Долго думал: а какая главная точка отсчёта на улице Горького – Тверской? Главное здание? Я неспроста ищу начало системы координат. Это касается и самой Москвы, и мира вообще, теперь и конкретной улицы. Если это место находишь, ну, точнее, обозначаешь…

Нет, всё-таки находишь. Причём внутри себя. Потому что это место было найдено, определено для себя давным-давно, в детстве. Когда я только начинал узнавать мир через Москву. Через её улицы, дворы, переулки, мемориальные доски знаменитым людям, через пожилые, но молодящиеся кариатиды, поддерживающие обветшалые балкончики, через магазинчики и ателье, через бетонные нашлёпки Осоавиахима на фасадах стареньких домов, через древние столетники на широких подоконниках московских окон, через людей, через москвичей.

Я ребёнком интуитивно нащупывал те невидимые нити, которые стягивают в точку пространство города в этом месте. Собственно, и формируют суть улицы или переулка.

В родном Столешниковом переулке таким был дом № 9, напротив моего дома № 14. Там жил Владимир Алексеевич Гиляровский. На Петровке таковым является совсем не Большой театр, при всём своём бесспорном величии, а Высоко-Петровский монастырь.

И на улице Горького (Тверской) – это не дом генерал-губернатора/Моссовета/мэрии (многовековой центр московской власти) и даже не величественный Московский телеграф, изумительное творение Рерберга с вращающимся земным шаром, не книжный магазин «Москва», не великолепный памятник князю Юрию Долгорукому работы С. М. Орлова, а именно Гастроном № 1 – Елисеевский магазин.

Для меня в детстве Елисеевский – это живое воплощение сказки. Каждый раз, когда я входил в этот огромный зал с высоченными потолками, громадными бронзовыми люстрами, китайскими вазами там и сям, с окутывающим сразу и навсегда ароматом молотого кофе, сердце замирало от… Не знаю, как описать. От волшебства происходящего, что ли.

Тот список слайдов под названием Детство, которые видит человек уже в возрасте, у меня включает крутящийся голубой земной шар на Центральном телеграфе, иллюминация с салютом на Седьмое ноября, фильм «Сказка о царе Салтане» на огромном экране (31 на 11,5 метра) в кинотеатре «Мир», где тридцать три богатыря поднимаются из воды, и, конечно, Елисеевский.

Обычно в детстве я входил в Елисеевский со стороны Козицкого переулка. Там, где за тяжёлыми двойными дверями, сбоку от небольшой беломраморной лесенки, тебя встречали бронзовые негритята с факелами.

Историю, почему вход в шикарный магазин прорубили с переулка, описана Гиляровским в деталях. Но, короче говоря, речь шла о запрете продажи спиртного на определённом расстоянии от храма. А напротив, на другой стороне Тверской, именно и находилась церковь Св. Димитрия Солунского.

Казалось бы, далеко от Елисея. Но. Не забывайте, что Тверская тогда была много уже, чем сейчас. Примерно шириной с Большую Дмитровку / Пушкинскую улицу. Это только в конце тридцатых расширили улицу до сегодняшнего состояния. Так что храм Димитрия Солунского был от Елисеевского очень близко.

Судьба самого Григория Григорьевича Елисеева и его семьи – это трагедия шекспировского уровня. Он купил обветшавший дворец, построенный в конце восемнадцатого века, для Екатерины Козицкой, дочери уральского промышленника Ивана Мясникова и жены статс-секретаря императрицы Екатерины Второй Григория Козицкого. По Козицкой или, скорее, по её отцу Григорию и назван чудесный, один из любимых переулков в центре. Я чуть позже расскажу. Но известность этот дворец получил во время княгини Зинаиды Волконской. Он перешёл к ней через кучу родственников.

Я видел план этого дворца. По сути, он почти точно повторяет здание на Страстном бульваре. В котором раньше находился первый Английский клуб (позже его перенесли на Тверскую. Там, кстати, в 1812 году останавливался оккупант (да, да, мы забываем такие вещи!), французский офицер, писатель Стендаль). Позже там была Екатерининская больница, сейчас – Московская городская дума. Так вот, здание на месте Елисеевского было почти таким же. И архитектор один – Матвей Казаков.

В этом доме, ныне Елисеевском, а тогда дворце Зинаиды Волконской, был литературный кружок. Самый главный в Москве. А может, и в России. Все лучшие литераторы – там. Но знаем мы о нём только потому, что там бывал Пушкин.

Здесь царил культ хозяйки, княгини Зинаиды. Все были в неё влюблены. И поэт Евгений Баратынский (кстати, его усадьба, точнее, остатки, были в моём дворе в Столешниковом переулке, 14), и Иван Киреевский, и Пётр Вяземский – все писали ей стихи и признавались в любви. Поэт Дмитрий Веневитинов, четвероюродный брат А. С. Пушкина, посвятил Зинаиде множество стихотворений. Он был безумно влюблён. Однажды Волконская подарила юноше античный перстень, привезённый из Италии. Он с благоговением принял подарок и написал стихи: