На следующее утро, в шесть часов, Миронов сам вызвался подбросить меня в город на своей машине. Это было весьма кстати, потому как рисоваться на своём казённом «уазике» в Перволучинске мне не хотелось — всё-таки путешествие моё не было санкционировано никем сверху. По этой же причине я не стал надевать и форму.

Борисыч высадил меня возле вокзала, пожелал удачи и отправился обратно в Подковы, тоже не желая рисоваться в городе. Капитан заметно нервничал, всю дорогу пел себе под нос что-то невнятное и вообще выглядел рассеянным и непривычно бледным. Таблетки глотал через каждые пять минут. Когда мы въехали в город, он беспрестанно всматривался в зеркало заднего вида, будто опасался, что за нами кто-то следит.

— Ты, Лёш, постарайся особенно не светиться, когда купишь билет. А лучше вообще не выходи из вокзала, затеряйся в толпе, — это было единственным, что он сказал мне за всю дорогу.

Ну конечно. Так бы я его и послушал. Как только выдали мне в кассе билет, я сразу, разумеется, бросился к автобусной остановке. Времени до отправления оставалось более чем достаточно, и я вполне успевал добраться до Лены.

В этот раз, подстёгнутый азартом предстоявшего приключения, я чувствовал себя Цицероном, способным убедить кого угодно в чём угодно. Я был уверен, что Лена меня поймёт и простит. Наверное, наивность — моё второе имя.

Потому что вышел полный облом. С каким бы нетерпением я ни давил кнопку звонка, дверь мне никто не спешил открывать. Я посмотрел на часы — 7:20. В это время ещё рано уходить на работу. Вместе с предчувствием своей очередной неудачи я начал утрачивать и недавний пыл. Уже хотел было перейти на стук, когда отворилась дверь напротив и из-за неё выглянула тётя Клара, пожилая женщина, которая хорошо знала и Лену, и меня.

— Молодой человек, — негромко сказала она, — неужели не понятно, что никого нет дома? Ну сколько можно мучить звонок?

— Простите, — промолвил я. — Тётя Клара, это Алексей. Не узнаёте меня?

Женщина сняла очки и прищурилась.

— Лёшка? — взмахнула она руками. — А без формы-то я тебя и не признала. Ты к Ленке?

— Ну да. Никак не могу дозвониться по телефону. Вы не знаете, с ней всё хорошо?

— Так это… — женщина немного замялась. — Ты заходи ко мне. Чего мы будем галашиться-то на весь подъезд.

Я зашёл в коридор её квартиры и закрыл за собой дверь.

— Давно я тебя не видела-то. Ох. Я думала, вы уж и не встречаетесь.

— Я, тётя Клар, по работе сейчас не в городе. Командировка.

— Вон оно что. Тогда и понятно.

— Так где Лена-то?

— Лена-то… Надо же. Неудобно-то как получается.

— Что неудобно?

— То, что мне приходится сообщать об этом.

Честно говоря, все эти недомолвки начинали меня пугать. По спине пробежали холодной волной мурашки. Неужели случилось что-то ужасное? Поэтому, может, и телефон не брала?

— Тётя Клар, — упавшим голосом произнёс я.

— Ой! — воскликнула она. — Да что же я, в самом-то деле. Нет-нет. Ты не подумай чего такого. Всё с ней в порядке, с Леночкой-то. Только это… Живёт она сейчас с каким-то мужчиной. Вот я и растерялась. Не знала как сказать. Потому что вижу, что ты не в курсе.

Уж не знаю, что поразило бы меня больше — то, чего я боялся услышать, или то, что услышал на самом деле. С каким таким мужчиной? Может, брат? Да не было у Лены никаких братьев. Как такое возможно? Лена… Моя Лена — и с чужим мужиком?! Такое не могло представиться даже при самом плохом исходе наших с ней теперешних отношений.

— Не моё дело, конечно, — продолжила тётя Клара. — Но если это тебя утешит, то ты мне нравился больше. Я ведь вас с малолетства знаю. Как дружили-то вы, дай бог каждому так дружить. Жаль только — Игорёк рано ушёл, царство ему небесное. А этот старый какой-то. Ну, не старик, а просто выглядит так. Серьёзный такой, вечно хмурый и с бородищей. Может, и не русский даже. Не разберёшь. Неделю как жил у неё. Пройдёт и не поздоровается. А вчера уехали они. Леночка сказала, в Сочи. Отдыхать.

— В Сочи?

— Ага. На две недели. Ключ мне от квартиры своей оставила, чтобы я цветы поливала. Вот. И ещё… Сейчас. Чуть не забыла.

Женщина удалилась в комнату и через минуту появилась оттуда с пакетом.

— Просила, — сказала она, — чтобы я передала тебе, если вдруг объявишься. Держи.

