Как потом выяснилось, меня самого всего увешали жучками. Интересно, когда только успели? И кто? Микроскопические видеокамеры влепили в самые разные личные вещи и только одежду не тронули – все равно меняю каждый день. Кто-то очень любопытный хотел знать обо мне всякую мелочь. От такого внимания к своей персоне я уже несколько отвык за последнее время – как-никак сам за всеми слежу, а тут – нате вам, пожалуйста. Из ищейки превратился в дичь.

Алексу рассказывать о смерти Лорен не стал. Вернее, рассказал какую-то байку, а вместо погибшей сотрудницы приставил к нему двух своих людей. Бедняга Алекс, он так и не узнал всех тайн своей напарницы и временной любовницы. Хоть удовольствие получил, и то ладно. Чтобы продолжить операцию по его прикрытию, пришлось отрядить трех обычных наружников. Так, вполне банальные рядовые агенты, старательные, аккуратные, профессиональные, но тупые. Без творческой искры. Людей у меня не хватало, вот и пришлось выкручиваться.

Скоро появились новые проблемы.

На сей раз взорвался уже мой автомобиль. Это было уже чересчур. Заложенный кем-то заряд оказался такой силы, что разворотило дно, а саму машину подбросило футов на десять и кинуло крышей вниз. Погиб один человек – бродяга, копавшийся в ближайшем ливневом стоке. Бедняге не повезло – отлетевший осколок попал прямо в висок. А я принял меры личной предосторожности и теперь, когда выходил на улицу, всегда надевал перчатки с электрошокером. Зато с квартирой и прочими финансовыми проблемами все уладилось удивительно легко – неожиданно я получил запоздалый президентский грант, как молодой полковник. Этих денег вполне хватило, чтобы расплатиться по кредиту и вернуть конторе долг. Пусть теперь шеф засунет свои претензии в собственную задницу.

Возможно, придется менять имя и сваливать из конторы. Вот тогда-то, похоже, пригодится один из тех секретных анонимных счетов, что мои ребята вытянули из последнего «Санта-Клауса». Хорошо, что я забыл вставить эту информацию в очередной отчет… А тут еще мой бывший патрон и по совместительству муж сестры моей жены – Билл Князев – встретил меня на перекрестке, пока я стоял в какой-то пробке. Он просто подошел к машине и помахал рукой в окно. Я открыл. Ни слова не говоря, он кинул на сиденье скомканный листок и исчез среди ожидавших проезда автомобилей. Машина у меня была новая, взамен взорванной, и я еще не привык к ней.

Я развернул белый комочек:

«Приходи завтра туда, где мы были после моей свадьбы. Приезжай на муниципальном транспорте. Время: вычти пятнадцать из числа банок пива, купленного тобой в нашу последнюю встречу. Мне не звони, записку немедленно уничтожь».

Конспиратор хренов. Пива я тогда купил два раза по двенадцать банок, а запомнил, поскольку это были две стандартные пачки Light Beer: упаковками проще покупать и легче носить. Место я тоже помнил – небольшое кафе при мотеле на сотом километре Северного шоссе.

Я еще думал о предстоящей встрече, когда на меня вдруг неожиданно напали. В руках одного оказалась бейсбольная бита или что-то очень похожее на нее, у кого-то – нунчаки, у кого-то – цепи. Они набросились на меня сзади, их было четверо. У меня и раньше случались приступы внезапной ярости, а тут просто осатанел. Как же выручили меня тогда электрические перчатки Феликса! Разозлившись, я схватил одного из нападавших и, вращая вокруг себя, сбил его ногами нескольких бандитов и от души отделал всю эту компанию. И как только успел? Потом я выхватил свой новый пистолет и еще раз прошелся своим «нелетальным» оружием по каждому из этой банды, а затем чуть было не сбежал – приближалась полицейская сирена, разборок с полицией мне сейчас только не хватало. По-настоящему нужно было бы взять кого-то из них и как следует допросить. Но кого? Всех взять не смогу, а указание получал, скорее всего, кто-то один. Но тут во мне проснулась ищейка. Я в последний раз осмотрел поле битвы и заметил типа, больше всего смахивавшего на руководителя всего этого безобразия. Он вообще не принимал участия в драке, зато неумело прятался в тени дома. Быстро схватив его за шиворот, я запихнул своего пленника в багажник и уехал. Вообще-то проделать все это оказалось не так просто – главарь оказался толстый и невероятно тяжелый. Помогло мне только одно – бандит почти не сопротивлялся – парализатор действовал минут пять.

