Только не снова.

— Просто смотри на меня. Дыши. Я буду делать это вместе с тобой, просто повторяй за мной. Смотри на меня и дыши.

Она снова встретилась с ним взглядом. Каз не колебался и не отворачивался. Он просто смотрел и смотрел на неё, разделяя с ней глубокие, зеркальные вдохи и выдохи, пока боль не начала отступать.

У него были красивые глаза. Она не знала, было ли дело в потере крови или в чем-то еще, но она словно тонула в их глубине. Ей стало интересно, знает ли он сам, что в них есть янтарные искорки — будто кто-то смешал патоку и мед.

Она продолжала дышать вместе с ним, и боль утихала. По коже разлилось покалывание, словно приложили лед — рана затягивалась. Каз так и не выпустил её, не перестал дышать ровно и спокойно.

Спустя мгновение он, должно быть, понял, что паника ушла.

— Ты в порядке? — Я… думаю, да? — Дыхание выровнялось, тело ощущалось целым, все его части были на своих местах. — Поверить не могу, что меня пырнул гном.

Каз рассмеялся; его плечи опустились, напряжение ушло, а в уголках глаз собрались морщинки. Она подумала: заметила бы она это, не будь он всё еще так близко? Она впервые видела его искренне развеселившимся, и сама не знала как, но это делало его еще привлекательнее.

Осознав, что сильная боль прошла, он — еще одним интимным жестом — смахнул остатки её слез и поднялся.

— Как живот? Думаешь, сможешь идти? — Он протянул ей руку.

Она кивнула. — Ощущение, будто меня очень сильно ударили под дых.

Он улыбнулся. — Уж лучше так, чем чувствовать себя насаженной на вертел. Пару дней поболит, но скоро пройдет.

Он рывком поднял её на ноги, мимоходом сжав ладонь. Оказавшись на ногах, она осторожно коснулась места, куда вошла и откуда вышла лопатка. Осталась лишь небольшая болезненность и гневный красный шрам под дырой в разорванном и окровавленном платье.

— Как ни странно, к этому привыкаешь, — заметил Каз, пока она себя осматривала. — Повезло, что он попал тебе в бок. Раны покрупнее заживают дольше.

— Тебя уже пыряли раньше? — О да, — он усмехнулся. — И стреляли тоже. Каждый раз больно. Первые несколько раз — страшно. Говорят, что заживет быстро, но в это трудно поверить, когда из тебя кровь хлещет.

— Да, именно, — она добавила: — Спасибо.

— Не стоит, — он пожал плечами.

Она положила руку ему на локоть, заставляя остановиться. — Нет, стоит. Ты мог бы оставить меня одну или проигнорировать, но ты этого не сделал. И это был бы не первый подобный случай в моей жизни. Я это ценю.

Он смотрел на неё, и выражение его лица было нечитаемым. — Я бы никогда не позволил тебе пережить такое в одиночку.

Она улыбнулась с благодарностью, в которой сквозила тень грусти, понимая: Каз и представить не может, как много значили для неё его слова в этот момент.

— И что нам делать теперь? — спросила Тео, поднимая монету с пола. — Ну, найдем Дуина и отдадим ему эту монету. Далеко он уйти не мог. Хочешь, я сам схожу, а ты подождешь здесь?

— Нет. Нет, я иду с тобой. — Этот гном еще у неё попляшет.

Они направились по коридору к стражу, стоявшему у входа в парадный зал.

— Простите, сэр? Вы не видели гнома, пробегавшего здесь пару минут назад? — спросил Каз.

Страж кивнул и указал на мшистую дорогу.

Они перешли на бег; тропа теперь казалась темно-хвойной в море черноты, а фонарики отбрасывали лишь тусклые круги света.

Тео огляделась: — Где Финеас?

— Догонит.

Но тут впереди, в лесу, послышался шорох.

— Каз! Тео! Я поймал его!

