– Прыжок согнувшись, – выкрикнул светловолосый молодой человек, как только его голова показалась над водой. Он смахнул с глаз мокрые волосы.

Насмешливое улюлюканье отдалось от стен гулким эхом.

– Никакой это не прыжок согнувшись, ты, болван! – выкрикнул кто-то. – Прыжок согнувшись – это когда ты складываешься пополам и в полете касаешься пальцев ног, а потом распрямляешься, прежде чем войти в воду. У тебя же был какой-то дерганый твист, что вообще не имеет отношения к прыжкам в воду.

– Говорю же, это был прыжок согнувшись, – воинственно возразил молодой человек. Лицо у него покраснело. Он попытался подтянуться, держась за перила по внутреннему контуру бассейна, но снова соскользнул в воду.

Вмешалась девушка в красном купальнике, заговорив с умиротворяющим спокойствием:

– Отлично, дорогой. Это был прыжок согнувшись. Иди сюда и выпей.

– Ага! Вот это другое дело! – обрадовался атлет. – Да это был лучший прыжок согнувшись за всю мою жизнь, – прибавил он, выдувая пузыри над поверхностью воды.

Помещение в цокольном этаже, где находился бассейн отеля «Эспланада», было около восьмидесяти футов в длину, столько же в ширину и в высоту. Стены были отделаны плотно подогнанными друг к другу зеркальными панелями, а пол выложен мраморной мозаикой. От слегка подкрашенной зеленым воды белые плитки бассейна мерцали и играли, словно находясь в постоянном движении. Места вокруг бассейна было много, и оно служило зоной отдыха с яркими шезлонгами и столиками, расставленными вдоль зеркальных стен.

Широко распахнутые двустворчатые двери вели из бассейна в «Американский бар», помещение поменьше, где за барной стойкой из матового стекла выстроились целые вереницы пузатых бутылок. Еще одна дверь в той же стене открывалась в зимний сад в подвальном помещении, искусно освещенный и обогретый. Снисходительные управляющие, расторопные официанты. В общем, человек, уже налившийся коктейлями, и придумать не мог лучшего места для гулянки.

Что-то подобное и происходило здесь в половине десятого вечера, когда появился Фред Барлоу.

Тринадцать гостей, семь женщин и шесть мужчин, сидели, лежали в шезлонгах, плавали и прыгали в воду. Возраст участников варьировался от совсем молодого человека, любителя сложных прыжков, до леди средних лет, дальней родственницы Джейн, которая, как считалось, «присматривает» за ходом вечеринки и за которой Джейн самой приходилось постоянно присматривать. Купальные костюмы девушек были самых разных расцветок и моделей. Но все они не страдали от излишней скромности. Некоторые гостьи расхаживали в купальных халатах из толстой махровой ткани, однако среди них не было ни одной девушки с хорошей фигурой.

У Фреда, шагнувшего в это чистое, замкнутое пространство с пикантной атмосферой, голова пошла кругом от звуков. Голоса и эхо: начиная от отзвуков смеха и заканчивая гулкими всплесками воды. Шум ударял в уши.

– Вот бы Тони был здесь, – произнесла тощая, с виду нетрезвая блондинка в халате в голубую полоску.

– Бедняга Тони!

– Тсс!

– Все в порядке. Конни здесь нет. Она осталась у себя.

– Официант! Эгей! Официант!

– Хочешь теперь посмотреть, как я ныряю ласточкой?

– Нет, милый.

– Как же я люблю смотреть, когда молодые люди развлекаются, – сообщила тетушка Джейн. – В мое… ик – прошу прощения, моя дорогая! – в мое время все было совсем по-другому.

Хор голосов и эха накатывал на Фреда. Он особенно остро сознавал, что стоит здесь в уличной одежде. А потом он увидел Джейн.

Она увидела его в тот же миг и пошла к нему. Она была в желтом купальнике. Весьма вдохновляющее зрелище. Джейн только что вышла из воды, и на ней еще была желтая купальная шапочка, которую она стянула, тряхнув волосами, и подхватила с шезлонга халат. К тому моменту, когда она подошла к Фреду, она успела его надеть.

– Извини, я опоздал, – произнес он.

– Что ты сказал, Фред?

– Я сказал: извини, опоздал! – прокричал он, перекрывая гул голосов.

– О! Ничего страшного. Ты же предупреждал, просто я уже подумала, ты совсем не придешь. Ты ужинал?

