— Ты не готова, Медвежонок. Я бы хотел, чтобы ты была готова.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что… — Молчание затянулось. — Знаю, обещаю, когда ты будешь готова, я расскажу тебе все. Доверься мне, пожалуйста?

У меня задрожала нижняя губа, и папа притянул меня к своей груди.

— Не думай слишком много об этом. Просто знай, я люблю тебя, и не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Обещаю. — Он крепко чмокнул меня в макушку.

Мне не понравилось то, что слетело с его губ. Это прозвучало так, будто папа делал это из-за меня. Яблоко, казалось, упало не слишком далеко от яблони, поскольку моя паранойя собиралась вонзить свои зубы.

— Поверь мне, — снова мягко попросил папа, будто чувствовал, что я пытаюсь расшифровать то, что он уже сказал.

Я кивнула, и объятие прервалось. Часть меня хотела закричать еще громче, требуя объяснений. Но каждый раз, когда он говорил мне, что я еще не готова, я гадала, есть ли объяснение всему этому. Что, если он просто параноик?

Он поцеловал меня в макушку и направился к двери. Я посмотрела ему вслед и снова упала на кровать.

Сон был уже расплывчатым и не таким ярким, как десять минут назад.

Я старалась не анализировать это, но не могла перестать удивляться, почему Блейк тоже был в моем сне. Он действительно произвел на меня такое большое впечатление сегодня?

Я сомневалась, что увижу его завтра, но на всякий случай собиралась избегать кафетерия.

Часть его была опасна для меня. Вот что означали горящие красные глаза. Это было предупреждение. Он был чертовски красив, и я не могла увлечься. В конце концов, это сломало бы меня.

На следующее утро я едва успела на автобус.

Этим утром у папы была встреча по скайпу, и мне пришлось воспользоваться школьным транспортом. Я ненавидела школьный автобус.

Электронные двери открылись, когда я поднялась по ступенькам, ведущим в автобус. Мокрый проход с тающим снегом, разделенные ряды унылых серых сидений.

Ноги скользили по черной резине вдоль прохода, когда я скользила мимо кричащих студентов, цепляясь за спинки, чтобы добраться до свободного места. Все окна были закрыты из-за пасмурной погоды снаружи. Никакого свежего воздуха, только запах плесени, грязи и различных отдушек от спреев для тела бил мне в ноздри.

Ровный гул движущегося вперед автобуса заставил меня чуть не споткнуться о собственные ноги, но я ухватилась за спинку сидений с тонкой обивкой, чтобы сохранить равновесие, и опустилась на свободное.

Стон нарастающего шума отдавался вибрацией в подошвах, когда автобус набирал скорость.

Я прислонилась головой к холодной металлической стенке автобуса.

Серое небо и облака слегка погромыхивали, когда на грязный снег падала пелена дождя, пропитывая все вокруг. Мелкий дождь стекал по стеклу рядом с сиденьем передо мной, и я молилась, чтобы снова не пошел снег. Погода в Фалмуте была ужасной. Менее чем через пятнадцать минут мы остановились перед школой, и все вышли.

Дождь все еще моросил на всех нас. Холодная сырость и ветерок в воздухе заставили меня вздрогнуть. Я пошла быстрее ко входу в школу, так как моя кожа стала влажной и липкой. Моя одежда была слегка влажной, так же как и шапочка.

Я не поднимала головы, когда входила в здание.

Ряды помятых и поцарапанных красных шкафчиков выстроились вдоль стен по обе стороны от дверей классной комнаты. Уборщик вытирал всю влагу и снег, когда я подошел поближе к витрине с трофеями, чтобы не запачкать его чистый пол. Их футбольная, хоккейная и баскетбольная команды были одними из лучших в штате Мэн.

Обувь скрипела по потертому полу, когда ученики спешили добраться до своих шкафчиков и места назначения до того, как прозвенит звонок.

Звук захлопывающихся шкафчиков и болтовня наполняли коридоры, смешиваясь с запахом подростков, который представлял собой смесь сигарет и духов. Честно говоря, не самое мое любимое сочетание запахов.

Громкий смех и крики эхом разносились по коридору, пока некоторые студенты набирали текстовые сообщения в телефонах.

Я, наконец, добралась до своего шкафчика и набрала комбинацию на замке. Я открыла помятую дверцу, и в лицо мне ударила липкая влага. Я замерла, чувствуя, как все горит. Мое сердце мгновенно заколотилось, когда образы Блейка, сидящего за моим столом во время ланча, промелькнули в голове.

Сильный запах краски ударил мне в ноздри. Мои худшие опасения только что сбылись.

Все разразились смехом, когда я вытерла лицо руками, просто чтобы посмотреть, что, черт возьми, происходит передо мной.

Преступница не дала о себе знать. Я знала, что это девушка и, вероятно, одна из поклонниц Блейка.

Это было предупреждением держаться от него подальше. Я действительно не хотела, чтобы в школе Чесмор все начиналось сначала, но постепенно все шло к этому.

