Почти всякий раз, когда Киз смотрел на башни надзора, он видел в них диковинное сходство с шахматными ладьями, или, как их порой называют, турами. Но вместо четырех здесь стояло шесть громадных, циклопических башен, каждая – в своем углу обширной безжизненной территории, напоминавшей лоскутное одеяло; лоскуты земли, где роились дружественные человеку машины, там и сям все еще были покрыты облаками ядовитого тумана, возносившегося в разреженный, испорченный воздух, но эти лоскуты ничуть не напоминали правильные квадраты – не обычные шахматы, а скорее сказочные. Однако за шесть месяцев пребывания на планете Максимус его фантазии относительно башен почти не заходили дальше этого. Киз никогда не был особым поклонником шахмат и почти не знал их истории.

В этот день он проводил неофициальную экскурсию по проекту реабилитации для Адриенны, только что прибывшей на планету и не видевшейся с ним более двух стандартных лет. Сейчас оба пребывали под открытым небом, в пылезащитных куртках и респираторах.

– На самом деле до нападения столица находилась более чем в тысяче километров отсюда. Но это самый подходящий по целому ряду параметров участок для строительства нового города, так что мы решили поставить памятник здесь.

– Хорошая мысль. Твоя?

Этот вопрос, и более того, внимание, уделяемое ему Адриенной в этот день, удивительно льстили чувствам Киза.

– Не уверен, – хмыкнул он. – Мы много обсуждали все эти дела. – Киз и еще двадцать человек уже полгода надзирали за армией машин, устранявших последствия нападения армады берсеркеров, которое длилось около часа и состоялось более стандартного года назад. – Давай-ка зайдем. Это единственное место, где имеется новая атмосфера.

Через воздушный шлюз они вошли под надувной купол, большой и прозрачный, где смогли снять респираторы, защищавшие от остаточных ядов, которые до сих пор безжалостно истребляли все живое под открытым небом. Берсеркеры сражались не только против людей; программы, встроенные в этих неживых убийц древними программистами, провозглашали, что должно быть уничтожено все живое. Много тысяч лет берсеркеры шныряли по Галактике, воспроизводя самих себя, конструируя по мере надобности новые машины и методично убивая жизнь. Человечество, рассеянное по сотне с лишним планет, сражалось с ними уже не первое тысячелетие.

В помещении Адриенна швырнула свой респиратор на полку и огляделась, вытянув изящную шею и тряхнув длинными пламенно-рыжими волосами.

– Вот так громадина, – заметила она. Надувной купол из прозрачного пластика, снаружи казавшийся необычайно высоким, изнутри выглядел совсем плоским благодаря тому, что его длина и ширина намного превосходили высоту. Почти в километре от входа, за которым открывался приятный вид – обрамленные зеленью тропинки и пруды, – высился недостроенный монумент, вершину которого предполагалось доделать, когда атмосфера будет восстановлена и ограничивающий высоту памятника пластиковый купол уберут. «СВЯЩЕННОЙ ПАМЯТИ», – гласила надпись на постаменте, а дальше не было ничего. Киз, почти не участвовавший в постройке памятника, не знал, как именно тот будет выглядеть в завершенном виде. Полмиллиона погибших, все граждане Максимуса, оставшиеся, чтобы дать отпор берсеркерам, – впечатляющее число имен, даже если не все они были известны.

– И красиво, – заключила Адриенна, окончив озираться. – Прекрасная работа, Киз.

– Когда-нибудь здесь будет центральный парк новой столицы. Однако это не мой проект. Машины, за которыми я надзираю, работают в тридцати-сорока километрах отсюда.

– Я имела в виду всех, кто здесь работает, – поспешно добавила Адриенна. Кажется, в ее голосе проскользнул намек на сожаление, будто ей хотелось похвалить за парк лично Киза.

Адриенна взяла его под руку, и они зашагали по дорожке. Над их головами с песнями порхали земные птицы. Издали, со стороны памятника, приближались два офицера космодесанта в новенькой, безупречно отглаженной форме, неся на плечах оружие, как того требовал протокол официальных церемоний.