Он задумался.

– Да. Кажется, да. Сэндвич перехватил. Джейн, я не хочу портить вам веселье, но нельзя ли мне поговорить с тобой наедине?

– Ничего больше не случилось?

– Боюсь, очень даже случилось.

Она засомневалась.

– Ты выглядишь жутко взволнованным, – признала она. – Но не может это подождать пять минут? Почему бы тебе для начала не выпить и не окунуться в воду? Тебе это пойдет на пользу.

Предложение было заманчивым. Ему бы не повредило размяться и расслабиться. К тому же он прихватил с собой купальный костюм.

– Давай! – не отставала она. – Я принесу тебе выпить, пока ты переодеваешься. Раздевалки в том коридоре, через который ты пришел. Увидишь там табличку.

– Ладно.

Переодеваясь, он подумал, что, хотя он скорее худосочный, а вовсе не румяный Аполлон, зато с плечами у него все в порядке и до живота ему еще очень далеко.

Когда он вернулся, Джейн дожидалась его с коктейлем из джина и вермута. Он выпил, и ему стало лучше, еще не совсем хорошо, но он почти ощутил себя человеком. Он произнес отрывисто:

– А где Конни? Здесь ее нет. Я слышал, как кто-то об этом говорил.

– Нет, она не поехала. Она у меня дома – скорее всего, уже легла. Если ты приехал для того, чтобы увидеться с ней, боюсь, тебе не повезло.

– У тебя ее нет, – сказал он. – Мы не знаем, где она. Полиция ее ищет до сих пор.

– Полиция?

– Да. Извини, я отлучусь на минутку.

В бассейне было два трамплина для прыжков, высокий, на верхней площадке лестницы, и еще один почти над самой водой. Фред выбрал низкий и нырнул, чтобы расслабиться. Он ощутил, как скрипнула и хлопнула доска, подбрасывая его, затем полет, открыться, закрыться и снова открыться, а потом пьянящая радость прямого глубокого погружения с вытянутыми ногами, и вода сомкнулась вокруг него.

Вода показалась прохладной и приятной. Он вытянул руки и поплыл сквозь зеленоватые сумерки, ограниченные дрожащими контурами белых плиток. Ощущая умиротворение и едва ли не дремоту, он вынырнул на поверхность и направился к перилам медленными, ленивыми саженками.

Он почти доплыл, когда его ошеломил шум и гам голосов, как будто обрушившихся на него:

– Вот это был прыжок согнувшись!

– Что?

– Да вот то! То, что сейчас сделал этот парень.

Над Фредом нависло пылающее воинственным румянцем лицо, впиваясь в него взглядом.

– Хочешь посмотреть, как я делаю полуторное сальто? – хитро поинтересовался обладатель лица. – С высокого трамплина, – прибавил он.

– Хьюго, – одернула девушка в красном купальнике, – не валяй дурака. Ты свернешь свою глупую шею.

Тот, кого назвали Хьюго, немедленно принялся карабкаться по лестнице на высокий трамплин.

– Полуторное сальто, – объявил он и взмыл в воздух.

Что за сложный маневр он собирался выполнить, вероятно, осталось тайной для него самого и уж точно – для зрителей. Единственный вопрос, возникший у всех, был – хлопнется он о воду лицом или затылком? Долго терзаться сомнениями не пришлось. Он упал лицом вниз с глухим плеском, взметнув такие брызги, что они долетели даже до зеркальных стен. У нескольких зрителей вырвался радостный вопль, тут же сменившийся оцепенелым молчанием.

Хьюго закачался на воде почти под самой поверхностью, лицом вниз, но завалившись набок. Он не шевелился, если не считать колебания воды. В просторном помещении не было ни звука, пока не завизжала одна пухлая девушка.

Молодой пианист с волосатой грудью нырнул и вытащил Хьюго. Его положили обтекать на и так уже залитую водой мозаику, все отставили свои напитки и столпились вокруг. На лбу у ныряльщика красовалась широкая красная отметина.

– Все с ним в порядке, – с облегчением объявил кто-то. – Просто потерял сознание, несчастный дурак. Ударился лбом о воду. Влейте в него немного бренди.

Тетушка Джейн, застонав, продемонстрировала весь масштаб своего христианского милосердия, отдав собственный бренди.