Впрочем, не все так плохо. Сам я отделался ссадиной под левым глазом и парой синяков.

Через два часа раздетый догола и привязанный к стулу главарь напавших на меня бандитов сидел в подвале моего кантри-хауса. Вообще-то по-настоящему его следовало отвезти в отдел и допросить по всем правилам современной научной мысли, но теперь я никому не мог доверять. Даже своему отделу.

– Давай, говори.

– Что говорить? – парень решил притворяться дурачком и сыграть в несознанку. Плохая идея.

– Кто приказал напасть на меня? – наседал я.

– Мы приняли вас за другого.

«Врет», – понял я, посмотрев ему в лицо. Неверный ответ. Врать он явно не научился. Выглядел этот тип лет на сорок, был толстопуз и бородат. Напоминал бы служителя какой-нибудь закостенелой ортодоксальной религии, если бы не причастность к нападению на меня. Его дряблые жирные ноги подергивались под слоями липкой ленты, которой я его скрутил, а на пухлом лице застыл испуг.

– Ты меня сильно огорчаешь. У меня сейчас нет времени, чтобы тратить его здесь, с тобой. Говори.

– Я не знаю, о чем вы… – промямлил толстяк.

– Хорошо, сейчас узнаешь, о чем я… – я взял электрошокер и, прижав к гениталиям бандита, нажал кнопку.

– А-а-а-а-а..! – дико завопил тот. Я немного представлял, что он испытывал, и невольно зауважал – я бы на его месте орал значительно громче.

– Так. Хочешь еще? – Тот молча замотал головой. – Тогда говори.

– Н-н-н-е… Мн-н-н-е… п-п-п-росто сказал-л-ли, – после электрического удара и адской боли язык еще плохо слушался толстяка, – что вы… б-б-б-будете идти д-д-д-домой и н-надо отобрать все, что ок-к-к-ка-жется у вас в руках и в карманах.

– Кто приказал?

– Я н-н-не знаю.

«Опять врет, – понял я по его глазам. – Ну сейчас он у меня получит».

Я снова взял в руку электрошокер, но применить его не успел.

– А-а-а-а! Нет! Не надо! Я… я скажу.

– Последний раз верю.

– Вы меня убьете?

Сколько раз мне уже задавали такой или очень похожий на этот вопрос. Что я мог ответить этому парню? Конечно же, я его убью. Когда он сдаст всю нужную для меня информацию, придется ликвидировать. Не могу же я отпустить свидетеля? Но тут надлежало проявить милосердие и гуманность – не следует расстраивать обреченного.

– Нет. Если ты правильно и честно ответишь на все вопросы, я тебя отпущу. Зачем о тебя руки пачкать? Но если… слышишь? Только если замечу, что ты мне врешь, я тебя буду бить разрядами до тех пор, пока не остановится твое сердце. А сейчас мы запишем твою исповедь, это будет гарантией, что ты потом продолжишь хорошо себя вести…

– Я не верю вам! Как только я скажу все, что знаю, вы убьете меня! – с истерическими нотками в голосе выкрикнул этот тип. Что ж, в проницательности ему не откажешь.

