Итак, Стив. Наш целитель душ и врачеватель рассудков оказался самой обыкновенной сволочью. Крысой. Причем даже никаких особых претензий я высказать ему не мог – преступлений он не совершал, профессиональных принципов не нарушал. Мой бывший друг действовал в полном соответствии с законом, врачебной этикой и должностными инструкциями.

Ингрид меня тоже предала. Вернее, она-то с самого начала работала против меня. То, что Ингрид и подружка Алекса Эллен, Проводник в Темный Город, – одно и то же лицо, я понял в самый последний момент. Случайно и, к сожалению, слишком поздно. Это был не то чтобы провал, это был сильнейший прокол за всю мою карьеру, сокрушительное потрясение. Убийственный удар по репутации. Я проморгал агента какой-то непонятной, пусть даже и безобидной тайной организации, что абсолютно непростительно для профессионала. Не заметить лазутчицу, что сидела под самым носом, а иногда и лежала под моим боком, являлось не просто ошибкой, а служебным преступлением. Но тронуть ее я все-таки не смог, поскольку действительно очень любил эту замечательную девушку, и единственное, что мог сделать, – это смотреть сейчас, как она убегает в Темный Город вместе с моим бывшим другом Алексом Крейтоном. И уж этого-то Старик мне точно никогда не простит. В лучшем случае – увольнение, а в худшем – трибунал и пуля в затылок, что бы там шеф мне теперь ни рассказывал. Ни к чему ему такой свидетель.

Что касается моих «привлеченных сотрудников», то их всех уже ликвидировали, тут сработала давно продуманная схема. Все было предусмотрено заранее: если от меня не поступал регулярный сигнал, их камеры, места постоянного содержания, заполнялись инертным газом, как при пожаре. Все выглядело словно сбой системы пожаротушения. Что ж, бывает.

Мне же оставалось одно – бежать.

Я не мог уйти в Темный Город, подобно своим приятелям, но зато смог сменить собственную личность. Специфика работы способствовала – все сведения и данные давно уже хранятся не в бумажных архивах, а в электронных файлах, находящихся под полным контролем нашего ведомства. В свое время я занялся этим исключительно из любопытства: создал виртуального человека – с полноценной биографией, с хорошей характеристикой и с правдоподобным послужным списком… Он у меня даже «работал» в какой-то подставной компании и «зарабатывал» нормальные деньги, «платил» налоги, «лечился», «отдыхал», «ездил на курорт». Я забавлялся – как ребенок. А потом я получил для этого вымышленного персонажа «твердые», физически осязаемые документы, что не составило труда: фото лица там мое, все биометрические данные мои, плюс – борода, усы, опять вошедшие в моду очки – и готово дело. А свою собственную дактилокарту и антропометрию я недавно подменил данными одного сгинувшего в нашем крематории покойника. Только глазную карту оставил – а то меня бы не пропустили на службу.

Я устал, я смертельно устал. У меня была сумасшедшая работа, связанная к тому же с постоянным риском для жизни. Моей и какой-нибудь чужой. Я не хочу больше всего этого, надоело. Не могу. А чего хочу? А хочу я двойную дозу тримипрамина и пирожок с галлюциногенными грибами. Мне вообще-то пора начинать новую жизнь, в другом месте и под другим именем. Как же хорошо, что я позаботился в свое время о комплекте документов на новую личность. А что касается денег – спасибо покойному Санта-Клаусу, не зря же он сидел у нас в подвале на «Железном Троне». Благодаря его банде я теперь вполне обеспеченный человек, да и арабские банки своих счетов не выдают, это вам не Швейцария.

Думаю, уже пошла в ход заготовленная мною видеозапись с моим «прощальным предсмертным» выступлением, а вместо меня в нашем крематории сожгли чужой труп. Тут я тоже неплохо все продумал. Ни опознания, ни идентификации не понадобится.

Старик, конечно, все правильно поймет. На то он и Мартин Крейг, как бы там его ни звали при рождении. Но копать не будет. Зачем? Ему это невыгодно, да и не нужно.

Ничего, наш реальный мир тоже на что-то еще сгодится. Но оставаться в прежней шкуре мне уже нет никакого резона, да и опасно. Старая жизнь вообще потеряла теперь всякое значение. Самое противное заключалось в том, что меня предали друзья, вернее, те, кого я раньше считал своими друзьями. Да, при таких «друзьях» и врагов не надо, но они не единственные. Есть и другие люди, но все они примерно одинаковы. У нас в норме по две руки и ноги, по пять пальцев на каждой руке и по два глаза на физиономии, мы только выглядим немного по-разному. Да и характеры у людей смотрятся многообразными, а состоят из одной и той же густой смеси эгоизма и подлости, добра и зла, честности и лжи.