— Ты уверен? — больше всего на свете я хотел увезти Бриар и полностью завладеть ею. Но я не хотел бросать своего отца. Он уже много лет не оставался на светских мероприятиях дольше, чем на час. Как бы много это ни значило для меня, я не мог уйти, не проверив ещё раз.

Он кивнул, криво усмехнувшись.

— Да. Иди. Я пришлю за тобой, если ты мне понадобиться, — затем он вложил её руку в мою и посмотрел на неё. — Ты замечательная молодая женщина, Бриар. Пусть твоё сердце всегда ярко горит для тех, кто не может постоять за себя. Ты так сильно напоминаешь мне Валору, — его голос немного дрогнул, когда он произнёс имя моей матери; затем он прижал её ко мне

Я едва мог поверить, что это произошло, а потом Бриар оказалась в моих объятиях. Я поймал себя на том, что прижимаю её к себе, даже не задумываясь об этом. Это было естественно — так и должно быть. Тепло, исходившее от её тела, передалось и мне, и ответное тепло её прикосновения. Моё сердце воспарило от желания обнять её. Её правая рука легла мне на плечо, левая — на мою перевёрнутую ладонь. Мои крылья напряглись, и я поднял руку, давая сигнал оркестру, что пришло время перейти к песне, которую я выбрал специально для неё. С этими словами я увлёк её в центр танцевального зала.

Огни, волшебные и мягкие, играли над нами, освещая её лицо, сияя в её волосах и переливаясь на золотых ветвях, вплетённых в её платье. Её волосы переливались оттенками золота и рубина, пшеницы и клубники, а глаза сияли нефритово-зелёным с вкраплениями изумруда, гагата и малахита. Она следовала за мной с безупречной грацией, её юбки мягко шуршали при каждом шаге, а каблучки цокали по полу.

— Для меня большая честь разделить с тобой третий танец, — сказал я.

Она нахмурила брови, и замешательство отразилось на её лице, как свет на нас обоих.

— Ну, во-первых, это второй танец, а не третий.

— А теперь замолчи, — я притворно нахмурился. — У тебя есть и второй, и третий. Третий танец — самый почитаемый, и эта песня называется «Полуночная клятва под вуалью», — звуки обсидиановой арфы и флейты пана напомнили мне о ней.

— Так ли это? — она резко выгнула бровь, её глаза сверкнули. — Сначала ты танцевал с Кейлен. Ты ведёшь себя так, будто я не могу посчитать, сколько танцев мы уже станцевали? Ты танцуешь со мной сейчас, потому что получил одобрение своего отца?

На моём лице появилась улыбка. Какой же беснующейся и красивой женщиной она была. Искра ревности в её глазах восхитила меня.

— Первый танец — это просто начало. Главное не в самом танце. Это лёгкая приятная встреча, которая привлекает гостей в бальный зал. Второй танец немного важнее, и часто это сигнал к тому, что пора заканчивать с напитками и едой и готовиться к главному событию. И это уже третий танец, особенно если принц своим выбором музыки даёт понять, что на самом деле это означает нечто большее. Что касается моего отца, я понятия не имел, что он будет присутствовать. Его одобрение тебя очень много значит для меня, но я уже принял решение до того, как заиграла музыка, — я помолчал, притягивая её к себе, и положил руку ей на поясницу. — Ты присоединишься ко мне в обсерватории, Бриар? Мне нужно спросить тебя кое о чём важном.

Она сморщила свой очаровательный носик, а затем нахмурилась, когда мы продолжили танцевать. Моё сердце сжалось в ожидании её ответа.

Глава 23. Вэд

Мне показалось, что прошла целая вечность, пока я ждал её ответа. Часть меня хотела, чтобы она согласилась, не задумываясь, но мне следовало быть осторожнее. Бриар всё обдумала, если только чья-то жизнь не была в опасности. Даже тогда она всё ещё обдумывала стратегию, меняя свои действия по мере необходимости.

Она прикусила нижнюю губу, а затем тихо ответила:

— Да.

Ей потребовалось не более пяти секунд, но её нерешительность встревожила меня. Я не мог её винить, не совсем. Я не давал ей никакой реальной причины соглашаться. Пока нет, но это скоро изменится. Я должен открыть ей своё сердце.

И всё же я не хотел давить на неё, но мне отчаянно нужно было поговорить с ней.

— Ты уверена?

— Да, — она выпрямилась ещё больше.

Я быстро увёл её, пока она не передумала. Мне нужен шанс объясниться.

Мы поспешили покинуть танцпол, поднялись по винтовой лестнице на лестничную площадку и вошли в главный зал. Власть, которую имела надо мной эта странная женщина, могла бы вызвать тревогу, если бы я не отдался ей так полностью.

Когда тихие звуки музыки стихли, я повёл её в личные покои королевской семьи и в свою обсерваторию. Её пальцы крепко сжали мою руку, согревая мою кровь.