– Итак, – сказала Адриенна, – шеф, очевидно, собирается возложить венок с той стороны. Но где же он войдет под купол? Идти пешком отсюда слишком далеко. А мы хотим урезать потери времени до минимума.

Она раздумывала вслух, задавая вопрос сама себе: это была одна из проблем, которую предстояло решить Адриенне в качестве члена группы, прибывшей для того, чтобы запланированные церемонии прошли без происшествий.

Киз нервно пригладил пятерней свои кудрявые черные волосы.

– Ну и как оно – работать на великого человека?

– Ты о шефе? Он и в самом деле великий человек, знаешь ли.

– Вряд ли управлять Десятью Планетами выберут того, у кого нет способностей. А уж военные дела определенно пошли лучше с тех пор, как он занял эту должность.

– О, у него, конечно, есть дар лидера, но я имела в виду чисто человеческое величие. Полагаю, эти два качества зачастую идут рука об руку. Люди ему действительно дороги. Эти его визиты на места боев с возложением венков – отнюдь не показуха. Во время последней церемонии у него на глазах стояли слезы, я сама видела. Кстати, а как у тебя с работой, Киз?

– Полный порядок. – Он пожал плечами. – У многих дела обстоят намного хуже. Я не стою в первых рядах тех, кто сражается с берсеркерами.

– И все же у тебя, похоже, не много возможностей заниматься тем, что тебе нравится больше всего.

– Нет. – Киз устремил на нее внимательный взгляд. – Вообще-то, ни одной.

– У одного из десантников, прибывших со мной в группе подготовки, есть разряд кандидата в гроссмейстеры. Он уже знал, что ты здесь, и, когда обнаружил, что я знакома с тобой, попросил меня выяснить, нельзя ли уговорить тебя сыграть.

– Кандидат в гроссмейстеры? Кто?

– Так я и думала, что ты заинтересуешься, – тихонько вздохнула Адриенна. – Его зовут Баркро. Я не спрашивала, какой у него рейтинг по таблице, хотя, наверное, надо было догадаться, что ты захочешь принять это в расчет.

У Киза, как не раз бывало в прошлом, возникло ощущение, что чем больше они говорят с Адриенной, тем больше отдаляются друг от друга.

– О, я сыграю с ним. Ну, если мы сможем набрать шесть игроков – сомневаюсь, что его заинтересует менее значительная партия. А ты сама будешь играть?

– Почему бы и нет? – Адриенна с улыбкой взяла его за руку. – У меня не так уж много работы. А один мой старый друг когда-то научил меня играть. Даже утверждал, что у меня есть задатки, которые позволят мне со временем стать хорошим игроком.

– Если ты будешь как следует практиковаться, говорил я. И сможешь устранить пару небольших психологических блоков.

Теперь Киз держал Адриенну за обе руки, улыбаясь в ответ. Впервые увидев ее час назад, он был потрясен, осознав, как сильно скучал по ней. И с каждой минутой это чувство становилось все сильнее.

– Что ж, сэр, по-моему, мой психологический блок не так уж ужасен.

– На самом деле он скорее прекрасен, с моей точки зрения.

Вскоре они опять зашагали вперед.

– У меня не было времени практиковаться в Игре… – призналась Адриенна. – Однако, раз уж речь зашла о времени, останется ли оно для Игры? Я хочу сказать, что мы, все, кто входит в группу шефа, улетим примерно через двенадцать часов.

– Давай прикинем… – принялся подсчитывать он. – Лебон и Наррет примут участие, в этом я не сомневаюсь. Еще один… Джон Виа, пожалуй. Беда лишь в том, что большинство тех, кто захочет принять участие в Игре, будут находиться на вахте как минимум изрядную часть этого времени. У нас, как правило, шестичасовые одиночные вахты в башнях… во сколько должен приземлиться челнок шефа?

– Часов через десять.

– Как только он приземлится, нам всем будет недосуг, тут уж ничего не попишешь.