Просто не обращай внимания, Елена, просто не обращай внимания.

Я захлопнула шкафчик, когда слезы навернулись на глаза. Все в моем шкафчике было испорчено — все учебники. Как, черт возьми, я собиралась объяснить это. Ученики продолжали смеяться и указывать в мою сторону, когда я направилась в ближайший женский туалет.

Несколько девушек подпрыгнули, когда я стремительно вошла и направилась к раковине. Я посмотрела на свое отражение в зеркале. С меня капала кроваво-красная краска, делая меня похожей на современную Кэрри.

Блейк всего лишь сел за мой столик. Вот и все. Вряд ли это был разговор. Я не могла поверить, насколько неуверенными в себе могут быть некоторые девушки.

Я открыла кран и начала смывать краску с лица и глаз.

— Ты в порядке? — спросила одна девочка из моего класса. У нее были вьющиеся каштановые волосы до плеч, большие глаза лани и веснушки, усыпавшие лицо.

— Да, со мной все будет в порядке. — Я обнаружила в ее руках полотенце, чтобы вытереть лицо. — Спасибо.

— Не нужно меня благодарить. Итак, ты не хочешь рассказать мне, почему Хлоя Бишоп почувствовала необходимость заминировать твой шкафчик?

— Какая такая Хлоя?

— Бишоп. Она просто самая популярная девочка в этой школе. На два курса старше и, вероятно, к тому же самая красивая.

— Не знаю, — сказала я, но знала почему. Блейк не училась в нашем классе. Он был старше.

— Ну, если она это сделала, все, что я могу сказать, это береги спину, детка. У нее есть злая жилка.

— Зачем она это делает, если она такая популярная и красивая? Серьезно, тратить свое время на ученицу, которая даже не в ее классе, это жалко.

— Да, она, очевидно, думает, что у тебя есть что-то, на что она уже претендовала как на свое собственное.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Так ты знаешь почему?

— Неа, и у нее нет причин чувствовать угрозу. Парень просто хотел немного побыть наедине, вероятно, с ней.

Девушка рассмеялась.

— Понимаю. Новый парень. Чувак, у него определенно красивые ножки.

— И он не видит меня в таком свете, могу тебе пообещать.

— Я надеюсь на это ради тебя, иначе, боюсь, завтра тебя ждет кое-что еще.

— Ура, мне. — Я надеялась, что нет. — Спасибо за предупреждение.

— Пожалуйста. Взяла это в бюро находок. Некрасиво, но, по крайней мере, ты не будешь ходить с красной краской по всей одежде, пугая учителей до усрачки, и, надеюсь, также не замерзнешь насмерть.

— Ты — палочка-выручалочка. — Я взяла у нее футболку с длинным рукавом.

Она ушла, и я осталась в туалете совсем одна. Я сняла пальто, заляпанное красной краской, и рубашку, которая выглядела так, словно кто-то ударил меня ножом в грудь, из-за большого количества краски, покрывавшей переднюю часть. Аккуратно пальцами я взялась за часть, которая не была залита краской, и бросила ее рядом с собой в мусорку.

Лицо все еще слегка саднило от удара. Я была рада, что не повредила глаза.

Я стерла краску с рук, отчего вода стала красной. Я вытерлась полотенцем и натянула через голову эту старую душную рубашку с длинным рукавом. Никто не смог бы сделать ее модным, даже если бы попытался.

Я смыла большую часть краски с волос и лица и посмотрела на свою шапочку, которая тоже была испорчена. Это была одна из моих любимых. Моя нижняя губа дрожала, когда я пыталась остановить слезы, катящиеся по щекам.

Дыши глубже, Елена, дыши глубже.

Мне придется дождаться урока рисования, чтобы посмотреть, что я смогу спасти с помощью скипидара.

Я даже не знала, как выглядела Хлоя, но одно можно было сказать наверняка: даже у королев красоты есть свои недостатки.

Я просто никогда не думала, что окажусь на пути одной из них.

На перемене я спряталась в спортзале.

В спортзале было теплее, чем на улице. Я слегка дрожала, так как рубашка с длинным рукавом была недостаточно теплой. Я села на верхний ряд трибун и попыталась согреть руки, так как мои перчатки тоже пропитались краской. Я все еще читала «Грозовой перевал» и старалась не думать о том, что произошло этим утром.

Миссис Финн пыталась помочь мне с сухой краской на волосах. Некоторые мои пряди приобрели рыжий оттенок.

Папа разозлится.

— О-о, это на тебя обрушился гнев Хлои? — произнес знакомый голос в нескольких шагах от меня, и я подняла глаза.

Да, интересно, почему.

Он усмехнулся, сел рядом со мной и взял прядь с красной краской. Я буквально сверлила его взглядом. От него приятно пахло.

— Ты в порядке? — Он улыбнулся мне, и все мои эмоции снова перепутались.

