Утром мы оба просыпаемся рано. У Дениса привычка: в шесть подъем, во сколько бы ни лег. Его способность чувствовать себя бодро после четырех часов сна рождает внутри зависть с легким налетом раздражения. Мы долго обнимаемся, я лежу то на его плече, то на груди. Вдыхаю аромат кожи, наслаждаюсь теплом и твердостью его тела. Он прижимает меня к себе, трогает, гладит. Потом смиряется с тем, что я ни за что не пошевелюсь в ближайшие полчаса, встает и идет делать зарядку. Судя по звукам, он подтягивается, потом отжимается.

Моется в душе.

Когда в семь утра я, закутавшись в простыню, выплываю в коридор, Денис уже готовит завтрак.

– Я на тебя яичницу жарю. Доброе утро, – голос звучит бодро и немного радостно.

Я улыбаюсь в ответ.

– Доброе. Спасибо! – поворачиваюсь в сторону ванной.

– Эй! – окликает Дэн. – Подошла и поцеловала любимого мужчину, – указывает пальцем на щеку.

– Погоди, умоюсь только.

– Сейчас же, – командует. – Подошла и поцеловала.

– Не-а.

– Тогда я щас подойду и трахну.

Ну ничего себе заявочка!

– Ругаться хватит! Хамло!

Сама по глазам вижу, что не шутит. Делает шаг вперед.

Я ойкаю и срываюсь бежать. Денис моментом включается в игру, стартует с места и догоняет.

Я кричу и визжу, пытаясь удрать и спрятаться. Он настигает меня в комнате. Прижимает к стене, подставляет щеку. Я упрямлюсь, но вскоре сдаюсь и целую его. После чего Денис закидывает меня на плечо и несет, как трофей.

– Ну-ка пусти! – кричу я сквозь смех и слезы.

– Слушаться будешь в следующий раз, коза, – отвечает ну совершенно довольным голосом.

Из города мы выезжаем в начале девятого. Денис на позитиве. Кажется, он рад, что я согласилась составить ему компанию. Я же практически не волнуюсь: мне просто любопытно посмотреть на его семью.

По пути Денис рассказывает, что его отчим, Семенов Александр Артемович, работает вахтовым методом, хорошо зарабатывает, но и дома бывает в лучшем случае шесть месяцев в году. Поэтому по возможности пару раз в месяц Дэн мотается в соседний город, чтобы помочь. Сейчас отчим дома, но и дел накопилось немало.

Также я узнаю, что Семенов предлагал и даже настаивал устроить Дениса к себе на север, но охрана – это не то, о чем мечтает Гончаров. Мой боец не видит там перспектив. Он у меня за мир и хочет его себе. Желательно весь. Мне нравятся его амбиции. Наверное, они, в общем-то, и делают его таким, какой он есть. Его универсум. Ведь, по сути, в двадцать два года, кроме планов, спеси и агрессии, больше ничего и нет за душой.

Я вспоминаю, какой была сама. Почти забыла уже ту отважную Ксюшу, которая поступила учиться в большой город и приехала в общежитие с небольшим чемоданом вещей и рюкзаком собственных амбиций. Девочка из деревни, той самой, где все друг друга знают. Из очень скромной семьи. Отец часто и много пил. Да что там, и продолжает пить. Мать с утра до ночи работает и ненавидит его, ежедневно оскорбляет и унижает. Но при этом не допускает мысли о разводе. Я тогда не знала, как сложится моя жизнь, но точно понимала, какой она не будет.

И у меня получилось. У Дениса тоже получится, я в него верю.

Мария Юрьевна, мама Дениса, мне нравится с первого взгляда. Она приятная и очень симпатичная женщина. Заметно, что замученная работой и бытом, но сомнений нет: в юности она была настоящей красавицей. Веселая, одновременно простая и интересная. Разговорчивая. Я к такому не привыкла. Открытые люди для меня в принципе что-то новое. Но зато теперь понятно, откуда взялись болтливость и обаяние ее сына. Мария Юрьевна с первой минуты начинает общаться так, будто мы знакомы с ней всю жизнь и расстались вот буквально на той неделе.