– А ты не можешь поменяться дежурством с теми, кто не играет?

– Вряд ли, – поморщился Киз. – У нас не хватает рук: куча людей сейчас на форпостах вместе с нашим боссом, и они вернутся перед самым прибытием шефа. Впрочем, ничто не мешает играть во время дежурства в башнях. Эта работа по большей части не очень затруднительна. Люди должны находиться в башнях лишь потому, что поначалу тут случилось несколько инцидентов, и босс настаивает на присутствии людей в тех местах, где можно целиком обозревать ход работы над проектом – по крайней мере, в течение изрядной части времени.

– А что вы делаете во время ночных вахт?

– Из кожи вон лезем, – ухмыльнулся он.

– Отсюда я заключаю, что ваши машины далеко не так самостоятельны, как могли бы быть.

– Вечная проблема.

Имея перед глазами вечный пример в виде берсеркеров, люди на всех планетах боялись наделять свои машины, как бы тщательно те ни были запрограммированы, интеллектом и самостоятельностью в том объеме, в каком это позволяли достижения науки.

– А во время Игры все доверяют друг другу в том, что касается помощи компьютера?

– Конечно.

Вопрос слегка огорчил, почти оскорбил его. Если ты относишься к Игре достаточно серьезно, чтобы играть в нее хорошо, то ни за что не будешь жульничать, во всяком случае так грубо. Будет ли гордиться победой в соревнованиях тяжелоатлет, пристегнувший к запястьям сервоподъемники?

– С моей стороны было глупо спрашивать…

– Ничего страшного. Послушай, Адри, мне надо вернуться в башню. Босс с минуты на минуту может позвонить и устроить проверку. Он довольно серьезно относится к тому, как контролеры исполняют свои обязанности.

– Значит, он не одобрит Игру во время вахты.

– То, о чем он не знает, никак его не уязвит.

– А если позже он настроит радио на твою волну и услышит, что мы играем?

– Мы воспользуемся прямой оптической связью между башнями. Я займусь подготовкой Игры. Хочешь со мной? Это тоже против правил, но…

– Я бы с радостью, но мне надо еще сделать пару дел, пока мы не ушли с головой в Игру. Где я должна быть, когда мы начнем?

– Лучше всего поместить тебя в незадействованную башню… Это можно устроить. Я скоро с тобой свяжусь.

* * *

На разных человеческих языках Игра называлась по-разному. Но Киз в глубине души считал, что у нее нет названия. Разве рыба как-нибудь называет воду? Тем более лишь очень немногие люди на его родной планете были поклонниками Игры, и там она имела название, переводимое на стандартный английский просто-напросто как «война-без-крови». С тех пор как Киз узнал об Игре, он неизменно отдавал ей предпочтение перед «реальным» миром, в котором старшие члены его семейства (согласно тамошнему обычаю) диктовали младшим, включая его самого, чем те должны заниматься.

* * *

– О, я не боюсь работы, дядя. И понимаю, что мой долг гражданина и так далее заключается в помощи обществу. Но я и в самом деле не хочу, чтобы десять миллионов человек ежедневно смотрели мне в рот, дожидаясь откровений.

– На тебя могли бы смотреть снизу вверх еще больше людей. – (Вероятно, Киз уже добился чего-то такого, если брать всех поклонников Игры в освоенном землянами уголке Галактики. Но к его родной планете это не относилось.) – У тебя блестящий интеллект, мой мальчик, я не возьму в толк, как ты можешь быть доволен, применяя его лишь ради…

– Что ж, сэр, как вы можете быть удовлетворены использованием своего собственного разума лишь для перемещения материи туда-сюда? Какая разница, смогут ли в следующем году обитатели Токкса строить дома высотой в пятнадцать метров или только в десять?

Эта реплика стоила Кизу укоризненного взгляда.

– Что ж, для обитателей Токкса разница есть! Фактически они это сознают. Строительство жилых зданий – это нечто… нечто весьма стоящее. Ценное.

– Для вас. Не для меня. Мне нет до этого дела. Я не могу.