Они настигли Финеаса как раз в тот момент, когда он выходил на тропу, таща за воротник вырывающегося Дуина; перевязи на гноме уже не было. Финеас выглядел так, будто только что прошел через знатную потасовку. В его хвосте запутались ветки и листья, и даже в сумерках Тео видела наливавшийся под глазом фингал. У Дуина красовался точно такой же.

Тео решительно подошла к гному и ткнула его пальцем в грудь. — Послушай меня, ты, ландшафтный карманный демон! Я за тебя заступилась! Я в тебя поверила! Я тебе доверилась! Я вытащила тебя из эльфийской тюрьмы! Ты лгал мне всё это время, а потом пырнул меня садовой лопаткой! Это, черт возьми, больно! Тебе повезло, что ты лишился своего арсенала, потому что мне смертельно любопытно узнать, выживешь ли ты после такого же удара, какой нанес мне! Вот монета. — Он брыкался и размахивал руками, но на этот раз она просто нашла карман его рубашки и с ухмылкой уронила туда монету. — Бывай, Дуин.

Финеас разжал руки, и Дуин рухнул на землю, как мешок с песком. Он вскочил на ноги и ткнул пальцем в сторону Тео. Сначала она испугалась, что он собирается её проклясть, но вместо этого он завопил: — Ненавижу тебя, трипс несчастный!

— Это взаимно! — крикнула она в ответ, пока он убегал в лес.

Троица смотрела ему вслед, пока тьма не поглотила его окончательно. Тео повернулась к Финеасу: — Ты в порядке?

Финеас потер распухшую челюсть. — Не скажешь по нему, что он быстрый, но кулаки у него — как молнии. Я едва избежал твоей участи: успел сорвать с него перевязь и швырнуть её подальше за спину.

Тео обернулась на фырканье Каза. Тот смотрел в землю, прикусив костяшку пальца, а его губы подергивались. Она не выдержала и хихикнула; этот звук сорвал все запоры, которыми Каз пытался сдержать смех. Финеас присоединился к ним, и вскоре все трое согнулись пополам от хохота.

Прямо за их спинами кто-то откашлялся.

— Кажется, я пропустил всё веселье. — Локлан улыбнулся, но его лицо исказилось от ужаса, когда он разглядел Тео. — Вы в порядке?

— Всё чудесно, благодарю. Дуин решил выразить признательность, пырнув меня садовой лопаткой. Ценю вашу заботу. — Тео присела в реверансе, придерживая юбки, всё еще мокрые и перепачканные кровью. Локлан выругался, отчего троица снова прыснула со смеху.

— Рад, что это не лишило вас блеска, леди Теодосия.

— Чем могу быть полезна, Локлан? — спросила Тео, когда приступ смеха утих.

— Я лишь хотел напомнить о долге, который вы мне должны.

— Жизнь короткая, а память — нет.

Он улыбнулся. — Через две ночи. В девять часов садись за арфу и начинай играть.

— И это всё?

— И это всё. Оттуда я тебя заберу. До встречи, красавица. — Он подмигнул и растворился в пустоте.

Она фыркнула: — Ну и тип.

— Ну что, Тео, ты готова? — спросил Финеас, проигнорировав её реплику.

— К чему?

— Домой возвращаться.

Прежде чем она успела ответить, вокруг закружился вихрь, скрывая лес из виду. Она ожидала снова увидеть фонтан с лягушкой, но когда ветер утих, она стояла на ступенях огромного особняка.

***

Без лишних церемоний Финеас провел их через парадные двери в гулкий вестибюль. Массивная хрустальная люстра высоко над головой отбрасывала теплый свет на белый мрамор пола, серые прожилки которого делали его похожим на гигантские листы треснувшего ледника. С двух сторон вверх уходили винтовые лестницы; перила и балясины из черного дерева были вырезаны в виде ползучих змей.

