У неё вырвался смешок, она прижала ладонь ко рту, но не смогла остановить приступ хихиканья, который окончательно вытеснил нервное напряжение. Его ухмылка превратилась в широкую улыбку, и вскоре они оба хохотали.

— Ну что, Лок. Как я справилась? — спросила она, когда смех поутих. — Я выполнила свою часть сделки?

— Да, красавица. Ты выплатила долг полностью.

— Хорошо. Значит, я снова могу закатывать глаза.

— Сколько угодно, прелестная Тео.

И именно за это она закатила глаза максимально картинно, заставив его снова рассмеяться.

Она на мгновение замолкла, не зная, стоит ли задавать следующий вопрос. Даже сама мысль о нем заставила её протрезветь. Но фейское вино в её голове всё еще кружилось на собственной частной танцплощадке, подначивая: «Сделай это».

— Ты серьезно говорил… то, что сказал обо мне?

— Каждое слово, — ответил он без тени сомнения, поднося руку к её лицу. Его глаза искрились. — Особенно ту часть про платье.

Она рассмеялась и прижалась щекой к его ладони; его большой палец коснулся уголка её рта, а затем провел по нижней губе.

Он обхватил её шею сзади, запустив пальцы в волосы, наклонился и прижал свои губы к её губам. Через мгновение он отстранился. Не в нерешительности, а словно предлагая приглашение. Решение оставалось за ней.

Её никогда раньше не целовали. Не по-настоящему. Единственный раз, когда она была к этому близка — во время жестокой игры, которую затеяли друзья Беатрисы на садовом приеме; тогда какому-то несчастному мальчишке в наказание за проигрыш велели поцеловать её. И когда Тео узнала об этом, она позаботилась о том, чтобы на следующем балу он действительно почувствовал себя несчастным: она подсыпала что-то ему в напиток, и его стошнило прямо на дочь заезжего высокопоставленного лица.

Но с Локом, под взглядом его непоколебимых изумрудных глаз, чувствуя его руку на шее и пальцы в волосах, она хотела этого. Она сократила расстояние между ними, пока её губы снова не коснулись его губ. Сначала он поцеловал её нежно, но когда её губы приоткрылись, он ответил тем же. Поймав момент, Локлан положил вторую руку ей на поясницу, крепко прижимая к себе, а её руки скользнули к его лицу и волосам; выбритые виски ощущались под пальцами как бархат, вкус медового вина на его языке был сладким и теплым.

Шорканье сапог и шорох ветвей заставили её вздрогнуть. Она отпрянула от Лока и увидела Каза, который пристально смотрел на них. Она попыталась сделать шаг в сторону, не спрашивая себя, почему не хочет, чтобы Каз это видел, но Локлан положил руку ей на бедро и удержал рядом с собой.

— Добрый вечер, Касра. Не припоминаю, чтобы я тебя приглашал. Сесили прислала тебя присмотреть за мной? — произнес Лок с ухмылкой, которая больше напоминала оскал сторожевого пса.

Каз лишь улыбнулся в ответ, словно удовлетворенный тем, что ему удалось задеть Лока.

— Мы с Тео были кое-чем заняты. Не стесняйся, перекуси чем-нибудь на выходе. Боюсь, у меня в меню нет дохлых мышей или объедков со вчерашнего ужина, маленький лис.

— Любезно с твоей стороны. Уже поздно, и, похоже, праздник заканчивается. Я пришел узнать, не нужно ли проводить Тео домой, раз она, судя по всему, выполнила свою часть сделки. — Затем он посмотрел прямо на Тео: — Он произнес слова, освобождающие тебя от долга?

Лок фыркнул. — Как это благородно и альтруистично с твоей стороны. Разумеется, я произнес их, но специально для тебя могу повторить. Тео, ты полностью выплатила свой долг и освобождена от обязательств передо мной. Видишь? Готово. Впрочем, ты прав, Касра. Уже довольно поздно. Может быть, Тео, тебе лучше остаться сегодня здесь, а завтра я доставлю тебя домой в целости и сохранности.

Она вздрогнула, когда его пальцы скользнули от основания позвоночника к лопаткам и обратно. Кончики его пальцев обжигали кожу, точно угли, остановившись чуть выше изгиба её бедер; в конце концов его рука снова легла на её бедро. Она поймала себя на мысли, что хочет, чтобы он сделал это снова.

— Как помолвленная женщина, Тео не захочет принимать это предложение, какими бы чистыми ни были твои мотивы.

При этих словах она напряглась. При одном лишь косвенном упоминании герцога всё, что она чувствовала к Локу, выскользнуло из рук, как поднос с изысканными десертами, с грохотом рухнувший на землю и безнадежно испорченный. И как только эти чувства улетучились, их место тут же занял стыд; кровь прилила к её пылающему лицу.

Она высвободилась и посмотрела на Лока.

Он был в ярости. — Тео, тебе не обязательно его слушать.

— Нет, Лок, он прав. Мне пора. Спасибо за чудесный вечер. И… и за комплименты.

