Это было вечером в субботу, 28 апреля. В воскресенье утром, уже после полудня, инспектор Грэм сумел добраться до доктора Фелла.

Для многих прошедшая ночь была полна сновидений.

Инспектор Грэм еще раз прочел свои записи, выкурил трубочку на ночь, после чего крепко заснул.

Герман Эпплби, стряпчий, – который провел ночь в весьма неожиданном для всех месте – отправился в постель похвально рано, после того как завел часы и положил вставную челюсть в стакан с водой.

Фреду Барлоу снилась Джейн Теннант, его не покидала мысль, которую заронила Конни Айртон. Его подсознание двигалось в том направлении, куда стремилось изначально.

В большом белом доме на окраине Тонтона сама Джейн Теннант металась в беспокойном сне, ворочаясь с боку на бок.

Констанция Айртон заснула, только приняв пару таблеток люминала, которые достала из медицинского шкафчика в ванной. Возвращаясь к себе, она остановилась у двери Джейн. Прислушалась к доносившемуся изнутри бормотанью. Затем открыла дверь. Осторожно присела на стул у кровати и снова прислушалась. После чего проскользнула к себе в комнату и задремала, погрузившись в сонм фантазий.

Недалеко от этого места, в частной психиатрической лечебнице, девушка по имени Синтия Ли лежала и смотрела широко раскрытыми глазами в потолок.

Судья Айртон в черной шелковой пижаме сидел в постели и читал Фрэнсиса Бэкона. Отточенные сентенции доставляли ему наслаждение. Заметив, что отведенная для чтения четверть часа прошла, он выключил свет, заснул, и ничего ему не снилось вовсе.

Последним погасил свою лампу доктор Фелл. Пока часы звучно тикали в ночи, он сидел за столом у себя в гостиничном номере, куря черную трубку, которую то и дело набивал табаком, отдававшим запахом металлической мочалки, предназначенной для чистки кухонных раковин. Комната была полна едкого дыма, и свет начал разливаться над морем, когда он распахнул окно, прежде чем лечь.

Так что уже перевалило за полдень, когда пронзительная трель телефона у кровати разбудила его.

Он протянул к трубке руку.

– Доброе утро, сэр, – строго произнес голос инспектора Грэма. – Я уже звонил, но мне сказали, вы велели никому не беспокоить вас раньше полудня.

– И сейчас вы собираетесь, – просипел доктор Фелл, заходясь в приступе утреннего кашля, – процитировать мне Наполеона. Шесть часов сна для мужчины, семь для женщины, и восемь – для дурака. К черту Наполеона! Я должен выспаться.

Инспектор Грэм вовсе не собирался цитировать Наполеона.

– Пуля, убившая Морелла, – сообщил он, – была выпущена из этого револьвера. Капитан Экли говорит, тут никаких сомнений.

– А разве вы сомневались на этот счет?

– Нет, но вы же знаете правила. Следующее: мы отследили передвижения мистера Морелла. Восьмичасовой поезд из Лондона вчера вечером опоздал на семь минут. Примерно в восемь десять или чуть позже Морелл, и это подтверждено, был уже на дороге у моря. Свидетель особенно хорошо его запомнил, потому что он снимал обертку с пластинки жвачки, а потом впился в нее зубами, как голодная гиена. Получается, между этим моментом и двадцатью пятью минутами девятого у него остается чуть меньше пятнадцати минут, чтобы пройти остаток пути, что соответствует действительности.

– И что же?

– Нам необходимо связаться с единственным в Англии родственником мистера Морелла. С его братом. Луиджи Морелли. Старшим официантом в лондонском отеле «Айсис».

– Как вы о нем узнали?

– От мистера Эпплби. Вчера вечером. Так что же, когда можно к вам зайти и поговорить о текущем деле?

– Приходите прямо сюда на ланч, – предложил доктор Фелл, – примерно через час.

Грэм ответил почтительно, хотя и с некоторым недоумением:

– Премного вам обязан, сэр. Но вы ведь еще не завтракали, как я понимаю?

– Так я прямо сейчас позавтракаю, – просто пояснил доктор Фелл, – а ланч еще только через час. В общем, эта проблема решается просто. До встречи!

Он положил трубку, нашел и насадил на нос свое пенсне, а потом откинулся на гору подушек, чтобы поразмыслить. Вскоре он снова взялся за телефон. После долгого и местами колкого обмена репликами с коммутатором он добился, чтобы его соединили с коттеджем Фреда Барлоу в заливе Подкова.

Барлоу, хотя и удивился, с готовностью принял приглашение доктора на ланч примерно через час.