И это после того, как его послали в отличный строительный колледж. Старик одарил его еще более суровым взглядом. Затем сделал еще более сильный ход:

– Может быть, ты решишь, есть ли тебе дело до того, насколько глубокие убежища смогут вырыть люди в преддверии дня, когда вернутся берсеркеры? Вот это настоящая проблема для тебя. А?

– Другие люди способны к решению подобных проблем ничуть не меньше меня, и еще больше людей в доску расшибается, чтобы разрешить их. Доверять руководство военными делами такому, как я, неразумно.

– Если бы это было частью какой-нибудь игры, Киз, ты бы великолепно решил эту проблему.

Дядюшка мрачно кашлянул. Дескать, все это так до тех пор, пока дело не касается жизни реальных людей.

– Значит, вы утверждаете, что всякий умный человек должен быть специалистом в возведении фортификаций? А почему не стратегом?

– Ну, есть иные…

– А почему не врачом? Тогда мы всегда были бы готовы излечить чужие раны в случае внезапной атаки или чрезвычайного происшествия.

А почему не адвокатом? Киз определенно сумел бы сыграть в игру аргументов, меняя тактику, подлаживаясь под оппонентов, заставляя большинство из них в замешательстве отступить. Оппонент волей-неволей должен попятиться на две клетки назад, согласно Калькулятору результатов дискуссий. Даже если он начнет, имея преимущество в логике. Логика – лишь часть даже самых логических по характеру человеческих игр.

Но мало-помалу споры утомили Киза, равно как и его родственников. Был достигнут компромисс; и вот он находится здесь, делает реальную работу, более того, такую, которая дает ему довольно высокий статус. Семейные политики позаботились об этом.

* * *

Двери лифта беззвучно распахнулись. Дверь комнаты контролеров на вершине шахматной ладьи Киза, как всегда, стояла нараспашку, и он вошел. Из огромных герметичных окон открывался вид на лоскутное одеяло ландшафта двумястами метрами ниже, на лиловые небеса разреженной атмосферы, на пять других башен, удаленных от этой всего на километр-другой; их вершины были вровень с туманной плоскостью горизонта.

– Как дела, Кара?

– Снова мина. – Его сменщица подняла голову от пульта, скупо улыбнувшись. – На сей раз с подвохом. – (В каком-то смысле планету Максимус еще не полностью отвоевали у берсеркеров.) – Вторая мина сработала и нанесла кое-какие повреждения строительным роботам, пока они обезвреживали первую.

Остановившись у нее за спиной, Киз принялся изучать распечатки и показания приборов.

– Давненько мы не натыкались на мины. Впрочем, ущерб не так уж велик, а? Что-нибудь еще?

– Нет.

Как и всем, кто работал здесь на постоянной основе, Каре не терпелось воспользоваться случаем и пообщаться с гостями во время их краткого пребывания на планете.

– Что ж, с этим не так уж сложно управиться. Ступай.

Кара едва успела выйти за порог, когда прозвенел коммуникатор. Радиоволны донесли голос робота-прораба, управлявшего работами в далеком передовом секторе Киза. Очевидно, робот говорил с места недавнего происшествия.

– Контролер, я прошу, чтобы сюда немедленно прислали флаер из Центрального.

Басовитый механический голос звучал приятно; конструкторы постарались, чтобы он как можно сильнее отличался от голосов берсеркеров, взявших обычай говорить по-человечески.

– Флаер? Зачем?

– Сломана деталь «джей-эс восемьсот двадцать восемь» передней конечности рабочего робота типа «шесть». В остальном робот практически не поврежден и может быстро возвратиться к работе, если будет выслана запасная часть.

Киз уже настучал запрос на клавиатуре пульта, чтобы взглянуть на список имеющихся запчастей, заранее догадываясь, что он увидит, – и оказался прав. Аналогичная запчасть была сломана во время происшествия десятидневной давности, и эти детали на складе закончились. О чем он и известил своего прораба.