– А что тебе остается, кроме как верить мне? – с интонацией прокурора, читающего обвинение, риторически вопросил я. – Вот смотри, маленький пример: чувство голода наиболее сильно травмирует в три-четыре первых дня, а затем голод притупляется, так? Ну вот, если в этот момент предложить неподготовленному человеку кусочек колбасы, даже при условии, что, съев ее, он может скрутить ласты, то выбор будет элементарным – ласты. Однако без пищи человек в состоянии прожить много дольше. Разумеется, совсем без пищи, только на воде и ни одной крошки в желудок. А если пытаться пролонгировать жизнь, вкидывая в топку хоть крошку, даже без яда, страдания голода удесятеряются, более того, человек погибает в муках. Недостаточная подкормка психологической и физической зависимости. Все очень просто на самом деле: ты кормишь свою желчь – она съедает тебя. Ты неглупый парень, и ты должен понять.

Как ни странно, но это дурацкое, медицински не совсем верное и сумбурно-пафосное высказывание подействовало – мой пленник стал говорить:

– Нас анонимно наняли через Сеть, и мы ничего не знали о заказчике. Наша бригада принимала заказы на всякие деликатные дела, когда требовалось применить силу или грубо надавить. Обычно заказами ведал Фесс – вы первым его убили. Всего нас пятеро… было пятеро. Я, Фесс, Слон, Нимфелоус и Грешница. Когда она идет на дело, то ее практически невозможно отличить от парня… Она великолепно владеет… владела нунчаками и звездочками. Теперь один я остался… Настоящих имен не знаю, общались только по никам. Нам прислали серию ваших фотографий, несколько видеороликов и адреса обычных мест, где чаще всего появляетесь. Задание было простое – вас убить, но так, чтобы внешне напоминало обычное нападение подростковой банды. Потом все имеющиеся у вас предметы изъять, запечатать в пакет и переслать заказчику…

– Адрес.

– Какой адрес? – почему-то переспросил он. Неужели от страха поглупел?

– Заказчика.

– Длинный номер. Его знает… знал Фесс.

– Ясно. Дальше.

– Мы несколько дней наблюдали за вами и когда поняли, куда вы едете, то устроили засаду.

– Сам ты в драках участия не принимаешь? – спросил я с утвердительной интонацией.

– Нет, не мое это. Я планирую и организую.

– Почему оказался на месте? Сидел бы дома и со стороны наблюдал.

– Так лучше – если стоять где-то рядом, всегда можно определить опасность и вовремя предупредить.

– Поехали дальше, – грубовато приказал я.

– Ребята ударили сзади, но вы отскочили и все пошло как-то не так.

– Ах, какая жалость, – притворно воскликнул я. – Значит, заказчика не видел и не знаешь?

– Нет, – как-то уж очень неубедительно ответил мой пленник.

Я никогда бы не поверил, что организатор нападения и патрон всей этой банды не знает своего нанимателя. Скорее всего, именно мой пленник ведал контрактами, а никакой не Фесс. Во всяком случае, стоило рискнуть – я взял электошокер и быстро повторил разряд. После того как пленник перестал орать и пришел в себя, я снова спросил:

– Кажется, мы договорились, что ты не будешь мне врать. Врать сейчас – очень нехорошо для твоего здоровья, понял? Заказы принимал именно ты, я знаю, поэтому говори, если еще не соскучился по электричеству.

– Откуда… нет…

– Да? Ну, ну, смелее… Тебе что, требуется срочная фронтальная лоботомия?

– Я не могу! – выкрикнул он. – Меня же убьют!

– Ну это еще вопрос, кто, когда и где тебя убьет. Это мы еще посмотрим. Может, я тебе помогу? Если будешь работать на меня, то я, вполне вероятно, обеспечу тебе прикрытие и возьму к себе на службу. Мне нужны организаторы операций и практические исполнители.

– Это правда? – он был на грани истерики.

– Почему нет? – переспросил я.

– Я не верю вам. Я знаю, кто вы, знаю ваши методы и не верю вам.

– Опять заладил: верю – не верю… Хватит из себя строить невинность. Говори давай. У тебя нет выбора.

– Знаю только номер для связи. Помню его…

– Вот, теперь правильно. Если все совпадет, конфетку тебе дам. Диктуй.