– Я подумывал поехать в Тонтон, – сказал он. – Но если это что-то важное…

– Очень важное, – пророкотал доктор Фелл.

– Вас понял. Большое спасибо.

Утро стояло прекрасное, теплое, словно в середине мая. Обманчивое тепло. В приятно обставленной гостиной своего коттеджа Фред Барлоу побарабанил пальцами по телефону и в свою очередь погрузился в размышления.

Он должен был бы хорошо выспаться, однако отдохнувшим не выглядел. Беспокойство и тревога переполняли Фреда Барлоу. Судья Айртон этого не одобрил бы.

Солнце струило тепло в окна, освещая корешки старых книг, пару весел, которые Барлоу принес, чтобы починить, и в целом уютный беспорядок. Он сменил галстук и принялся неспешно читать «Санди таймс», чтобы скоротать время. Затем он выгнал за ворота машину, которую не стал оставлять у обочины – это напоминало ему о происшествии и о бесформенной фигуре на земле, – после чего медленно поехал в Тониш, даже не притормозив у летнего дома судьи.

Отель «Эспланада» казался заброшенным. Просторный холл был безлюдным и пустынным, если не считать двух человек.

Одним был Герман Эпплби, надраенный до блеска по случаю воскресенья, – он сидел в широком кресле, просматривая газету.

Тут же находилась Джейн Теннант.

Сначала он увидел Джейн и сделал шаг в ее сторону. Но стряпчий опередил его: поднявшись с ленцой, он отбросил газету и двинулся ему навстречу с любезной улыбкой:

– Мистер Барлоу, не так ли?

– Да. Мистер Эпплби? Что вы здесь делаете?

– Мне показалось вчера, что уже нет смысла возвращаться в Лондон. И если я найду парикмахерскую, открытую в воскресенье с утра, – Эпплби потер небритую щеку, наглядно поясняя, что имеет в виду, – я снова буду вполне счастлив. Отличное утро для прогулки, не правда ли?

– Прекрасное. Я полагаю…

– Вы, случайно, не знаете, – спросил Эпплби, понижая голос и сдвигая брови к переносице, – судья Айртон ночевал у себя в летнем доме? Или, может быть, в каком-нибудь более подходящем месте?

– Он до сих пор у себя, насколько я знаю. Однако обычно в это время суток он сильно не в духе.

– Ага! Ну, все мы бываем не в духе время от времени, – отозвался Эпплби. – Благодарю вас.

Он направился обратно к креслу, чтобы забрать свой котелок. Стряхнув с него пылинки, он отсалютовал им Фреду на прощанье и протиснулся во вращающиеся двери. После некоторого колебания Фред подошел к Джейн. Она повторила его слова.

– Что, – спросила она, – ты здесь делаешь?

– Доктор Фелл пригласил меня на ланч. А ты?

– Доктор Фелл пригласил и меня тоже…

Оба помолчали.

Никогда Фред Барлоу не сознавал так остро, что выглядит не лучшим образом. Он не был небрит, однако чувствовал себя небритым. С другой стороны, он никогда прежде не замечал, как неподдельно хорошо и даже блистательно выглядит Джейн Теннант. Она была в голубом платье с белой отделкой у ворота и на манжетах.

– Я ему говорила, что у меня полный дом гостей и я, вероятно не смогу прийти. – Она коротко рассмеялась. – Но он просто не принимает «нет» в качестве ответа. Впрочем, вся эта публика едва ли вообще заметит, дома я или нет. Кроме того, у меня имеется предлог.

– Предлог?

– Чтобы поехать сюда. Сегодня вечером я устраиваю здесь купальную вечеринку. В «Эспланаде». И я сказала, что должна поговорить с управляющим. – Она с сомнением умолкла. – На самом деле я хотела отменить вечеринку из-за Конни. Но все остальные подняли из-за этого такой шум, что я так и не решилась.

– Как там Конни?

– Чувствует себя отвратительно. Она принялась было собирать вещи, чтобы вернуться в Лондон. Но я сказала, что там, в доме ее отца, не будет ни души, а здесь она хотя бы в кругу друзей, которые о ней позаботятся. Кажется, мне удалось ее убедить.

– Это платье так тебе идет, Джейн.

– А, старый проверенный метод. Стоит лишь надеть голубое, и любой мужчина скажет: как ты прекрасно выглядишь!

– Нет, я серьезно! Оно…

– Благодарю вас, сэр. Сегодняшняя вечеринка в узком кругу. Совершенно неформальная. Ужин, танцы, коктейли у бассейна. Сомневаюсь, что ты захочешь прийти, верно? Или же все-таки… сделаешь одолжение?

Он терпеть не мог танцы, зато был очень хорошим пловцом.