Время от времени она поднимала на меня свои зелёные глаза. Видел ли я в них любопытство или это был страх? Нет, конечно, не страх. Не тогда, когда она была такой смелой в испытаниях.

Знакомый запах и успокаивающая тишина обсерватории окутали нас, когда я закрыл дверь. Звёзды ярко сияли сквозь стеклянный купол в дальнем конце комнаты. Напряжение в моей груди усилилось, побуждая меня поцеловать её и навсегда заявить на неё свои права. Но я должен был делать это медленно. Или, по крайней мере, так медленно, как я мог вынести. И я должен был предоставить ей выбор. Это было самое малое, что я мог сделать после того кошмара, через который Судьба и советы заставили её пройти.

Сделав глубокий вдох, я взял себя в руки. Затем я подошёл к телескопу и указал на него. Холодный металл коснулся моих пальцев.

— Я никогда не знал своего дедушку, но он обожал ночное небо и следил за звёздами. Это было нечто особенное, чем он поделился с моей матерью, а она, в свою очередь, поделилась этим со мной. Это всегда было напоминанием о том, что где-то за пределами нашего понимания существуют красота, жизнь и порядок, и кто знает, что ещё?

Я похлопал рукой по книгам в зелёных кожаных переплётах, стоящим на ближайшей ко мне полке, рядом с барной стойкой.

— Я уже много лет отслеживаю звёздные пути и созвездия без неё. В последнее время у меня было не так много времени на это, но я часто смотрю на небо и… ну, что ты видишь?

Она подошла и приникла к сфере.

— Эта звезда — она меняет цвет и форму?

Я наклонился к ней, вдыхая её аромат.

— Это звезда эхо, — даже не видя её, я мог представить её: чёрно-фиолетовая серединка, окружённая вспышками розового и белого света, красивая и неуловимо меняющаяся. — По прошествии часа она будет светлеть в центре, пока не увидишь форму кольца. В конце концов, внешние границы кольца начнут мигать. Говорят, если посмотреть на неё, когда это произойдёт, то можно послать сообщение любому, кто перешёл из жизни в свет.

— Они когда-нибудь отвечали тебе? — её рука легла на подзорную трубу, когда она отстранилась, чтобы посмотреть на меня, выражение её лица было задумчивым.

— Возможно. Мне нравится думать, что это так. Некоторые говорят, что Судьба предначертана звёздами, но я никогда не мог их прочесть. Я вижу красоту и напоминание о том, что важно не только то, что происходит здесь. В последнее время я был настолько поглощён королевством и этой сферой, что у меня не оставалось времени ни на покой, ни на радость. Но теперь, когда ты здесь, я испытываю радость при мысли о том, что могу уделять внимание этому месту в мире, а точнее, тебе. Ты — то, что заставляет меня продолжать сосредотачиваться на этом мире.

Я взял её за руку, и этот прилив энергии поглотил меня целиком.

— Ты попала сюда против своей воли и по воле Судьбы, Бриар. Я не могу это исправить. Я также не могу изменить тот факт, что я…

Я удержался от попытки описать, что я чувствую к ней, но в этот момент у меня не было сомнений. Моё сердце разрывалось от тоски. Больше всего на свете мне хотелось сказать ей, что я люблю её, несмотря на то что мы знакомы всего несколько дней.

— Я хочу, чтобы ты была моей. Выбор невесты до окончания трёх испытаний, не говоря уже о том, что её не рекомендовал совет, противоречит всем традициям. Но, очевидно, я сын своего отца, потому что, поскольку он пренебрёг их волей, я поступлю так же. Судьба привела моего отца к моей матери, а она привела меня к тебе.

— Но я не могу говорить за тебя и ни к чему тебя не обязываю.

— Я даю тебе слово, что буду бороться за тебя, несмотря ни на что. Я найду способ защитить тебя. Если ты примешь меня, я буду твоим, как и ты будешь моей. И я буду лелеять тебя до конца твоих и моих дней. Если ты не хочешь быть моей… — мой голос напрягся, и я сжал руки в кулаки, борясь с желанием просто поцеловать её. Эти слова было больно даже произносить, но их нужно было произнести. — Если ты не хочешь меня, я отвезу тебя в любое место, которое ты назовешь домом, когда всё закончится.

Она нахмурила брови.

Я откашлялся, обеспокоенный отсутствием её реакции.

Мои руки сжались, когда я подавил желание прикоснуться к ней или подойти ближе.

— Третье испытание должно продолжаться, но я найду способ защитить тебя. Я пока не знаю, как, но я это сделаю. После сегодняшнего вечера, я уверен, мой отец поможет мне найти способ. Он выбрал женщину, которую не одобрил ни один из советов, но я не думаю, что испытания были такими жестокими, как эти.

— Независимо от твоего ответа, я буду защищать тебя. И если ты хочешь вернуться к своей семье и не делать меня своей семьёй, тогда… тогда я приму и это. Мысль о том, что ты можешь умереть или пострадать, разбивает мою душу.

