— Думаю, я готова. Просто дай мне переварить. Не важно, сколько времени это займет, пожалуйста?

Папа кивнул.

Из сарая донесся низкий голос на латыни.

— Он готов, — сказал Роберт. — Ты молодец.

Я схватила папу за руку, и мы проскользнули в дверь сарая.

Запах гари, как после того, как что-то сгорело, раздражал мои ноздри. Я замерла, уставившись на гору-зверя, занимающую половину сарая. Мое сердце бешено колотилось в груди.

— Елена! — приказал папа.

Зверь выглядел величественно. Как будто он действительно был членом королевской семьи. Длинные вертикальные чешуйки, колючие, круглые и ромбовидные, покрывали все его тело. Ноздри располагались прямо на морде. Чешуя превратилась в длинные рога, которые плашмя лежали на макушке головы. От него исходил запах гари.

— Елена, — снова сказал папа, и мои широко раскрытые глаза метнулись к нему. — Дыши.

Я сделала глубокий вдох, когда мое тело слегка задрожало при виде зверя. Его огромный хвост развевался на конце. Он лежал рядом с ним размером с пень.

Лапы с острыми когтями были аккуратно подогнуты под тело. Один коготь был размером с длинный кинжал.

Мой взгляд метнулся к кошачьим глазам зверя. Чешуя покрывала его брови. Она как бы выступала над глазами, защищая их.

Зверь заговорил глубоким, скрипучим голосом.

Роберт перевел.

— Эмануэль слышит твое сердцебиение. Он хочет, чтобы ты расслабилась. Он не причинит тебе вреда.

Мои глаза скользнули по большим крыльям, которые защищали его торс сбоку.

Он лежал на полу. Я изо всех сил пыталась представить себе его размеры, когда он стоял на четырех лапах.

Папа заговорил на латыни, и он ответил, заставив всех вокруг меня рассмеяться, когда дракон уставился на него, фыркая через ноздри.

Папа снова заговорил с легкой хрипотцой в голосе, а затем дракон открыл рот.

Острые зубы обрамляли его верхнюю и нижнюю челюсти, внутри был язык. Мои ноги не хотели двигаться, и легкая дрожь пробежала по телу.

— Елена, иди сюда, — сказал папа.

Он сумасшедший! Мои ноги предали меня и заставили подойти ближе к нему.

Папа снова заговорил на латыни и закрыл рот, когда остальные захихикали.

Я никогда не думала, что папа такой забавный.

Он дотронулся до дракона, когда другой рукой сжал мою. Я попыталась отстраниться, но папа мне не позволил.

— Ты мне доверяешь? — спросил он.

Я кивнула.

Он взял мою руку и положил ее на шкуру дракона. Она была теплой, как тепло, исходящее от стояния слишком близко к камину или от свежевыглаженной одежды. Моя рука двигалась в такт его дыханию.

Его кожа была шершавой, как твердые камни и стекло. Я продолжала пялиться на рога у него на голове.

— Это дракон короля Гельмута. Он очень благородный дракон и, как сказал мне Роберт, самый быстрый в Пейе на данный момент.

Дракон что-то сказал, вызвав еще больше смешков.

Я посмотрела на папу.

— Он сказал, что не знает, надолго ли. Рубикон настигает его.

Снова Рубикон?

— Ты в порядке?

Я кивнула.

— Думаю, этого достаточно. — Затем папа поговорил с драконом на латыни и вывел меня из сарая. Мои ноги отяжелели, и идти было нелегко, так как тело все еще дрожало. Как, черт возьми, я собиралась заявить права на одного из них?

Мы вернулись в дом, и я села на диван, пытаясь взять под контроль сердцебиение и переварить то, что, черт возьми, я только что увидела.

— Елена? — спросил папа, садясь рядом со мной.

— В Пейе их полно? — прошептала я.

— Это их дом. Ты — их принцесса.

— Я не просила об этом. — Это с трудом вырвалось, даже мой голос дрожал.

— Знаю. Я горжусь тем, что ты не завопила. Эмануэль — один из лучших в своем роде. За свою жизнь он спас больше людей и драконов.

— За свою жизнь? Он начал спасать людей, когда ему было десять?

Папа засмеялся.

— Нет, он выглядит молодо. Ему больше трехсот лет.

— Что? — Мои глаза расширились, когда я уставилась на папу.

— Они называют это сущностью, и если их всадники хорошо к ним относятся, они дарят им часть этой сущности. Твоему отцу было почти 250 лет, когда ты родилась, а твоей матери около двухсот.

— Давай еще раз? — Как мой разум собирался это воспринять?

— Они не выглядели такими старыми. Они оба получили сущность от своих драконов давным-давно, когда были молоды. Она просто изо всех сил пыталась забеременеть. Они ждали тебя почти двести лет, а потом им пришлось отдать тебя. Я и представить себе не могу, как тяжело это, должно быть, было для твоей матери, Елена. Она ничего так не хотела в этом мире, как иметь собственного маленького ребенка.