– Приду с удовольствием, – ответил он, – если ты простишь мне небольшое опоздание.

– Охотно! Приходи когда угодно. Можешь прихватить свой купальный костюм или взять в отеле. Компания… компания состоит в основном из любителей искусства, тебе они не понравятся, но если ты все же не заскучаешь…

– Боже! Это я-то заскучаю! – внезапно перебил он, но тут же взял себя в руки.

– Тогда договорились. Может, пойдем наверх? Доктор Фелл велел подниматься. Я знаю номер его комнаты.

Перед его мысленным взором возник образ Констанции Айртон, когда он пошел вслед за Джейн к лифту.

– Не думал, – произнес он, стараясь отделаться от видения сменой темы, – что ты настолько хорошо знакома с доктором Феллом.

– О, мы старинные приятели. – Она быстро нажала кнопку лифта. – Я не знала, что вы с ним друзья.

– Мы вовсе не друзья. До вчерашнего вечера я встречал его все пару раз и слышал, как он дает показания в суде. – Новые сомнения, обостренные новыми подозрениями, ввинтились в разум Фреда Барлоу. – Он достойнейший человек на свете, но с академической точки зрения он ходячий кошмар. Он способен рассечь волосок шестнадцатью разными способами, и у него в запасе останутся еще. Если он тебе симпатизирует, то угождает чем только может. Но разумеется, ты и сама это знаешь. Просто мне интересно, что он припрятал в рукаве на сегодня.

Что доктор Фелл припрятал в рукаве, стало ясно далеко не сразу.

Он пригласил их войти, одна сплошная сияющая улыбка, словно у Духа нынешнего Рождества, только в блестящем черном костюме из шерсти альпаки и галстуке-ленточке. На небольшом балконе за залитыми солнцем окнами с видом на променад был накрыт для ланча стол на четыре персоны.

– Сегодня мы едим, – пояснил доктор Фелл, – на балконе. Обожаю есть на балконах или, на самом деле, в любом другом месте. Однако в этом имеется особенный источник удовольствия – как мог бы выразиться судья Айртон – сидеть, словно бог, над проходящей под тобой толпой, размышляя (буде придет такая фантазия), как засуетятся внизу, если ловко метнуть хлебные шарики или применить сифон с содовой. Полагаю, с этим джентльменом вы знакомы?

За спиной доктора Фред Барлоу с тревогой заметил зловещую фигуру инспектора Грэма.

– Я встречался с мистером Барлоу, – произнес Грэм, который, отдавая долг гостеприимству, снял форменную фуражку, выставив напоказ розовую лысину. – Но вот удовольствия знать юную леди не имею.

– Инспектор Грэм, мисс Теннант. Давайте уже войдем и приступим?

Доктор определенно что-то задумал.

На протяжении всей трапезы Грэм держался учтиво, но без воодушевления. Казалось, у него есть что-то на уме, и он предпочел бы, чтобы здесь не было других гостей. Кроме того, он так неудачно сел спиной к кованым перилам балкона, что солнце припекало ему лысую голову.

Казалось, этот ланч под тяжелым взглядом инспектора был обречен на провал. Но на самом деле они подкрепились очень даже хорошо. Выпили доброго кларета, и довольно много, хотя Грэм предпочел бы горькое пиво. Но то, что ланч не пошел прахом, было полностью заслугой доктора Фелла, который рассказывал байки, пока даже Грэм вдруг не откинулся на спинку стула и не захохотал. После очередной истории доктор с ангельским видом поднимал брови, якобы изумляясь, что его гости находят в ней что-то забавное, после чего приступал к следующей.

И все равно даже в разгар ланча что-то не давало покоя Фреду Барлоу. Он чувствовал, что на самом деле стоило бы махнуть на все рукой и веселиться, но…

Опять то черное пятно? Или присутствие Джейн Теннант? Джейн, как он заметил, была чем-то озабочена. А позади них лежало темно-серое море, подернутое пурпурной дымкой, и домики с острыми крышами стояли вдоль береговой линии – раскрашенные, словно в мультфильмах Уолта Диснея.

Подали кофе и бренди. На столе лежали три сигары и пачка сигарет. Наклонившись через стол, чтобы дать Джейн прикурить, Фред вспомнил прошлый вечер. А доктор Фелл приступил к предмету обсуждения с плавностью и деликатностью кучи кирпичей, летящих в окно.

– Сегодняшняя встреча, – объявил он, барабаня по столу, – наконец пойдет в правильном русле. Протокол зачитан и утвержден. Ваш председатель предполагает, что заседание откроет инспектор Грэм, рассказав нам, почему он считает, что господин судья Айртон виновен или невиновен в убийстве.