Его лицо смягчилось, он одарил её слабой улыбкой. — Честь была целиком моей, — произнес он, беря её за руку и запечатлевая поцелуй на костяшках пальцев.

Он шагнул ближе, убирая выбившуюся прядь с её шеи. — Каждое слово, — прошептал он.

Их момент был упущен, и она не была уверена, что он когда-нибудь вернется: груз заданий давил почти так же сильно, как напоминание о помолвке. Теперь, когда она была свободна от обоих обязательств перед Локом, она знала, что их время подошло к концу, и сомневалась, что вообще когда-нибудь увидит его снова.

Она подошла к Казу. Лок снова свирепо на него уставился, а Каз сохранял это невыносимое выражение торжества.

— Прекрати, — сказала она Казу. — Просто отведи меня домой.

— Как пожелаешь. Вихрь закружился вокруг них, скрывая из виду и Лока, и иву.

— Значит, теперь ты зовешь его Локом? — спросил Каз, когда они оказались в её спальне; в его голосе сквозило раздражение.

— Да. Он сам попросил.

Каз закатил глаза.

— Какое тебе дело, Каз? Зачем ты вообще пришел?

— Чтобы убедиться, что ты в порядке. Удостовериться, что он не заставляет тебя играть на арфе до кровавых мозолей. У фей есть привычка забывать, что люди чувствуют такие вещи, как боль и усталость, гораздо раньше, чем они сами. Я хотел убедиться, что ты не попала в беду.

— Он бы так не поступил.

— О, ну конечно, ты же так хорошо знаешь Локлана. Прямо-таки джентльмен, да?

— Вообще-то, да! Сделка прошла нормально. Я даже заключила вторую сделку, и он научил меня танцевать.

Каз так и отпрянул. — Ты что сделала? Он тебя уже освободил от неё, или ты всё еще связана с ним договором?

— Освободил. Всё в порядке, видишь? Он не такой плохой, как ты думаешь. Может, я знаю его лучше, чем ты.

Он покачал головой. — Фэйри не делают ничего просто по доброте душевной. Тебе может казаться, что ты заключаешь безобидные сделки, но… — Каз замолчал, словно подбирая слова. — Будь с ним осторожнее, Тео. Ты не знаешь, каковы его мотивы.

— А ты знаешь? — раздраженно спросила она.

— Нет. Я понятия не имею, что ему от тебя нужно, помимо сегодняшней игры на арфе.

— И с чего это ты ведешь себя так, будто мои приличия для тебя что-то значат? Посмотри вокруг, Каз. Именно из-за тебя я сейчас одна в спальне с мужчиной. Из-за тебя.

— Ну, тебе-то они явно дороги, раз одно лишь упоминание твоего жениха заставило тебя пуститься в бега.

— Вовсе не мои приличия испортили момент. Это ты, зануда-обломщик, заставил меня представить моего древнего, мерзкого, злобного и гадкого жениха.

Каз фыркнул, но затем пристально посмотрел на неё. — Будь с ним осторожнее, Тео.

— Ты уже это говорил. Какое тебе дело? Я его больше никогда не увижу. Тебе-то что?

— Ничего. Ты бы осталась там, если бы я не пришел?

— Спрошу еще раз. Тебе-то что? — Она смерила его своим самым яростным взглядом, но он ничего не ответил. По правде говоря, она и сама не знала ответа на вопрос Каза — его вмешательство избавило её от необходимости принимать решение. Но признаваться ему в этом она не собиралась.

— Спокойной ночи, Каз, — произнесла она тоном, не терпящим возражений.

— Ночи, Тео. Скоро увидимся. — Их взгляды скрестились; вокруг него закружился вихрь, похожий на крошечный прирученный торнадо, и он исчез.

Хотя отяжелевшее от вина тело требовало сна, она лежала без сна, прокручивая в голове события вечера. За последние три дня она смеялась больше, чем за целое десятилетие, а на этой вечеринке — больше, чем на всех праздниках в своей жизни вместе взятых.

Но слова Каза прокрались в её мысли, бросая тень сомнения на всё пережитое. Она привыкла к тому, что люди притворяются милыми ей в лицо. И это был лучший вариант развития событий. Сегодня всё казалось искренним, но что если это не так? Берику, Ториан и остальным она ведь правда понравилась, разве нет?

А Локу?

Глава 15. Где Флорентия выходит замуж

— Где ты была?

Тео подскочила, разбуженная пронзительным воплем Фло.

— А? О чем ты? — Тео села, протирая заспанные глаза и щурясь на часы, которые показывали почти полдень. — Я была здесь. В постели.

— Лгунья. Где. Ты. Была. Я заходила к тебе вчера вечером, потому что мне нужно было поговорить о твоем платье подружки невесты, и тебя не было в комнате.

Тео судорожно искала ответ, который мог бы умилостивить сестру. — В саду? В саду. Я гуляла в саду вчера вечером и заблудилась. Вернулась поздно.

— В саду, — повторила Фло, и её голос был пропитан подозрением.