Пару часов мы пьем чай на кухне, болтаем обо всем на свете. В основном говорит она, я просто слушаю и на ус мотаю. Денис с Александром выполняют какую-то мужскую работу во дворе. Я узнаю все о некой Виктории, у которой есть дочка Люся. Виктория мечтала чуть ли не с рождения выдать Люсю за Дениса. Мария Юрьевна ужасно расстроилась, когда Денис начал с этой девушкой встречаться.

– Слава богу, ничего не получилось, – говорит она. – Мы с Викторией, конечно, дружим всю жизнь, но родниться я бы с ней не хотела. Люся ее мутная, не нравится мне. С детства такой была – себе на уме. Плаксивая. Чуть что – ябедничала.

Поначалу я, привыкшая к интригам и недосказанностям, ищу в каждой ее реплике подвох и желание меня уколоть. Но когда Мария Юрьевна прямо при муже Александре начинает в красках рассказывать о папе Дениса, я прихожу к выводу, что в этой семье легко и просто относятся к прошлому близких. Никто никого не попрекает и не стыдит за былые отношения. Все будто понимают, что жизнь – сложная штука.

Поэтому я тоже рассказываю, что была замужем.

– Мы просто оказались слишком разными, вот и развелись, – признаюсь честно. – А Денис… он такой… Понимаете, я ведь старше его, и мне от этого неловко.

Она кивает понимающе.

– О, мне это знакомо. Отец Дениса был намного меня старше, сколько я всего выслушала по этому поводу! А сколько он выслушал сплетен! Люди бывают жестоки и завистливы.

Девчонки, сестры Дениса, очень похожи на Марию Юрьевну. Сам же Денис – совсем другой.

И когда я об этом спрашиваю, спустя три часа после приезда мы как раз снова оказываемся вдвоем в доме, она ведет меня в спальню и достает альбом с фотографиями.

– Это мой Коля, – говорит она, показывая свадебную фотографию. Тепло улыбается при этом.

– Какая вы молоденькая здесь! – удивляюсь я.

Тонкая, гибкая, яркая и улыбчивая девушка. Мне всегда резало слух, когда свадьбу называли «лучшим днем в жизни», но, судя по блеску глаз юной Марии, она действительно была абсолютно счастлива.

– Мне здесь девятнадцать, Коле двадцать семь. Все твердили ему: «Зачем тебе эта малолетка, ничего не умеющая. Да еще и из бедной семьи». А он… Ксюша, я как его увидела – обмерла. Посмотри сама. Офицер. Высокий, красивый, статный. Квартиру приобрел в нашем доме. Я влюбилась в него с первого взгляда, да так, что жизни не было.

– Денис на него очень похож, – признаю я. – Поразительно даже.

– Да, сильно. Но по характеру Денис легче. Хотя, может, это изменится. Когда я с Колей познакомилась, у него уже были за плечами боевые столкновения в горячих точках. Характер тяжелый, прямой, потому так долго и не женился. А я соплюха, семнадцать лет. Не обращал он на меня внимания долго, – смеется она. – Я бегала за ним, дурочка влюбленная. Письма ему писала километровые и пироги пекла. Встречаться начали, когда мне уже девятнадцать исполнилось, почти сразу поженились и стали жить вместе. Он был настоящим героем, спасал людей, даже ранение было. Невероятный мужчина. – Мария Юрьевна показывает фотографии, где Николай в форме, с наградами.

– А что потом случилось? Денис не рассказывал.

На самом деле я не спрашивала – мы просто не говорили на эту тему никогда. Не было необходимости.

– Кошмар случился, – она делает паузу, словно сомневаясь, стоит ли рассказывать.

– Я бы хотела лучше понимать Дениса, – шепчу я.

