. Принимается.

Лопес снисходительно кивнула.

– Хорошо. Доктор Чандрагупта, считаете ли вы, что Карен Бесарян умерла?

– Да, я так считаю.

– И где же, по вашему мнению, наступила смерть Карен Бесарян?

– В кратере Хевисайда, на обратной стороне Луны.

– И как вы об этом узнали?

– Я был там. – Я заметил, как несколько присяжных удивлённо вскинулись.

– Что вы делали на Луне, доктор Чандрагупта? – спросила Лопес.

– Меня доставили туда для того, чтобы сделать операцию: им потребовался мой опыт.

Полагаю, это была хорошая новость. Мне было приятно узнать, что «Иммортекс» действительно заботится о своих подопечных.

– То есть в Хевисайде не было своих докторов? – продолжала Лопес.

– О, были, конечно. Несколько – наверное, больше десятка. И очень хороших, должен заметить.

– Но они не обладают теми навыками, которые есть у вас?

– Именно так.

– Пациентом, лечить которого вы летали на Луну, была не Карен Бесарян, не так ли?

– Нет.

– Тогда какого рода контакты вы имели с мисс Бесарян во время вашего пребывания там?

– Я присутствовал при её смерти.

– Как сложились подобные обстоятельства?

– Я находился в медицинском учреждении Хевисайда, когда прозвучал синий код.

– «Синий код»?

– Стандартный больничный код, означающий остановку сердца. Напоминаю, что я специалист по кровообращению. Услышав оповещение, я выбежал в коридор, увидел других врачей и сестёр, которые куда-то бежали, вернее сказать, прыгали, отскакивая от стен в лунной гравитации. Я присоединился к ним и попал в палату, в которой находилась мисс Бесарян, одновременно с её лечащим врачом.

– Которым был доктор Дональд Коль, как вы сказали во время прямого опроса?

– Именно так.

– Что случилось потом?

– Доктор Коль пытался дефибриллировать мисс Бесарян.

– И с каким результатом?

– С отрицательным. Мисс Бесарян умерла у нас на глазах. Я должен сказать, что доктор Коль показал себя с наилучшей стороны, выполнив всё, что требовалось в подобных обстоятельствах. И он был искренне огорчён кончиной Карен Бесарян.

– Не сомневаюсь в этом, – сказала Лопес и со значением взглянула в сторону присяжных. – Как и мы все. – Её голос не слишком подходил для выражения скорби, но она очень старалась. – Согласно обычной процедуре разве не доктор Коль должен бы был оформить свидетельство о смерти?

– «Обычной» здесь ключевое слово.

– Что вы имеете в виду?

– Он сказал мне, что не будет оформлять свидетельство.

– Как об этом зашла речь?

– Я спросил. После того как мисс Бесарян умерла, мне стало интересно, какая здесь процедура. Ну, то есть, принимая во внимание, где мы находились – на Луне. Я спросил доктора Коля, как будет происходить оформление факта смерти.

– И что он на это ответил?

– Он ответил, что никакого оформления не будет. Сказал, что весь смысл размещения людей вроде мисс Бесарян именно на Луне состоит в том, чтобы вывести их из-под чьей-либо юрисдикции.

– Чтобы не было необходимости оформлять свидетельство о смерти, не так ли?

– Именно так.

– А что насчёт уведомления ближайшего родственника?

– Коль сказал, что этого делать он также не будет.

– Почему?

– Он сказал, что это часть соглашения с клиентом.

Лопес многозначительно посмотрела на присяжных, словно Чандрагупта только что вскрыл какой-то зловещий заговор. Потом она медленно повернулась обратно к нему.

– Как вы сами к этому отнеслись?

У Чандрагупты, похоже, была привычка поглаживать бороду; он делал это прямо сейчас.

– Это меня обеспокоило. Показалось неправильным.

– Что вы сделали по этому поводу, когда вернулись на Землю?

– Я связался с Тайлером Горовицем в Детройте.

– Почему?

– Он ближайший родственник мисс Бесарян – её сын.

– Давайте отступим на один шаг назад. Откуда вы узнали, что женщина, которая умерла на Луне, – Карен Бесарян?

– Во-первых, разумеется, потому что этим именем её называли другие врачи.

– У вас были и другие основания?

– Да. Я её узнал.

У Лопес были тонкие брови, которые она сейчас вскинула; внешние их кончики были обесцвечены.

– Вы были лично знакомы с ней?

Снова поглаживание бороды.

– Нет, не до того момента. Но я читал её книги своим детям десятки раз. И часто видел её по телевизору.

– У вас не возникло никаких сомнений относительно личности женщины, которая умерла на Луне?