– Раз так, мы заберем поврежденную деталь, и мастерская решит, что делать: починить ее, изготовить новую или ждать и надеяться, что в следующей партии грузов окажется такая же.

– Когда пошлют флаер?

Киз, уже собиравшийся переключиться на другие проблемы, помедлил. Видеоэкран ничего не показывал, поскольку босс считал, что экраны отвлекают от работы в тех случаях, когда без них можно обойтись, но Киз все-таки поглядел на него.

– Нет, прибудет наземный экипаж, как обычно при ремонтных работах. Быть может, мобильная ремонтная машина сможет починить робота на месте.

– По моей оценке, она не сможет.

Благодаря жизнерадостным интонациям прораба дурные вести казались несущественными.

«Может, так оно и есть, – подумал Киз, – но чертово создание сегодня ведет себя как-то странно».

– Ты не уполномочен судить, – отрезал он. – Прибудет наземный экипаж.

Хорошие дороги проложили как раз до этой рабочей зоны. Разница во времени между прибытием наземного и воздушного транспорта была минимальной.

– Продолжай пока выполнять запрограммированные работы, как сумеешь.

– Приказ ясен. Выполняю.

Выключив этот коммуникатор, Киз повернулся к другому – оптическому устройству связи с узконаправленным лучом, используемому для частных переговоров между башнями.

«Наконец-то, – подумал он. – Игра».

* * *

Игра совсем не походила на шахматы, хотя ее изобретатель был одним из величайших шахматистов конца двадцатого столетия. Но в нее, как и в любую позиционную игру, мог играть компьютер. Более того, ее изобретатель пользовался услугами наиболее совершенных компьютерных систем того времени. Он стремился создать игру, чтобы компьютер смог играть в нее, но не сумел ее проанализировать – тем более что бесконечное множество дебютов сделало обучение шахматам скорее унылой обязанностью, чем источником удовольствия.

Обязательное участие шести игроков помогло сделать Игру не поддающейся анализу и не стало большим препятствием для того, чтобы разыграть партию. В конце двадцатого века на старой Земле было много умных людей, располагавших обширным досугом и питавших страсть к играм. Окончательной помехой для компьютерного анализа, кроме самого течения игры, стало хитроумное введение элемента случайности; удачные ходы компьютера в одной партии могли оказаться совершенно бесполезными в другой. Дебютная теория превратилась в полнейший хаос; как гласила поговорка, чтобы добраться до конца дебюта, надо быть либо гроссмейстером, либо любимцем судьбы, а лучше и тем и другим. Киз не провалил дебюта ни в одной серьезной партии со времени своего первого турнира, состоявшегося ужасающее (для него самого) число лет назад.

Игроки заняли свои места в башнях, с преамбулами было покончено; Адриенне и Баркро выделили башни, простаивавшие без дела. Джон Виа, Лебон и Наррет сообщили о своей готовности; их световые лучи тускло сверкнули на горизонте.

Игра началась.

Позицию показывал большой видеоэкран, обычно зарезервированный для экстренных ситуаций; поле представляло собой симуляцию космической войны, стилизованной вплоть до полнейшей нереальности: шесть флотов изображались при помощи точек и линий разных цветов. В дебюте Киз играл осторожно, довольствуясь возможностью пережить удары случайностей. Он парировал смертельные угрозы, когда те возникали, а в остальном не пытался предпринимать ничего серьезного, только улучшал свои позиции и выставлял новые эскадры, приберегая силы для миттельшпиля, когда роль случая уменьшится. Баркро подтвердил характеристику, данную ему Адриенной, прибегнув примерно к той же тактике. Самой Адриенне, игравшей хорошо, но не на уровне гроссмейстера, во время первых ходов сопутствовала удача, и она, судя по всему, решительно настроилась выжать все до последней капли из своего преимущества. Она тут же начала ходить буйно и агрессивно, угрожая Кизу, угрожая Виа. Если бы ее везение распространилось еще на полдюжины ходов, она стала бы победителем чуть ли не до конца дебюта. Адриенна демонстрировала выдающиеся умственные способности в большинстве сфер интеллектуальной деятельности и, если бы не маленькие чудачества, могла бы стать выдающимся игроком…

Остальные играли на уровне сильных любителей, каковыми, в общем-то, и являлись. Лебон затеял хорошо продуманную, хотя и преждевременную атаку на Адриенну, явно считая, что заминка позволит ей набраться сил, и откровенно рассчитывая на поддержку Киза. Открытая дипломатия в Игре не была разрешена, зато негласные соглашения и союзы вполне допускались.