После того как записал номер, я вытащил из холодильника шоколадный батончик и показал ему:

– Я же обещал конфетку? – сказал я. – Кстати, а как тебя звать-то?

– Я – Graywolf-56, или просто Грейвольф.

– А в миру? – не отставал я.

– Называйте меня так, а имя «в миру» сами узнаете, если захотите…

И тут его прорвало. Толстяк говорил долго и интересно. А когда он наконец замолк, потому как вопросов у меня не осталось и сделалось ясно, что рассказано уже все, что знал сам и что меня интересовало, я подошел к нему сзади и применил цервикальную транслокацию – свернул пленнику шею так, как меня учили на курсе физической самообороны.

Теперь я знал, кто мой друг, кто враг, а кому я просто безразличен. Зафиксировал все, техника не подвела. Зато записка Билла пропала, и очень нехорошо, если попадет она не в те руки. Знать бы, в какие именно. Наверное, я просто обронил ее при драке, но идти и проверять как-то не хотелось.

На другой день я поехал на встречу с Биллом, как тот и просил, на общественном транспорте. Это оказался старый раздолбанный муниципальный автобус, какие еще встречаются на загородных рейсах, а управлял им живой человек – водитель-иммигрант, и он, видимо, отставал от графика, потому что гнал изо всех сил. Билет я без каких-то особенных проблем заказал накануне. На остановках двери открывались, впуская внутрь свежий утренний воздух, входили какие-то люди, а водитель орал и постоянно ругался с пассажирами. Было раннее утро, и меня жутко клонило в сон, а от всей этой крикливой обстановки становилось еще и противно, хотелось встать и громко закричать самому. Или просто выйти. Но я молчал и только утыкался носом в воротник, стараясь отключиться и уснуть. Одна из моих проблем заключается в том, что я жутко боюсь общественного муниципального транспорта, боюсь находиться внутри и ездить на нем. Да, я иногда им пользуюсь – взять хотя бы мою командировку в Город-на-Неве, но боюсь панически. В частности, я дико боюсь автобусов, и стоит ли говорить о том, что видимых причин у меня для этого нет.

Интересно, что разные представители человеческого рода боятся неодинаковых вещей. Разумеется, все знают людей, которые боятся чего-нибудь, что у вас не вызывает никакого страха. Размышление о том, почему некоторые мои знакомые боятся летать самолетом (а мне – что самолет, что геликоптер), перекинуло мостик на мои собственные фобии. Если есть люди, которым, наоборот, что-то страшное для меня абсолютно и глубоко по фигу, то, может, оно на самом-то деле и не так страшно? Под этим углом зрения подавляющее большинство моих страхов постепенно бесследно растаяло. Большинство, но не все.

У меня была одна подруга, которая безумно боялась геликоптеров. Нормальная современная девушка, превосходная во всех смыслах, но когда над головой пролетал геликоптер – падала на землю, закрывала голову руками и выла. Я тогда очень испугался, когда это случилось с ней впервые на моих глазах. Потом-то мне объяснили, что она занималась сталкерством – этаким экстримом, когда люди без коммуникатора и страховки лазят по заброшенным зданиям, отравленным зонам и ползают по рукотворным подземным ходам. И вот однажды она застряла в очень узкой щели на каком-то старом, давно покинутом ржавом заводе. Ее искали с геликоптера три дня, и каждый раз, когда он пролетал над этим узким проходом, возникала угроза обвала и моя знакомая была бы раздавлена там. Она об этом знала и молчала, но в конце третьего дня ее все-таки нашли. Лечилась она потом два года.

Я это к чему? Фобии ведь обязаны быть чем-то обоснованы, в прошлом должна существовать изначальная причина. А я не знаю, в чем источник моей фобии. В детстве я транспорта не боялся, да и фильмы ужасов не смотрел. Вероятно, причина может быть спрятана глубоко в подсознании. Возможно, это не столько боязнь общественного транспорта, сколько боязнь толпы, хотя ничего конкретного утверждать не буду. Я, к сожалению, не психиатр, и мои знания ограничиваются курсом лекций по судебной психиатрии на юридическом факультете. У меня сложилось лишь общее представление об этой проблеме.