Слезы наполнили мои глаза. Я даже не знала, как она выглядела.

— Пейя полна их историй. Ты узнаешь о них обоих в кратчайшие сроки.

Дракон вернулся в своем человеческом обличье. Он остановился передо мной, где я сидела на диване, и согнул колено, чтобы быть на одном уровне со мной.

— Не такой уж я страшный, не так ли?

Я просто уставилась на него. У него были эти странные карие глаза, почти каштановые. Я покачала головой, и улыбка задержалась на его губах.

— Хорошо.

— Где мой сын, Эмануэль? — спросил Роберт, поднимаясь с пола. У него это выглядело так непринужденно.

— Он встретит нас с Мэттом на первой остановке в Вирджинии. Сейчас он чувствует себя там нужнее.

Роберт фыркнул и улыбнулся.

— Если он так думает, я ему доверяю.

— Да, я не говорил, что твой сын — гений.

Все засмеялись, включая папу.

Он так и думал.

— Итак, когда мы уходим? — спросил папа.

— Собери легкие вещи, отдохни. Мы выедем около двух часов дня, так как нам нужно добраться до Мэриленда.

— Что насчет Фокса, Эмануэль?

— Давай побеспокоимся о нем позже. Он не причинит ей вреда.

— Он больше не тот парень.

— Тогда он увидит меня с другой стороны.

Парень, который хотел моей смерти, дружил с ним?

Я встала и пошла в свою комнату.

Папа пошел со мной.

Я легла на кровать, когда папа начал собирать только рюкзак.

— Мне нужно больше одежды, чем эта.

— Ты получишь больше одежды, как только мы доберемся до Пейи, Елена. Прямо сейчас ничто из этого не имеет значения. Только ты.

Я кивнула.

— Парень, который хотел убить меня, он дружит с Эмануэлем?

— Нет. Он — его брат.

Я ахнула. Его брат?

— Он — дракон Лунный Удар. Почти на шестьсот лет старше Эмануэля. Он видел тебя, когда другие Лунные Удары нет.

— Это синие драконы, верно? — Папа и Роберт пытались дать мне ускоренный курс по ним.

— Да. Я не могу передать тебе, как ему плохо из-за того, что это его кровь превратила нашу жизнь в сущий кошмар, Елена.

— Я думала, у тебя паранойя. Почему ты позволил мне так думать? — Моя нижняя губа задрожала, когда я вытерла слезы, навернувшиеся на глаза.

Папа присел передо мной на корточки.

— Это было лучше, чем правда. Если бы я мог обеспечить тебе лучшую жизнь на этой стороне, поверь мне, я бы это сделал. — Он нежно коснулся моего лица. — Я не знаю, что произойдет сегодня вечером, Елена. Но, пожалуйста, если я уйду, просто оставайся рядом с Эмануэлем.

— Уйдешь?

— Если. Я найду тебя, хорошо. Важна твоя безопасность. Единственное, что имеет значение.

Я снова кивнула.

— Прости, что я так усложнила тебе жизнь.

— Все в порядке. — Он обнял меня.

Я вдохнула его мускусный запах и обвила его руками за шею. От папы всегда пахло домом.

— Мне страшно.

— Конечно, страшно. Мы все боимся. Обычно больше всего нас пугают важные миссии, и, поверь мне, я был на многих. Но это самая страшная из них. Мы зашли так далеко. Пора возвращаться домой. — Теплые губы папы нежно коснулись моей щеки.

Я кивнула.

— Мы оба будем дома в ближайшие 48 часов, Медвежонок.

— 19 -

ЕЛЕНА

Папа упаковал большую часть вещей, которые мне были нужны. Я убедилась, что моя шкатулка с сокровищами была в рюкзаке. Я ни за что не собиралась с ней расставаться. Это было все, что я могла оставить с этой стороны своей жизни.

Я спустилась вниз и съела сэндвич. Со всеми этими узлами в животе и наблюдая, как все в доме собираются уходить, было трудно доесть сэндвич, но папа приказал.

Он был прав. Папа, возможно, и не был моим биологическим отцом, но он был моим папой. Единственным, кто был рядом, единственным, кто вырастил меня. Это осталось со мной. Я была обязан ему всем.

Я почувствовала укол вины, когда захотела узнать больше о своих биологических родителях. Альберт и Катрина, или Кейт, как они ее называли. За последние несколько дней я тысячу раз задавалась вопросом, как они выглядели. Папа сказал, что я очень похожа на своего отца, но у меня также были черты матери. Я не знала, как она выглядела, но он сказал мне, что она была красивой. У нее были темно-каштановые волосы и серые глаза лани. Во мне не было ничего от нее.

Блейк не возвращался. Я догадалась, что он сделал шаг назад, зная, что мой дракон злобен и не хочет становиться у него на пути. Никто даже не взглянул бы на меня. У меня не было выбора; либо Рубикон, либо никто. Это была причина, по которой папа просил меня не ходить на свидания, а я не послушалась. Так что это была моя вина… во всем.