Киз тоже делал ходы, не требовавшие особых раздумий. Между ними у него было достаточно времени для выполнения несложных рутинных обязанностей вахтенного контролера: он наблюдал, по мере возможности, за техникой в бинокль и получал более детальную информацию с форпостов, следя за показаниями экранов и просматривая распечатки. Он настолько заржавел без практики, что не решился бы сейчас участвовать в чемпионате; уже целые годы он не играл против серьезных противников. Но эта партия, по его мнению, грозила скорее скукой, чем проигрышем, – конечно, если не принимать во внимание Баркро; разряд гроссмейстера, даже кандидата в гроссмейстеры, просто так не получишь. Только за ним надо было приглядывать, только против него надо было играть всерьез.

Хорошо было и то, что он не полностью сосредоточился на игре: в этот день работа преподносила сюрприз за сюрпризом. Вот, например, приехала машина с форпоста, предположительно доставлявшая поврежденную запчасть, – а после въезда в Центральный комплекс свернула не в ту сторону и остановилась, будто в нерешительности, словно управлявший ею компьютер пришел в замешательство, не зная, по какому из подземных тоннелей она попадет в нужную ремонтную мастерскую.

Быть может, кто-то устроил заговор с участием роботов и наземных транспортеров, чтобы отвлекать его от Игры, чтобы он тревожился – мол, работы в его секторе идут не так, как надо? Киз принялся крайне внимательно следить за пультом.

Тем временем совершилось еще несколько ходов; Адриенна сохраняла свое могущество благодаря умеренному везению. Однако дальше роль везения должна была уменьшиться. Лебон, на которого налетели с тыла, балансировал на грани краха. Быть может, это Лебон организовал подвох с наземным транспортом? Нет. А Адриенна и Баркро – гости, у них нет соответствующих познаний. Джон Виа достаточно серьезно настроен на выигрыш и достаточно квалифицирован. Но…

Еще один круг ходов, еще один; сторонний наблюдатель был бы убежден, что Адриенна выиграет. Войска Баркро до сих пор не понесли особых потерь, но он был разбит. Киз внезапно ударил по нему, а не по Адриенне. Приезжий гроссмейстер, несомненно, был чуточку ошеломлен этим, не в силах поверить, что Киз собирается так откровенно отдать игру своей подружке – хотя, конечно, тот планировал нечто совершенно иное. На игровом поле Киз загнал бы в угол даже родную мать, как только представился бы случай. Если хочешь быть любезным и дружелюбным, играй во что-нибудь другое…

Теперь все ждали следующего хода Адриенны, все медлившей и медлившей. Киз усмехнулся под нос.

– Адриенна? Мы ждем твоего хода.

Голос, донесшийся по сети оптической связи, принадлежал Баркро и звучал отчасти нетерпеливо, а отчасти угрюмо из-за того, как развивались события в Игре.

Вскоре на поле отобразился ее очередной ход. Хладнокровный, логичный, абсолютно сокрушительный.

Улыбка Киза угасла. Что-то тут не так… Он порывисто схватился за стоящий перед ним микрофон.

– Адриенна…

– Что?

Голос прозвучал холодно и как-то рассеянно. То был день необычных голосов, не считая прочих странностей.

На панели справа от него три индикатора сообщали о небольших проблемах в его секции рабочей зоны. О таких вещах должен заботиться прораб. «Быть может, прораб скоро ими займется», – сказал себе Киз.