Но моя работа научила подавлять страх и не замечать его. Мне это почти удалось – сон уже подкрадывался ко мне, когда я почувствовал, как автобус повернул и опять ускорился. Неожиданно машину затрясло, закидало, затем произошел удар, и вдруг стало тихо – все разом замолкли. Автобус остановился.

– Все, п…ц, – вырвалось у водителя.

– Бабу сбил, – прокомментировал мужик, что стоял рядом с водилой.

Волна негодования прокатилась по салону, а весь мой сон улетучился в одно мгновение. Водитель вдруг добавил:

– Свидетели, останьтесь. Насмерть, кажется…

– Мама, мы ее что, убили? Она что, умерла? – срывающимся голоском закричала маленькая девочка впереди от меня.

Все вышли. Рядом с автобусом, на обочине, лежала девушка. Асфальт под ее головой уже окрасился пролитой кровью. Лица погибшей я не увидел, зато хорошо запомнил лицо ее спутника, ее парня, которого автобус не задел. Он рыдал, а его окровавленные руки обнимали безжизненное тело подруги.

– За что? – кричал он. – Как же так? – как в плохой опере риторически обращался он к водителю.

Тот молчал; мне стало не по себе, я просто отвернулся и зашагал в сторону ближайшей остановки, чтобы продолжить свой путь. Спать уже совсем не хотелось. Чувствовал я себя тогда на редкость тошнотворно и гадостно. Весь оставшийся день у меня на душе скребли кошки: только тогда я задумался над тем, что каждый день так же десятки раз перехожу дорогу, и если такая же неожиданность произойдет со мной, если и моя жизнь внезапно прервется, то обо мне всплакнут только пара-тройка человек, да и то вряд ли. Но что вообще изменит моя жизнь? Или смерть? Да ничего. Что оставлю кому-то после себя? Зачем вообще живу? Но жить-то надо, а если жить, то так, чтобы после моей смерти другие сказали или хотя бы подумали, что я что-то для них сделал хорошего и нужного, что я что-то после себя оставил умного, полезного и необычного.

Минуты слабости быстро прошли, а тут и следующий рейсовый автобус довольно скоро появился. Это оказался новый современный autobus без живого водителя, поэтому оставшийся участок дороги я проскочил быстро и без каких-либо проблем.

Позже по нашим закрытым каналам стало известно, что на правой руке у погибшей на дороге девушки имелся спрятанный в рукаве миниатюрный гранатомет, каким обычно пользуются террористы-самоубийцы и бандиты-отморозки. Видеокамера нашего автобуса записала тот самый момент, когда девушка поднимала руку, – ей не хватило всего какой-то секунды. Парень, так убивавшийся над ее телом, исчез будто по волшебству почти сразу, еще задолго до приезда дорожной полиции. Как показала съемка той же камеры, он, изображая безутешное горе, пытался снять с нее оружие, но не успел – из автобуса высыпали пассажиры вместе с водителем.

Билл меня уже ждал. Он заказал пива, несколько порций сушеных кальмаров, я положил все это в дегроновый пакет, мы расплатились и вышли. Говорят, что этих кальмаров японцы выращивают на своих морских фермах специально на экспорт, причем кормят какой-то гадостью для ускорения роста. Сами жители Страны восходящего солнца таких не едят, предпочитая биологически чистых. Не знаю, правда или нет, – говорю то, что слышал.

Метров через двадцать начинался лесопарк. Справа от входа стояла пустая будка охранника и огромный щит с предупреждениями и правилами нахождения на территории парка, а слева – бак для мусора. Лес был красив и притягателен: наверное, даже на дороге в ад можно встретить много удивительного и прекрасного, главное – внимательно смотреть по сторонам. Несколько минут мы шли молча, а когда в поле зрения появилась скамейка, сели на нее.

– Знаешь, друг, – сказал Билл, – у тебя серьезные трудности. Не бойся, прослушки тут нет, я проверял. Лес все-таки, и от Города далеко.