Я взял у неё из рук довольно тяжёлую сумку. Заглянул внутрь. Там оказался видеомагнитофон, который я подарил Лене на позапрошлый её день рожденья. Вот, значит, как! Это был уже перебор. Подчёркнуто жестоко с её стороны. И несправедливо.

Я надеялся найти какую-нибудь записку, но, кроме магнитофона и документов на него, в сумке больше ничего не нашлось.

— Да не ищи ты, — махнула рукой тётя Клара. — Нет никаких записок.

— Может, что-то на словах просила сказать?

— Ничего. Сказала, отдай, если появится. И на этом всё.

— Понятно, — расстроенно произнёс я, хотя ничего мне, разумеется, понятно не было.

— Мне жаль, — тётя Клара поёжилась. Вся эта ситуация её очень смущала. Кому же будет приятна такая роль.

Я решил, что не стоит больше ничего выяснять и искать соломинки посреди пустыни. Я не нуждался ни в жалости, ни в утешении. Я нуждался в одиночестве, чтобы всё это пережить. И предстоящая поездка подходила для этого как нельзя лучше. В толпе незнакомых людей, которые заполнят пространство плацкарта и которым не будет до меня никакого дела, я смогу целых два дня побыть наедине со своей печалью. Может быть, даже и с унижением, потому что этот прощальный подарок больше походил на плевок в душу. Может, и приезжала-то Лена в Подковы только затем, чтобы сообщить, что у неё появился другой. А тут и Марина вовремя подвернулась — отпала необходимость Лене оправдываться и чувствовать себя виноватой. Удобно для неё получилось.

— Ладно, — промолвил я. — Мне нужно бежать. Дела.

— До свидания, Алексей, — постаралась улыбнуться женщина. — И удачи тебе в твоём деле.

— Спасибо.

Когда я вышел на улицу, где продолжал вторые сутки моросить мелкий противный дождь, пакет с магнитофоном показался мне настолько тяжёлым, что я даже остановился под крыльцом и поставил сумку на мокрый асфальт.

И что мне со всем этим делать, подумал я. Не тащить же с собой в Первоуральск? Я думал оставить пакет прямо здесь, возле подъезда. Кто-нибудь да подберёт. Вещь всё-таки недешёвая. Хорошая модель. Японская, не какой-нибудь там Китай. Или лучше сдать в комиссионку? Вторая мысль показалась мне более правильной. Хватило бы в этом случае денег на то, чтобы купить билет в люкс на обратном пути из Первоуральска. В плацкарте хорошо затеряться, а в люксе хорошо отдохнуть — разговор с Гариным, я был в этом уверен, предстоял не из лёгких.

В общем, Цицерона из меня в этот день не вышло.

Я снова поднял пакет и направился в сторону проспекта, по обеим сторонам которого располагались всевозможные магазины.

Комиссионки мне на глаза не попалось, однако в одном из подвальчиков я обнаружил салон видеофильмов. Можно было попробовать сбагрить магнитофон там.

Внутри тесного помещения, заставленного видеокассетами и увешанного по стенам афишами с рекламой боевиков, меня встретил длинноволосый парень с козлиной бородкой и круглой серьгой в ухе.

— Здравствуйте, — оживлённо поприветствовал он меня, единственного в этот момент посетителя.

Я молча кивнул и попробовал улыбнуться. Получилось как-то не очень.

— Что-нибудь подсказать?

Я решил не раскачивать долго свою тему, а начать сразу с сути.

— Да собственно, — промолвил я, — мне больше не купить, а продать.

— Не понял, — прищурился одним глазом парнишка.

— Хожу по проспекту, ищу комиссионные магазины. И найти не могу. За год тут всё изменилось до неузнаваемости. Не подскажете, есть тут у вас хоть один?

— А продать-то чего хотите?

— Видеомагнитофон. Совсем почти новый.

— Хм… — парень провёл пальцами по бородке. — У нас в городе только одна комиссионка, но это надо на Кутузова ехать, в другой конец. А фирма какая?

— Шарп, — с гордостью произнёс я. — Сделано в Японии.

— Пишущий?

— Пишущий.

— Можно взглянуть?

Я вынул из пакета магнитофон и аккуратно поставил его на прилавок.

Парень с интересом покрутился возле него, пощупал руками, понажимал кнопки.

— В ремонте не был? — спросил он.

— Нет, — уверенно сказал я, хотя и не знал, что делали с этим магнитофоном в течение последнего года. Может, он вообще уже не работал.

— Вы проверьте, — предложил я. — Год назад покупал. Если интересно, продам за полцены.

Парень ушёл за прилавок, подключил технику к сети и к телевизору, вставил кассету и посмотрел на экран. Магнитофон исправно произвёл все положенные ему действия. Парень удовлетворённо улыбнулся.

— За полцены, говорите? — он снова потеребил бородку.