Он и прочие игроки сделали еще по ходу, Адриенна тоже не стала мешкать. И внезапно на Киза снизошло озарение. Он ощутил слабость в коленях, схожую с той, что он испытывал во время некоторых турниров, но более интенсивную. Ему грозило решительное и неминуемое поражение.

Вернее, почти неминуемое. Логика твердила, что он проиграл, однако во всем этом было нечто неуловимое… Остался один, один-единственный шанс на правильный ход…

* * *

Дверь в ее башенную комнату отворилась очень тихо, и все же Адриенна вздрогнула от испуга. С чего это кому-то вздумалось прийти сюда именно сейчас?..

Она обернулась. И даже не успела испугаться, когда перед ней мелькнуло, расплывшись от скорости, нечто, по размеру и очертаниям смутно напоминавшее человека, но составленное из металла и энергии, не имевших отношения к человеку, – а потом она ощутила, как холодные щупальца касаются ее горла и всех конечностей по очереди.

К тому времени, когда Адриенна была готова завизжать, было уже слишком поздно. Она не могла говорить, едва могла дышать; что-то маленькое, но тяжелое присосалось к горлу после того, как машина сунула ее в угол, привалив к стене. Адриенна могла шевелить головой в достаточной мере, чтобы оглядеть себя. К каждой из ее парализованных конечностей была прикреплена вещица, напоминавшая маленькую металлическую пиявку.

Берсеркер…

Когда Адриенне не удалось крикнуть, она попыталась упасть в обморок. Тоже безуспешно. Человекообразный робот, уже не обращавший на нее внимания, быстро начал осматривать приборы внутри башни, из которых работали только экран с позицией Игры и устройство оптической связи. Через считаные секунды робот завершил инспекцию, щелкнув, открыл свой торс и извлек оттуда небольшую складную подставку для трубки, заполненной чем-то тяжелым. Эту конструкцию берсеркер установил на подоконнике одного из больших окон, направив трубку под углом вниз, в сторону…

Памятника, находившегося в конце огромного пластикового купола.

Шеф был уже в пути.

– Адриенна? – Раздавшийся из устройства связи голос так напугал ее, что полупарализованное тело едва не забилось о стену. – Мы ждем твоего хода.

Может, берсеркер тоже был напуган (если его электронный мозг вообще мог испытывать страх), но он не вздрогнул, а тотчас же перешел к экрану Игры. В душе Адриенны всколыхнулась безумная надежда на то, что робот не знает правил, однако этой надежде было не суждено сбыться. После пятисекундного изучения позиции он протянул металлическую длань к панели управления и сделал ход вместо нее.

В комнатке тут же раздался голос другого мужчины, голос Киза:

– Адриенна…

К полнейшему ужасу Адриенны, из глотки металлического чудовища донесся ее собственный голос:

– Что?

Последовала небольшая пауза.

– Нет, ничего, – удрученно ответил Киз. А казалось, казалось… Балансируя на грани беспамятства, она подняла голову и обнаружила, что робот присел на корточки перед ней. Стеклянные объективы, ни по форме, ни по местоположению не походившие на человеческие глаза, пристально вглядывались в ее лицо.

– Итак, – сказал он, когда Адриенна поглядела на него. И тогда она подняла голову. (Он наверняка предпочитал говорить именно этим голосом, этим скрежетом, каким-то чудом распадавшимся на осмысленные слова.) – Теперь ты изложишь мне все обстоятельства визита сюда живой единицы, которую вы именуете шефом, который является премьером Десяти Планет. Если ты проявишь готовность к сотрудничеству, то будешь помилована. Если нет… – Еще щелчок, и в металлической ладони появился небольшой контейнер. – Это нервно-паралитическая кислота. Одна капля мгновенно проникает через поверхность человеческой кожи. Она абсорбируется живыми тканями вашей сенсорной системы, вызывая в них боль, превосходящую любые…

Лифты башен работали настолько бесшумно, что даже берсеркер не расслышал сквозь закрытые двери комнаты, как подъехала кабина. Но теперь кто-то негромко, с кажущейся небрежностью попробовал открыть дверь и обнаружил, что она заперта.