По обе стороны вестибюля и дальше виднелись дверные проемы, ведущие в комнаты, которые Тео не могла разглядеть. Свет горел только в одной.

— Так, господа, это не мой дом, — заметила Тео.

Финеас рассмеялся: — Ах, точно, прости. Мы отправились к нам. В дом Сесили. Где живем мы с Казом.

— Вы живете здесь?

— А то как же!

Не успели они сдвинуться с места, как из боковой комнаты донесся голос Сесили: — Это мои дражайшие фамильяры вернулись?

— Они самые! Ваши верные, смиренные и бесспорно привлекательные слуги прибыли. Каз тоже здесь! — крикнул Финеас в соседнюю комнату. Каз закатил глаза, а Финеас расплылся в улыбке, которую, как заметила Тео, он приберегал для их общих с Сесили шуточек.

Тео последовала за фамильярами в гостиную, такую же роскошную, как и холл. Сесили развалилась на мягкой кушетке, выглядя элегантно, как и всегда, но потягиваясь так, будто троица только что прервала её сон. Она села, когда Финеас запечатлел поцелуй на её щеке. Он опустился в кресло рядом с ней, а Каз рухнул в другое.

Сесили окинула взглядом Тео, которая так и осталась стоять.

— Ох, где же мои манеры? Добро пожаловать в мой дом, моя окровавленная Тео. Присаживайся. Судя по твоему виду, тебе есть что порассказать. Вина? — Стоило ей произнести это слово, как в руках Финеаса, Каза и самой Сесили появилось по бокалу.

— Э-э, конечно. То есть — да, пожалуйста.

В её руке возник бокал одуванчикового вина, золотистый оттенок которого сиял, как рассветное солнце. Она сделала маленький глоток — терпкий и восхитительный, словно весна взорвалась у неё на языке.

— Итак, — начала Сесили, и её глаза потемнели от озорства. — Раз никто из вас не стоит на коленях, моля о прощении, я полагаю, всё прошло успешно, и в распоряжении Дуина теперь моя монета?

Каз фыркнул. Финеас пояснил шутку для Тео: — Она на самом деле никогда не заставляла нас так делать.

— Эй, не выдавай все мои секреты. Она только пришла.

— Мои извинения, моя королева фей и владычица, — с усмешкой отозвался Финеас.

— В любом случае, кто первым объяснит, почему Тео вся в крови?

— Её пырнули, — буднично сообщил Каз.

Тео не знала, какой реакции ждать от Сесили, но уж точно не такой, какую получила.

Сесили прижала руку к сердцу и посмотрела на Тео с гордой улыбкой. — Пырнули? На твоем самом первом фейском задании? — Она сказала это так, будто Тео была пятилетним ребенком, который только что научился завязывать шнурки. Но Тео улыбнулась в ответ. Теперь, когда рана затянулась, всё это казалось далеким воспоминанием.

— Гном пырнул, — добавил Финеас, нагнетая интригу.

Сесили в предвкушении вскинула брови, понимая по тону Финеаса, что у того в рукаве припрятан еще один лакомый кусочек.

— Садовой лопаткой в живот.

Сесили покатилась со смеху. Она вытерла слезы, глядя на Тео, и подняла бокал: — Что ж, тогда выпьем за Тео и ночь её ранения. Отличная работа по завершении первого задания.

Сесили, Каз и Финеас подняли бокалы за неё. Тео была удивлена столь искреннему одобрению со стороны Сесили, но не смогла сдержать ответной улыбки.

— О, и давай исправим это, — сказала фея, указав на платье Тео. Коротким взмахом кисти она заставила кровь исчезнуть, дыра затянулась, и платье стало выглядеть так же, как в начале дня.

— У меня, правда, есть вопрос. Что такое трипс? — спросила Тео после еще пары глотков вина.

Сесили поперхнулась вином и расхохоталась еще сильнее, Каз и Финеас к ней присоединились.