— Если сомневаетесь, — сказал я, — предложите любую свою.

И в эту секунду взгляд мой упал на одну из афиш, которая и до этого меня как-то смущала, но я не сразу придал ей значение. На столбе, отделявшем одну часть прилавка от другой, висел плакат с Уиллом Смитом и ещё каким-то чернокожим актёром, которого я не знал, а внизу было написано: «Долгожданная премьера осени скоро на DVD — комедийный боевик «Плохие парни» от Майкла Бэя». Что же здесь было не так? И меня осенило — ну конечно же! Плохие парни. Их упомянул Миронов в комментарии к своей последней цитате. Но если на дивиди этот фильм до сир пор не вышел, то откуда Борисыч мог знать его содержание? Видел в кинотеатре?

— А скажите, — решил я уточнить у продавца, — «Плохие парни» уже шли в кинотеатрах?

— Да вы что! В апреле состоялся релиз в Штатах. Пока не ясно, будут ли вообще крутить в наших кинотеатрах. Тем более что сами понимаете, какие нынче дела у нашего проката. Кормятся в основном эротикой да порнухой. На такие вещи, как эта, не хватит никакого бюджета. Да и пиратка в любом случае опередит и первой снимет всю пену.

— Вот как? А пиратка уже есть?

— Обещают в конце августа. Но качество, разумеется, говённое. Да и перевод… Не думаю, что будет приличным. А вы фанат Смита?

— Да не то чтобы… Просто один мой знакомый утверждал, что уже посмотрел этот фильм на кассете.

— Я думаю, врёт ваш знакомый. Уж я бы точно знал о нелегальном релизе. Я в этом деле большой спец, и весь рынок мне известен до самого днищенского дна. Не мог он его нигде видеть.

— Странно, — чуть слышно промолвил я. — А вот, к примеру, что скажете о сериале «Касл»? — мне вспомнилось только это название из всех, что упоминал при мне Борисыч.

— Касл? — задумчиво повторил парень. — Ничего не могу сказать. А о чём сериал?

— Не знаю. Тоже слышал от того самого знакомого. Стало теперь интересно, откуда он всё это берёт.

— Да уж. Интересный у вас знакомый. Простите, но про «Касл» я точно ничего никогда не слышал. Так что насчёт видака? За четыреста косых отдадите?

Я, честно говоря, на минуту забыл даже о цели моего визита в салон. История с «Плохими парнями» меня сильно смутила. Ну откуда мог знать Борисыч фразы из фильма, которого в России ещё никто не видел? Или сам сочиняет на ходу? Но ведь были же и Бродский, и Конфуций, и это знаменитое «айл би бэк», на самом деле сказанное когда-то Терминатором. Ерунда какая-то. И вообще, хорошо, что я ничего пока не рассказал Миронову о существовании пальца. Уже хотел было вчера, когда он вывалил передо мной столько важнейших фактов. Чисто из благодарности хотел рассказать, рискуя лишиться и работы, и этого сдвинувшегося с мёртвой точки дела. Вообще, внезапно бросивший пить и поспешивший приехать в Подковы посреди ночи Миронов сразу показался мне не совсем похожим на того прежнего капитана, над которым почти в открытую посмеивались коллеги. Было в нём что-то не до конца понятное, всё время ускользающее и вводящее в заблуждение. И откуда все эти знания о какой-то там «Сетке»? О том, что Гарин скрывается где-то под Первоуральском? О том, наконец, что Ракитов убил Козырева? Может, он и сам имел какое-то отношение теперь к ФСБ и знал наверняка, что наше дело прикроют? Или вёл двойную игру? Чего он так опасался в городе, когда всматривался в зеркало заднего вида? Какой слежки он ожидал? И почему? Чего ещё он хочет накопать в этом деле? Ведь за этим же он отправил меня на Урал, а сам остался наводить какие-то справки в Подковах? Все эти мысли одновременно нахлынули на меня одним неудержимым потоком. И я не мог ответить ни на один из вопросов, заданных самому себе. Думать так о Борисыче было неприятно. Мне всегда казалось, что он мне благоволил и как-то по-отечески проявлял обо мне заботу. За целый год, пока я учился у него азам профессии в Перволучинске, я не замечал за ним никаких косяков. Он мог нечаянно обидеть какой-нибудь неуместной, на мой взгляд, цитатой. Но чтобы задеть как-то специально и тем более использовать другого человека втихую для своих целей — никогда за ним подобного не водилось. Но вот Лена, например… Разве мог я ожидать от неё такого? Не мог. Или я ошибаюсь, или совершенно не разбираюсь в людях. Но ведь и то и другое делают меня всё равно, как ни крути, глупым.

— Эй! — парень пощёлкал длинными пальцами в воздухе. — За четыреста, спрашиваю, отдадите?

— Да, конечно, — рассеянно сказал я. — Берите.