– Кто там? – снова прозвучал голос Адриенны. С почти невероятной скоростью машина пересекла комнату, остановившись сбоку от запертой двери. В ее груди и плечах появились отверстия, смахивавшие на жерла небольших пушек, и машина изготовила свои стальные руки для удара, будто богомол.

– Кто там?

– Записка для Адриенны Бриттон, – отозвался незнакомый мужской голос.

– Я занята.

– Послушайте, леди, нужна вам эта записка или нет, но я проделал большой путь, а сейчас слышу, что вы не хотите ее брать. Это касается какой-то дурацкой игры, в которую вы якобы играете; он просто вне себя. Он не хочет, чтобы это видел или слышал кто-то другой.

– Ладно, давайте.

Удары головой о металлическую стену – единственное движение, на которое Адриенна была еще способна – звучали слишком приглушенно, чтобы послужить предостережением…

Берсеркер отпер и приоткрыл дверь. И, не прекращая двигаться, с такой скоростью, что ни один человек не успел бы ничего сделать и никак отреагировать, он выбросил вперед металлическую руку – молниеносно, почти незаметно.

…И отлетел назад. Огненное копье подбросило его в воздух, швырнув через комнату. Стены тесной комнатенки затряслись от непрерывных разрывов. Металлическое тело грохнулось об окно, прочный пластик потрескался и поломался, но все-таки выдержал, и помещение заполнилось вливавшимся снаружи туманом. Давление воздуха упало. В дверь быстро проскочили, с опаской пригибаясь, трое людей в респираторах и бронежилетах. Двоих из них будто тянуло вперед полыхавшее, дергавшееся у них в руках оружие, а третий бросился к Адриенне, и последнее, что она увидела, уже теряя сознание в разреженном воздухе, – глаза Киза над респиратором…

* * *

– Так вот, часть ручного оружия десантников теперь снабжена кинетическими датчиками, – говорил Киз, прогуливаясь с Адриенной в парке, чтобы помочь ей размять онемевшие ноги, после того как с них сняли металлических пиявок. – Один из моих сопровождающих настроил свое оружие на стрельбу по любому объекту, движущемуся необычайно быстро – как рука берсеркера. Бабах, цель захвачена, и огонь не прекращается, пока оператор не отключает его.

Поежившись, Адриенна стиснула его запястье.

– Ты знал, что это берсеркер, – внимательно глядя на Киза, сказала она. – И все-таки пришел за мной.

– В сопровождении двух космодесантников. И все равно у меня тряслись поджилки.

– Он ведь мог выстрелить сквозь дверь, а не хватать вас.

– Как мы решили, он не захочет поднимать шум до прибытия шефа, чтобы спокойно выстрелить по нему. Конечно, это специализированный робот-убийца. Думаю, берсеркеры делали ставку на то, что рано или поздно шеф окажется на Максимусе для возложения венка, как он делал на многих других планетах. Поэтому перед уходом они внедрили сверхспециальную мину; должно быть, она прослушивала наши местные переговоры и знала, когда он прибудет.

– Ты знал, что это берсеркер, и все-таки пришел за мной. Но… откуда ты знал?

– Ну-у. С рабочими машинами происходила куча странных вещей. Слишком много совпадений накануне визита шефа. Меня осенило, что робот-убийца мог занять место моего прораба, а затем вернуться сюда в Центр на наземном транспорте, который я выслал туда. А где ему еще устраивать засаду, чтобы хорошенько прицелиться в шефа, если не в одной из башен с видом на монумент? Я подключил свой собственный компьютер к Игре, чтобы он сделал пару ходов за меня, и…

– Но откуда ты узнал, что он в моей башне?

– А как ты думаешь? – улыбнулся в ответ Киз.

Адриенна тоже улыбнулась, изо всех сил стараясь не расплакаться.

– Мой маленький психологический блок. Ты знал, что я никогда не наберусь наглости и не решусь побить в Игре тебя.

* * *

Как жизнь может нести зло, так и могущественные машины могут иметь отношение к добру.