– Мы с Колей домой поздно возвращались, к нам толпа прицепилась. Мне тогда двадцать два года было, я только-только забеременела, срок был крошечный, живот незаметный, – она закусывает губу, задумавшись. А потом смотрит на меня каким-то странным решительным взглядом, от которого мурашки по телу. – Он меня в обиду не дал. Защитил, – в голосе прорезаются стальные нотки. – Я им понравилась сильно, красивая была. У них оружие было – ножи, кастеты, у Коли – голые руки. Я никогда ту ночь не забуду, слышала же все. Он крикнул бежать и прятаться, я побежала, но слышала. Мне сказали, что Коля в больнице спросил, в безопасности ли я, и только потом умер. До этого держался еще. После все родственники говорили, чтобы аборт сделала: срок позволял. Но я не сделала. Глупо было бы так поступить: квартира есть Колина, техникум я успела закончить и работу найти. Ничего, пробились, друзья Коли помогали. А через десять лет Сашу встретила, сложилось у нас все хорошо. Второй шанс себе дала. Вот такая жизнь. – Мария Юрьевна резко закрывает альбом и убирает его на полку. – Мне, кстати, тогда тридцать два года было, старше тебя намного. И не побоялась начать новую жизнь, – улыбается мягко, будто подбадривая.

Я же вытираю щеки.

– Это ужасно несправедливо, – говорю не своим голосом. Ком в горле стоит. Я не знала. Даже подумать не могла…

– Да, столько тварей в него стреляло, когда выполнял боевые задачи, убить хотели. Он словно заговоренный. А потом дома, свои же вроде как люди… – она вздыхает. – Это давно было, не грусти, Ксюша. Хорошо, что у меня Денис родился, так бы я не пережила, наверное. Денис хороший парень. Гордый излишне, вспыльчивый, но, надеюсь, с возрастом научится смирению.

– Я знаю, что хороший. Вижу. Он много для меня значит.

– Денис был сложным в детстве, отца не хватало. А энергии сколько? Дерзил, дрался. На бокс ходил, это немного спасало – тренера боялся как огня. Единственный рычаг давления. Все изменилось в один день. Кажется, классе в восьмом он учился. Я работала в смену, а он сбежал из дома, с друзьями гулял всю ночь. Шлялся, поганец, по улицам. И утром… Не представляю, что на него нашло. Троллейбус первый ехал, он взял камень и швырнул его в заднее стекло. То разбилось! Денис сначала сбежал, потом сознался мне. Переживал сильно. Я дяде Мише позвонила, это друг Коли. Тот приехал, долго с Денисом говорил. Слава богу, никто не пострадал! Просто повезло, что троллейбус был еще пустым, а не битком набитым народом. А потом…

Хлопает входная дверь, раздаются голоса Дениса и Александра. Мария Юрьевна прерывается на полуслове.

– Идем обедать, – приглашает она. – Мужчины снег убрали. Сейчас еще кое-что нужно сделать, и мы отпустим вас в город. Что-то я разговорилась, не обращай внимания. Денис запрещает о нем рассказывать. А мне хочется же поболтать. Если появится желание, звони мне. Я буду рада. Люся прибегает постоянно, все ждет, что Денис объявится. А у меня к ней не лежит душа. Раз из армии ждать не стала, значит, ненадежная. Тем более он такой путь себе выбрал. Я иногда думаю: зря, может. Не стоит ему в военное. Устроился бы к Саше: хорошая зарплата, непыльная работа. Потом вспоминаю тот камень в троллейбус, и… нет, пусть выплескивает энергию.

– Спасибо. И вы мне звоните, – киваю я. Все, что могу ответить.

– Пойдем, Ксюшенька, – улыбается она.

Я выхожу в коридор, вижу Дениса и снова хочу плакать. Боже, из меня эмоции так и прут! Вот что с этим сделать?

Такая простая, понятная и до слез несправедливая жизнь. Вот почему так? За что? Болючая и до трясучки грустная история одной семьи. Тихая. О которой никто не знает. Мария хочет рассказывать о муже, но никому слушать не интересно. Бесконечная боль одной женщины длиной в десять лет. А может, и во всю жизнь.

Денис, конечно, не подозревает о наших откровенностях. Он увлечен спором с Александром. Я подхожу ближе, и Гончаров машинально обнимает меня одной рукой, продолжая что-то взахлеб объяснять дяде Саше насчет машины.

Я мягко целую его в щеку.

– Годится, – говорит мне Денис. И улыбается.