Большинство мужчин были в мантиях. Эмануэль был одет в черное. Черные брюки, черная рубашка и ботинки с толстой курткой.

Мантии на некоторых парнях были длинными и без пуговиц, совсем как длинные платья, сшитые из плотного черного блестящего материала с нашитыми на черный разными цветами. Я знала, что они — звери. Легко сбросить мантии и трансформироваться. Я все еще не могла смириться с мыслью, что они останутся голыми на несколько секунд. Папа, Роберт и медведь гризли были единственными, кто был одет в нормальную одежду. В основном джинсы, рубашка с длинным рукавом и куртка с кроссовками или ботинками.

Папа на самом деле подстриг бороду и уложил гелем свои медные волосы. Он выглядел так, словно собирался на свидание.

Мое сердце бешено заколотилось, когда я поняла, что преследовало нас все эти годы. Если бы я знала, что это была колония зверей, таких же, какого я нашла сегодня в сарае, я бы не усложняла ему задачу все эти годы. Я бы послушалась, а не поддавалась на уговоры.

У меня возникло ощущение, что Блейк был похож на нас с папой. Драконианец, всадник. У него тоже был дракон?

Каковы были его способности? Мог ли он использовать их так далеко от своего дракона? У меня снова возникло множество вопросов, но времени отвечать на них не было.

Инструктаж был на латыни, которую я терпеть не могла. Как будто они сделали это намеренно, чтобы я не знала, каков план действий.

Затем первая группа ушла, и папа кивнул. Он крепко обнял меня.

— У нас все будет хорошо, обещаю.

Я кивнула и сделала глубокий вдох. Его сладкий мускусный аромат, смешанный с сильными специями, наполнил мои ноздри. Это был запах моего отца, и я никогда его не забуду. Я молилась, чтобы мы оба добрались домой. Мне было интересно, как выглядит Пейя.

Смогу ли я, наконец, почувствовать, что принадлежу какому-то месту, что я дома? Или мой дом будет ощущаться как тюремный срок? Пойманная в ловушку, будто мы были по эту сторону.

Папа разжал объятия и вывел меня на улицу, где были припаркованы два черных блестящих внедорожника.

С губ папы сорвался свист.

— Я забыл о роскошной стороне этой жизни.

Роскошная сторона? Я продолжала пялиться на черные внедорожники с тонированными стеклами.

Эмануэль открыл дверь для нас с папой, и я забралась внутрь первой. Моя подушка и одеяло лежали на кожаном сиденье, и я схватила подушку, когда подбегала к окну.

Папа сел рядом со мной, пока Эмануэль разговаривал на латыни с Робертом и парой парней, которые тоже были одеты в форму оперативников.

Они кивнули, дверь со стороны водителя открылась, и Эмануэль забрался внутрь.

— Ты планируешь поехать в Вирджинию. Мы никогда не доберемся туда за 48 часов, Эмануэль.

— Ехал бы ты в штат, где яйца не отморозятся от холода.

Я замерла, а папа усмехнулся.

— Язык, принцесса не привыкла к такого рода словам.

— Это впервые. Проводя время с Блейк, я бы подумал, что теперь она привыкла к такого рода выражениям.

Блейк так не говорил? С другой стороны, я знала этого идиота меньше недели. У него вполне мог быть грязный рот.

Эмануэль включил радио, и я улыбнулась, когда из динамиков зазвучала моя музыка.

Папа обнял меня, и я прижалась к нему. Он нежно поцеловал меня в макушку, когда машина выехала со двора и покатила по улице.

Я не хотела прощаться с Фалмутом. На самом деле, у меня здесь было несколько друзей, и все было не так уж плохо. Это было одно из лучших мест, где мы жили, благодаря Блейку.

Я задремала и долго спала, а проснулась, когда вокруг было темно. Папа сидел на переднем сиденье с Эмануэлем.

— Хорошее выступление, соня.

— Где мы?

— В часе езды от Мэриленда.

Я кивнула. На часах высветился 1 час ночи.

Я чувствовала себя такой уставшей. Я догадывалась, что правда так действует на человека, или это может быть разбитое сердце.

Папа протянул мне чизбургер из Макдональдса с картошкой фри, и я проглотила его. Я прихлебывала колу, продолжая смотреть в затемненное окно. Вокруг было так темно.

Около двух мы остановились на заправке. Я побежала в туалет. Папа первым делом заглянул во все кабинки.

— Папа?

— Теперь это твоя жизнь, Медвежонок. Ты не знаешь Фокса.

Я кивнула.

— Давай быстренько, я буду прямо снаружи.

Я бросилась в кабинку и закрыла дверь. Я стянула штаны, и облегчение от опорожнения мочевого пузыря было потрясающим.

Тишина, которой я никогда раньше не испытывала, окружила меня. Запах антисептика, смешанный с нашатырным спиртом, обжег мне ноздри, и я закашлялась.

— Папа! — закричала я сквозь новый приступ кашля, но он не ответил.