– Ты только для этого меня сюда и притащил? – удивился я. – Это давно уже ни для кого не секрет. Мог бы и позвонить или на работе зайти, зачем такая конспирация?

– А знаешь, что у нашего дорогого шефа на тебя вырос огромный зуб? Как у графа Дракулы? Почему зуб – не знаю, но дело обстоит именно таким образом, и Старик под тебя серьезно копает. Это он распорядился тебя жучками нафаршировать и на ту дурацкую стажировку отправил. Кроме того, на тебя вечно кого-то натравливали. Часть ловушек ты просто обошел, часть не заметил, а из некоторых легко вывернулся…

– Из каких это?

– Ну я, как ты понимаешь, знаю немного, но учитывая твою любвеобильность, тебе…

– Да ладно, – отмахнулся я.

– …тебе постоянно подкладывали разных баб. Но ты удивительно ловко обходил все препоны…

– А, так вот, значит, почему ко мне последнее время стабильно липнут какие-то шлюхи.

– …а из ловушек выскальзывал быстро и без потерь, – невозмутимо продолжал Билл. – У тебя же помощница погибла? Эта твоя негритяночка?

– Откуда тебе-то про нее известно?

– О, парень, по-моему, ты перетрудился в этом своем отделе, и работа скверным образом сказалась на твоих мыслительных способностях. Я про тебя знаю почти все, только самые мелкие подробности недоступны. Во-первых, мы родственники, во-вторых – ты отработал под моим началом сколько лет? Забыл уже? Ну а в-третьих, эту девушку очень трудно было не заметить. Ну признайся – ты же с ней спал? Или просто так трахал? И как она? Не бойся, я никому не скажу, и жена ничего знать не будет.

– Ну вот ты мне не поверишь…

– А знаешь, я только один раз спал с африканкой. Вернее, одну неделю. Меня послали на стажировку в Бангкок, а там, как тебе известно, все местные девушки – тайки, и доступную можно найти без проблем. Маленькие такие, мяукающие и жутко прилипчивые. И вдруг вижу – идет этакая стройная, высокая, черная, как ночь в новолунье. Осанка – гордая, королевская. Девушка будто из аспидного фарфора отлита. Оказалось, коллега из Камеруна, тоже на стажировке. Так знаешь, что она делала? Она рычала, как львица, когда со мной трахалась. Наши-то бабы стонут все и охают, а эта – рычала. Я тогда просто офигевал… Но у нее стажировка закончилась через неделю после моего приезда. А у тебя что было? Молчишь почему? Я тебе все рассказываю, а ты?

– Ты же мне сказать совсем не даешь. Ничего у меня не было с ней, совсем. Не веришь? А вот тем не менее. Только одна работа – и все, да я и подписку давал, как и ты, кстати…

Тут нас грубо прервали. Рядом с нами возник невысокий красномордый крепыш в форме лесной службы.

– Э, господа. Почему нарушаете правила поведения в лесопарке? Едите тут, выпиваете? Платите штраф, и быстренько идем на выход.

– Спокойно, коллега, мы здесь по делу, – сказал Билл, показывая леснику какое-то удостоверение. – Кроме всего прочего, мы проверяем работу вашей организации. Хорошо среагировали, оперативно. Так и напишу в отчете, только дайте мне ваши координаты… А мусор мы за собой уберем, не надо беспокоиться.

Лесник снял с пояса свой сканер, проверил удостоверение Билла, потом молча кивнул, передал ему какую-то свою карточку и ушел.

– Зря ты засветился, – проворчал я. – Столько сложностей, а теперь он будет знать…

– А, я липу ему подсунул, – важно сказал мой зять, запихивая карточку вместе с удостоверением в карман. – Полезная штука, вполне надежная, настоящий документ, кстати. Оформлено на вполне реального человека, он на меня даже немного похож… Но мы отвлеклись. Слушай и внимательно запоминай. Я знаю нашего Старика давно и очень хорошо…