— Он тебя так назвал?

Тео кивнула.

— Мы слишком рано подняли тост! Трипс — это насекомое, вредитель. Для садового гнома нет оскорбления выше.

— Еще он назвал меня паутинным клещом и капустной гусеницей, — добавила Тео, заставив Сесили снова покатиться со смеху.

— А еще, — продолжила Тео, — простите мне моё любопытство, это вы устроили пожар в гостевом крыле герцога?

Сесили в замешательстве нахмурилась: — Поджечь замок? Конечно нет!

Не успела Тео извиниться, как на лице феи заиграла ухмылка. — Спичку поднес Каз, раз уж это была его идея. А Финеас тащил ведро с маслом.

Когда Тео посмотрела на Каза, тот осклабился.

— Но письмо написала я, — добавила Сесили.

— Что ж, спасибо вам, — сказала Тео. И она говорила совершенно искренне.

Впервые за долгое время, сидя в компании феи и двух её фамильяров, выпивая и смеясь, Тео было по-настоящему весело.

Сесили наколдовала фрукты и сыры к бесконечному вину, пока Тео, Каз и Финеас пересказывали события дня к великому удовольствию хозяйки. Когда Тео дошла до части со сделкой с Локланом, Сесили, казалось, осталась довольна и даже пообещала, что сама оденет Тео по случаю. Она велела ей, когда та соберется переодеваться, положить в карман золотой лист — и тогда её наряд преобразится. Пьяной Тео это показалось совершенно логичным.

***

В какой-то момент поздним вечером Тео, должно быть, заснула, потому что когда она проснулась, то была уже не в доме Сесили, а в собственной постели, и в окна лился утренний солнечный свет. Зеленое платье исчезло, как и любые следы того, что она была вся в крови. Даже ощупав и прощупав то место, куда её пырнули, она не обнаружила ни боли, ни красноты, ни шрама, который указывал бы на то, что её вообще вскрывали.

Вспоминая Дуина и ранение, она ощущала легкое беспокойство, которое не давало ей покоя с тех пор, как они покинули Двор Лесных эльфов. Она должна была помочь Дуину, и хотя остальные уверяли её, что она помогла, его чересчур бурная реакция на исход дела вовсе не заставляла её чувствовать, что она действительно принесла ему хоть какую-то пользу.

Но это чувство улетучилось, когда она подошла к туалетному столику и заметила один маленький золотой лист — будто его сорвали с цепочек того самого платья, которое было на ней вчера.

Она не удивилась тому, что ни сестра, ни мать не заметили её отсутствия. Но это было немного обидно. Никаких вопросов за завтраком о том, где она была вчера вечером, означало, что ни одна из них не заглянула в её комнату, чтобы проведать её. Насколько им было известно, она весь день провела в поместье одна, поэтому они просто решили, что она ничем не занималась, и не последовало даже вежливого вопроса о том, как она поживала в одиночестве.

Нет, как обычно, весь следующий день они провели, разговаривая о себе.

Глава 13. Где, в отличие от некоторых других собраний, на этой вечеринке арфа пользуется большим успехом

Весь следующий день Тео готовилась к фейскому приему. Кое-какие песни она знала назубок, но ей не хотелось опозориться, если из-за нервов она вдруг растеряется и позабудет всё, чему когда-либо училась. Поэтому она перерыла коллекцию нот, выбирая любимые пьесы и те, что подошли бы для праздника и позволили бы блеснуть мастерством.

Для верности она настроила арфу, а затем оделась и привела себя в порядок. Когда время подошло к девяти, она вернулась в музыкальную комнату, трижды проверив, на месте ли в кармане золотой лист, подаренный Сесили, и только потом села за инструмент. Опыт во Дворе Лесных эльфов, где ей удалось слиться с толпой и остаться незамеченной другими магическими существами, заставил её и на этом фейском сборище захотеть выглядеть соответствующе.