— Независимо от моего ответа на что? — спросила она, встретившись со мной взглядом.

— Я спрашиваю вот о чём… пожалуйста, прими моё предложение стать моей королевой? Та, кого я выбираю больше всех остальных.

Бриар

Я хотела закричать «да» во всю глотку, но, несмотря на то что моя волчица выла, а сердце подпрыгивало от радости, две серьёзные причины удерживали меня.

Крылья Вэда дрогнули, а на лбу появились морщинки. Его руки сжались в кулаки, и я могла поклясться, что они дрожали.

У меня защемило сердце. Я не хотела быть жестокой, но он не мог по-настоящему понять, о чём он меня просит.

Мне нужно было ответить на один важный вопрос, прежде чем я смогу дать правдивый ответ.

— Сначала ты был полон решимости не выбирать королеву. Ты поклялся не обеспечивать любовь и дружеское общение, сказал, что просто выполняешь свой долг перед короной. Я не согласна с этим, тем более что я, по сути, отказалась бы от своей жизни и семьи на Земле, оставив свою сестру и свою стаю жить в стране, которая, по большей части, презирает меня.

Его брови нахмурились, а плечи опустились. Затем он выпрямился, как будто нашёл нужные слова.

— Я не хотел любить, потому что любовь делает человека уязвимым. Это уничтожило моего отца. Когда умерла моя мать, он превратился в оболочку того, кем был когда-то. С годами он увял, не справившись со многими своими обязанностями перед нашей семьёй. Это жестоко говорить, но я не хотел идти по его стопам и подводить тех, кто точно так же зависел бы от меня.

— Я также верил, что любовь была частью того, что убило мою мать. Если бы она не была ослеплена своей любовью ко мне, она бы не подвергала себя такому риску, — его глаза заблестели, и я готова поклясться, что увидела частичку его души, прежде чем он продолжил, — Но, похоже, любовь — это не то, что можно отрицать. Я возвёл стены в своём собственном сердце и поклялся, что никто никогда не прорвется сквозь них, но каким-то образом тебе это удалось. Все страхи и риски, которые с этим связаны, присутствуют и в тебе, но мне уже наплевать.

Его руки затряслись сильнее, а кончики крыльев задрожали.

— Я уже потерялся, Бриар. Когда тебе больно, больно и мне, и необходимость смотреть, как ты страдаешь, в то время как я не в состоянии помочь или облегчить твою боль, сводит меня с ума. Если ты умрёшь, я буду разбит на тысячу осколков. Каким-то образом я понял это сердцем и душой, когда впервые увидел тебя в этом ужасном наряде. Всё это время я пытался защитить своё сердце, но оно с самого начала принадлежало тебе.

— Но независимо от того, принадлежит ли твоё сердце мне или нет, я буду защищать тебя с этого момента и до своего последнего вздоха. Потому что, Бриар, я могу обещать тебе любовь, привязанность, верность и дружеское общение. Я жажду поделиться с тобой всем этим и даже больше. Даже если случится трагедия и тебя заберут у меня, боль будет стоить того, чтобы узнать тебя. И, чтобы внести ясность, я бы спалил мир дотла, чтобы спасти тебя, несмотря ни на что.

Моё сердце подпрыгнуло от радости, и мне захотелось поцеловать его и сказать, что я буду принадлежать ему всю вечность, но меня всё ещё удерживало одно обстоятельство.

— А моя сестра?

— Я найду способ, чтобы ты могла видеться со своей сестрой, когда захочешь, — он приложил руку к груди, над сердцем. Могу тебя уверить и поклясться, с этого момента, что ты будешь счастлива и защищена.

Слеза скатилась по моей щеке, когда все оправдания, которые у меня были, чтобы не быть с ним, улетучились. Уголки моих губ приподнялись.

— Тогда да, я буду твоей королевой.

Он обнял меня с самой очаровательной улыбкой, которую я когда-либо видела. Его глаза стали серебристо-серыми, когда он вытер слезу с моей щеки.

— Почему ты плачешь?

— Потому что я так счастлива, — боль в моей груди усилилась. — Я хотела тебя всё это время.

— Спасибо судьбе за это, — пробормотал он, затем накрыл мой рот своим.

Жар пробежал по моему телу, и моя волчица одобрительно взвыла. Я прижалась к нему ещё теснее и схватила за лацканы его сюртука.

Его язык требовал доступа, и я согласилась. У него был вкус ежевики и специй, который теперь официально стал моим любимым вкусом во всей вселенной. Он застонал и сжал мои бёдра, и я почувствовала его твёрдость.

Чёрт возьми. Он был огромен. И как, чёрт возьми, я должна была его принять? Эта мысль была немного тревожной, но вызов показался мне очень забавным.

Он поднял меня и захлопал крыльями, обдав порывами воздуха. Мягкая кожа коснулась моей спины, когда он осторожно опустил меня на диван.