– Как думаете, не побрызгать ли его водичкой? – спросила пухлая девушка.

Это сочли хорошей идеей, и все принялись зачерпывать воду из бассейна и пригоршнями плескать на и без того мокрого Хьюго.

Джейн с Фредом находились чуть в стороне от остальных. Последний вытирал полотенцем лицо и руки, поглядывая украдкой на Джейн. Она сидела в шезлонге в расстегнутом халате, опустив ладони на колени, и на ее лице было написано страдание. Никогда прежде он не видел Джейн Теннант, всегда владеющую собой и ситуацией, в таком состоянии, он даже не подозревал, что она способна испытывать подобные переживания.

– Я никому не приношу удачи, да? – произнесла Джейн.

Он мог понять ее чувства. Побелевшее, безжизненное лицо лишившегося сознания парня на полу напомнило ему другое побелевшее, безжизненное лицо.

– Давай уйдем отсюда, – предложил он.

– Да, – с жаром отозвалась Джейн. – Да-да-да!

Она сунула ноги в сандалии. И поскольку все остальные все еще спорили, столпившись вокруг Хьюго, никто – факт, который, как выяснилось позже, оказался весьма важным, – не заметил их ухода.

Фред тоже набросил халат и повел ее за собой вокруг бассейна к открытой стеклянной двери, за которой находился зимний сад. Оказавшись там, Джейн снова засомневалась:

– Как думаешь, можно оставить их?

– Бар и бассейн работают до одиннадцати. А еще нет десяти. Все с ними будет в порядке. А мне надо кое о чем поговорить с тобой. Особенно меня волнуют два момента. Идем.

Зимний сад представлял собой вытянутое и очень узкое помещение, разделенное на секции стенными панелями и дверями с матовым стеклом. Здесь было душновато от близости папоротников и прочих растений, пол тоже был выложен мраморной мозаикой. Фред прошел в самый дальний угол и закрыл дверь. В окружении папоротников на маленьком открытом пятачке здесь стояли плетеные кресла, столик и скамейка.

Никто из них не стал садиться.

– Так что же? – спросила Джейн. – Что за два момента, о которых ты хотел говорить?

– Прежде всего, Конни. Нам необходимо найти ее раньше, чем ее найдет полиция. Как думаешь, она не могла уехать в Лондон?

– Понятия не имею, но сомневаюсь. Поезда уже не ходят, а все машины забрали мы. Но зачем? Зачем мы должны ее найти?

– Джейн, она нагородила кучу лжи. А они выяснили это.

– Какой лжи?

– Погоди. Сначала ответь мне. Ты была вчера дома примерно в двадцать пять минут девятого?

– Почему ты спрашиваешь? – Голос ее прозвучал резко.

– Это тоже имеет отношение к делу. Так была?

– Нет, я как раз ехала, чтобы повидаться с доктором Феллом. Так в чем дело?

– Просто Конни пыталась дозвониться тебе домой из телефонной будки, которая стоит в переулке Влюбленных – это довольно далеко от дома судьи. Телефонистка утверждает, что на другом конце кто-то ответил. Если они смогут доказать, что тебе домой звонили и что это была Конни, она окажется в весьма скверном положении. Ты не помнишь этого звонка?

– Я на него не отвечала, это точно. Однако сейчас припоминаю. Энни сегодня утром говорила, что кто-то звонил из Тониша, но ее так и не соединили.

– Вот оно!

– Но, Фред, это же означает…

– Да. Конни не могла в двадцать пять минут девятого находиться перед летним домом отца или хотя бы неподалеку. Она не могла видеть, как пришел Морелл. Она лжет, а полицейские и без того уже подозревают судью. Это может повлиять на исход дела.

– Понятно, – медленно проговорила Джейн. Она подняла на него взгляд. – А о чем еще ты хотел поговорить?

Они смотрели друг другу в глаза скорее как дуэлянты, чем друзья.

В маленьком замкнутом пространстве было очень тихо – теплая и тяжело давящая тишина. Свет ламп, такой тусклый и бледный, что даже отливал синевой, лишь усиливал впечатление. Они были заперты в этом углу, вдали от мира, за стеной растений и дверей с матовым стеклом.

– Это, – произнес он, – совершенно другое.

Он подошел к ней. Опустил одну руку ей на плечо, а другой обхватил за талию. Он вынудил ее откинуть голову назад и поцеловал, крепко поцеловал, в губы.