Чандрагупта наконец убрал руку от бороды, но только для того, чтобы экспрессивно ею взмахнуть.

– Абсолютно никаких. Это была Карен Бесарян.

– Хорошо. И зная это, вы связались с её сыном, верно?

– Да.

– Почему? – Лопес снова приподняла брови.

– Мне казалось, что я должен это сделать. Ну, то есть его мать умерла! Сын имеет право об этом узнать.

– И вы ему позвонили?

– Да. Это печальная обязанность, но я, разумеется, исполнял её не впервые.

– И Тайлер попросил вас кое-что сделать?

– Да. Он попросил меня выписать свидетельство о смерти.

– Зачем?

– Он сказал, что доктора на Луне этого не сделают. Он сказал, что хочет завершить дела матери.

– И вы согласились?

– Да. – Рука снова легла на бороду. – Эту обязанность я также уже раньше исполнял. Соответствующая электронная форма нашлась у меня в компьютере. Я заполнил её и отправил мистеру Горовицу, подписав её своей электронной подписью.

– И снова: насколько вы уверены, что умершая была Карен Бесарян?

– На сто процентов.

– И насколько вы уверены, что она в самом деле умерла?

– Также на сто процентов. Я видел, как остановилось её дыхание. Я видел, как выровнялась её ЭКГ. Я лично наблюдал, как её зрачки вспучились.

– Вспучились?

– Расширились до максимального размера, оставив видимым лишь тонкое кольцо радужки. Это верный признак смерти мозга.

Лопес едва заметно улыбнулась.

– Спасибо, доктор Чандрагупта. О, ещё один вопрос – ваше вознаграждение. Мистер Дрэйпер уделил большое внимание тому, как много вы получили за свои услуги. Вы не хотели бы как-то прояснить этот вопрос?

– Вообще-то да, хочу. Плата была идеей мистера Горовица; он сказал, что я её заслужил. Он назвал это «заработком доброго самаритянина», своеобразный способ сказать спасибо.

– Он предложил вам большое вознаграждение до или после того, как вы согласились оформить свидетельство о смерти?

– После. Разумеется, после.

– Спасибо, – сказала Лопес. – Вопросов больше не имею.

Дешон уже был на ногах.

– Повторный опрос, ваша честь?

Херрингтон кивнул.

– Доктор Чандрагупта, – сказал Дешон, – каков обычный размер платы за оформление свидетельства о смерти в штате Мэриленд?

– Я должен посмотреть в справочнике.

– Примерную величину, пожалуйста. Округлённую до ближайшей тысячи.

– Э-э-э… округлённая до ближайшей тысячи, эта величина будет равна одному.

– Иными словами, одной тысяче долларов, верно?

– Да.

– Существуют ли какие-либо документы, за оформление которых доктора в штате Мэриленд получают больше тысячи долларов?

– Мне о таких неизвестно.

– Итак, – сказал Дешон, – вы совершенно уверены в том, что ваш разговор с ответчиком о стадвадцатипятитысячедолларовом вознаграждении за оформление свидетельства о смерти состоялся после того, как вы согласились его оформить?

– Да. – Доктор Чандрагупта сердито воззрился на Дешона. – Именно так я это запомнил.

* * *

Мне казалось странным, что Дешон первым вызвал Чандрагупту, потому что доктор, как казалось, стоит целиком и полностью на стороне Тайлера. Но я быстро понял, зачем он это сделал: после того, как Чандрагупта закончил давать показания, Дешон немедленно ходатайствовал об упрощённом судебном решении на основании недействительности свидетельства о смерти. Судья Херрингтон удалил присяжных из зала суда на то время, пока обсуждались ходатайства и контрходатайства. Дешон хотел, чтобы свидетельство о смерти было исключено из дела, потому что оно было выписано Чандрагуптой за пределами географической юрисдикции, в которой он был лицензирован для оказания медуслуг, и на основании подозрения в том, что он выписал его за взятку.

Лопес парировала цитатой из старинного морского устава Мэриленда, где Чандрагупта имел лицензию. Устав гласил, что любой доктор имеет право выписать свидетельство о смерти в международных водах в случае, когда доставка тела на берег является непрактичной, невозможной или противоречит воле покойного – последний пункт позволял команде корабля хоронить в море умерших в плавании моряков. Она также энергично доказывала, что подозрение не равносильно установленному факту. Множество особенностей законов Мэриленда и Мичигана было вытащено на свет, однако в конечном итоге судья Херрингтон постановил, что данное свидетельство пригодно для частной задачи установления факта смерти оригинальной, биологической Карен Бесарян.