— Именно.

Фло прищурилась, но, к облегчению Тео, всё же оставила эту тему. — Что ж, живо вставай: тебе нужно примерить платье для финальной подгонки. Швея будет здесь с минуты на минуту. — Фло вылетела из комнаты, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Тео потянулась и выбралась из кровати, натянув первое попавшееся платье и закрутив волосы в низкий пучок на затылке. Она плеснула в лицо прохладной водой и нанесла немного румян. Впрочем, избыток фейского вина и недостаток сна явно не шли на пользу цвету лица, и эту битву Тео проигрывала всухую.

Мать и Фло уже сидели за столом, когда Тео спустилась к обеду.

Мать одарила её обвиняющим взглядом. — Флорентия говорит, ты вчера вечером занималась садоводством?

— Не садоводством. Я гуляла в саду.

— И заблудилась.

— Да.

— В саду, в котором ты играла с самого детства? — Мать склонила голову и широко раскрыла глаза с видом притворной невинности.

— Ну, сейчас он сильно отличается от того, что я помню, раз за ним больше не ухаживают, — парировала Тео.

— И тебе не пришло в голову позвать на помощь?

— И кто бы меня услышал и пришел на выручку, мама?

Мать свирепо посмотрела на неё. Тео знала этот взгляд. Мать ни на секунду не поверила в оправдание, но у неё не было доказательств того, чем Тео могла заниматься на самом деле. Вскоре Тео вышла из-за стола, не совсем наевшись, но решив, что голод — малая плата за то, чтобы не сидеть с матерью дольше необходимого.

По мере того как до свадьбы оставалось всего несколько дней, Фло становилась всё более властной и заносчивой, что для неё было серьезным достижением. Следующие несколько дней Тео провела либо по уши погрязнув в свадебных приготовлениях, либо скрываясь от них.

Ей не казалось — мать действительно стала более подозрительной и наблюдательной по отношению к Тео, чем обычно. Она чаще обычного допытывалась, куда Тео направляется, и не всегда удовлетворялась правдивыми ответами вроде «в музыкальную комнату» или «в сад».

Свадьба должна была состояться в новом доме Фло, поместье Эйвеншир, так что за три дня до торжества Тео и мать помогали Фло паковать её земные пожитки. Если Тео во время своих сборов чувствовала смутную тревогу, то Фло была в восторге, едва сдерживая возбуждение от того, что она наконец-то станет Женой и Матерью. И получит в свое распоряжение целый штат слуг графского поместья, которые будут в ней души не чаять.

К счастью, путь на юг, в Эйвеншир, был недолгим, и Тео, Фло, их матери и Моррис пришлось терпеть компанию друг друга в гостинице всего одну ночь, прежде чем они прибыли на место в середине дня.

По прибытии жених Фло, Амброуз, устроил им грандиозную экскурсию по новому дому. Фло была настолько окрылена, что к концу прогулки к ней можно было привязать корзину и осматривать достопримечательности с воздуха. Поместье было вполне милым: стены из бежевого камня, декор в красно-оранжевых тонах. Снаружи, может, и царила весна, но в этом доме вечно стояла осень. Это не был дом мечты Тео, но она видела, что Фло здесь действительно будет счастлива.

Оставшиеся дни и вечера были столь же скучными и становились еще невыносимее по мере того, как прибывали иногородние гости, для которых в поместье устраивали бесконечные завтраки и обеды, пока наконец не настал день свадьбы.

Утром в день церемонии Тео чувствовала себя так, будто проснулась в муравейнике. Толпы слуг в черном сновали по поместью и территории: разносили подносы с едой, расставляли стулья и с деловым видом выполняли поручения, о сути которых Тео не могла и догадываться. Фло, мать и Тео съели скромный завтрак в своих комнатах — Фло не хотела, чтобы Амброуз увидел её хоть мельком в этот важный день.

Поскольку в распоряжении Фло было предостаточно горничных и слуг, Тео не пришлось предлагать помощь. Большую часть времени она просто сидела в комнате Фло, наблюдая, как мать кружит вокруг невесты, точно рассерженная оса. Моррис сделала матери привычную прическу, лишь слегка украсив её бутонами в тон свадебному букету Фло из прекрасных розовых цветов.

Когда час церемонии приблизился, Тео тоже начала собираться. Платье подружки невесты было отвратительным. Тео была единственной подружкой, и, зная, что главной темой свадьбы Фло было «никто не должен меня затмить», Тео гадала: не нарочно ли сестра это сделала, чтобы самой выглядеть лучше в свой особенный день? Казалось, Фло советовалась с матерью, какой цвет будет смотреться на Тео хуже всего, и они остановились на горчично-желтом шелковом наряде с обвисшими ярусами шифона, которые разрастались, точно угроза, чем ниже спускались по платью. Воротник доходил до самого подбородка, отчего голова Тео торчала из него, точно цветок из вазы. Завершал ансамбль соответствующий цветочный головной убор. Мать и Фло сочли образ идеальным.