— Я — большая девочка. Честно говоря, люблю краситься, только не по всему телу. — Я не сказала ему о том, что у меня слегка покраснели щека и нос.

Он усмехнулся.

— И что ты сделала?

Я просто уставилась на него, разинув рот.

— Ты серьезно спрашиваешь меня об этом?

— Да, в ней есть злая жилка, это точно. — Он огляделся, а затем наши взгляды снова встретились, когда он откусил кусочек яблока и стал жевать. Он даже придал этому пикантный вид.

— Ты не очень умный, не так ли?

Он поднес яблоко к щеке и сказал:

— Нет, думаю, что я довольно умный. Почему ты спрашиваешь?

— Да, я думаю, тебе нужно уйти, пока она не увидела, что ты сидишь здесь со мной.

Он слегка застыл, и его улыбка исчезла.

— Думаешь, это из-за вчерашнего?

— Ммм, я не знаю, Блейк. Я даже не знаю, как она выглядит. Итак, дай мне подумать. Что вчера в моем распорядке было совершенно по-другому? О, точно, ты пришел посидеть за моим столиком. — Я говорила как королева сарказма.

Мне не понравилось выражение его лица. Он выглядел разозленным.

Я продолжала читать книгу, надеясь, что он поймет, к чему я клоню, и просто оставит меня в покое. Но он все еще сидел на месте.

Я вздохнула.

— Пожалуйста, мне осталось несколько месяцев в этой школе. Я хочу выбраться отсюда целой и невредимой, если ты понимаешь, о чем я?

— Почему тебе осталось несколько месяцев в этой школе? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

Я не смогла удержаться от смеха. Почему, почему этот парень произвел на меня такое впечатление?

— Что смешного? — Он тоже улыбнулся.

— Ничего, дело не в этой школе, дело в моем отце. У него работа в режиме повышенной секретности, которая требует, чтобы он каждые три месяца переезжал в разные места. — Я не хотела, чтобы это прозвучало жалко.

— Ты серьезно?

— Да, так что найдит кого-нибудь другого, чтобы побеспокоить, пожалуйста. Я в ужасе от того, что наша прекрасная Хлоя может сделать завтра, если застанет тебя здесь разговаривающего со мной. — Я пыталась, чтобы это прозвучало грубо, но вышло грустно. Тело всегда предавало меня.

— Мне жаль, что она так поступила. Хочешь, чтобы я поговорил с ней?

— И сделаешь только хуже.

— Ну, я должен ей что-то сказать, верно?

— Почему?

— Потому что мне нравится проводить с тобой время. — Его голос звучал серьезно, будто я не могла этого ясно видеть.

— Ты меня даже не знаешь.

— Я знаю достаточно.

— Да, например, что?

— Тебя зовут Елена Уоткинс. Ты любишь искусство и читаешь истории о печальных случаях. Думаю, теперь я понимаю почему.

Я хихикнула.

Он усмехнулся.

— Ты переезжаешь каждые три месяца из-за работы твоего отца. Я тоже художник, только не с карандашом и бумагой, — сказал он, взял мою сумку, даже не спросив, и открыл ее.

— Прошу прощения?

— О, тише. — Он посмотрел на первый рисунок. Его глаза расширились. — Ты нарисовала это?

— Да.

Он посмотрел на тот рисунок, что был сзади.

Пожалуйста, не продолжай просмотр. Я начала рисовать его портрет, и он подумает, что я жалкая.

— Это действительно здорово, Елена.

Я выхватила свои рисунки из его рук, сунула их в сумку и застегнула молнию.

— И они довольно личные.

— Что? — Он улыбнулся. — У тебя там есть мой рисунок или что-то в этом роде?

Я рассмеялась и посмотрела на него.

— Ты серьезно много думаешь о себе, не так ли?

Он пожал плечами и слегка улыбнувшись.

— Я прячусь в спортзале. Мне не нужно много думать о себе. Это то, что есть.

Мое тело все еще слегка дрожало.

— Тебе холодно?

— Жить буду.

Он начал стаскивать с себя пальто.

— Нет, все в порядке, тебе действительно не обязательно это делать.

— Я как раскаленная печь. Держи. — Он протянул мне пальто, когда я уставилась на него. Его мышцы вздулись и растянулись по швам рукавов. Черт, этот парень действительно красив. — Возьми, пока не замерзла насмерть.

— Ради любви к чернике, — выдохнула я и взяла его пальто. — Завтра утром я получу ведро камней или что-то в этом роде.

Он усмехнулся.

— Ради любви к чему?

Я покраснела.

— Ни к чему. — Я натянула его пальто и вдохнула его гипнотический запах, прильнув к нему. Отлично, теперь я тоже буду пропитана его запахом? — Как мне вернуть его тебе?

— Я заберу его завтра.

Я уставилась на него.

Его пристальный взгляд скользнул по сторонам, прежде чем снова остановиться на мне.

— Что?

— Ты хочешь, чтобы у моего папы случился сердечный приступ?