— Приятно знать, что это работало.

— Да, настолько, что они доложили наверх. Сама по себе эта информация никогда бы не вызвала подозрений, но когда белый парень с американским акцентом, выдающий себя за бывшего канадского военного медика, привозит раненого следопыта в африканскую клинику и без лишних объяснений умело справляется с напряженным пневмотораксом и наклеивает пластырь Ашермана... ну, такое они видят не каждый день. К несчастью для тебя, врач, на которого ты наткнулся — актив МИ-6.

— Ты шутишь? В этой стране хоть кто-то остался, кто не работает на разведку?

— Еще недавно ты бы ушел чистым, но наши возможности по сбору разведданных выросли в геометрической прогрессии. Это, вкупе со способностью просеивать горы информации, теперь делается на скоростях, о которых раньше и не мечтали.

— Я все равно не понимаю, как донесение о голодных китайских рабочих и заштопанный следопыт навели их на мысль, что я добрался из Нью-Йорка до Мозамбика, если меня здесь изначально никто не искал.

— Это сделало не «Управление», Рис. Это сделал я.

Рис недоуменно посмотрел на своего бывшего наводчика из снайперской школы.

— Я тебя знаю, помню? И знаю Рэйфа. И знаю, что вы двое зависали в охотничьем хозяйстве дяди Рэйфа в Африке, когда вместе учились в колледже.

— Спасибо, что вспомнил, — саркастично заметил Рис, делая еще один долгий глоток.

— Мысли об Африке заставили меня проверить все самолеты и лодки семьи Рэйфа на Восточном побережье. Угадай, какая из них исчезла в ту же ночь, что и ты?

— Ты ошибся с призванием, Фредди. Тебе надо было идти в детективы.

— Может, в следующей жизни. И Рис, в следующий раз, когда убьешь министра обороны и распутаешь крупнейший правительственный заговор в современной истории, постарайся не называться Филом Баклью британскому шпиону в африканской клинике.

Рис покачал головой.

— Да, использовать имя одной из легенд спецназа ВМС было не самым умным ходом.

— После этого мы подняли беспилотник и вели за тобой наблюдение последние пару недель. Распознавание лиц работает даже с пятнадцати тысяч футов.

— Везет мне.

Фредди помолчал.

— Полагаю, ты понимаешь, что я прилетел сюда не на охоту с тобой сходить.

— Я думал, ты здесь, чтобы убить меня или арестовать. Склоняюсь ко второму.

— Вот тут все становится сложно. Я уеду отсюда, как только мы закончим, но я не собираюсь тащить тебя силой. Дай мне изложить суть, а решение примешь сам. Но тебе стоит выслушать всё.

— Похоже, выбора у меня особо нет.

— Кое-что тебе нужно увидеть, — сказал Фредди, слезая с барного стула и приглашая Риса следовать за ним. — Захвати еще пару порций выпивки.

Стрийн достал банку табака «Copenhagen» из кармана джинсов и привычным движением встряхнул её. Он открыл банку, заложил щепотку табака за губу и предложил Рису. Тот покачал головой.

— Когда это ты начал жевать?

— Когда жена заставила бросить пить, — ответил Фред, с блеском в глазах указав на бурбон в руке. — Думаю, она имела в виду только Штаты.

— Уверен, именно это она и имела в виду. Как Джоани?

— Все хорошо. Она никогда особо не любила Вирджиния-Бич, так что была счастлива, когда я уволился и мы смогли переехать куда она захочет. Мы сейчас в Южной Каролине, рядом с её родней.

— Значит, ты больше не в Командовании?

— Нет, ушел несколько месяцев назад. После твоего исчезновения всё стало совсем странно. Репортажи твоей подруги Кэти выставили на свет все махинации Хартли, и дерьмо покатилось вниз по склону очень быстро. Я не виню тебя за то, что ты сделал, Рис. Если бы мы хоть на долю понимали реальную картину, мы бы помогли тебе прикончить этих ублюдков, а не охотились бы за тобой.

Рис кивнул.

— Так я теперь враг номер один?

— И да, и нет. Когда вся история всплыла, давление по поводу твоих поисков или подтверждения смерти в море заметно ослабло. Разговоры переключились на чету Хартли, финансовые операции «Кэпстоун» и всё прочее. Даже теории заговора стали выглядеть мейнстримом. Ты стал кем-то вроде Робин Гуда. Тебя «видели» повсюду. Какое-то время ты был как Элвис.

— Что с моими друзьями? — спросил Рис, не называя имен.

— Репортерша, Кэти? Она неприкасаемая, по крайней мере, сейчас. Никто не рискнет к ней подойти и на пушечный выстрел. За ней стоят лучшие юридические фирмы страны, готовые защитить её от любых допросов правительственных следователей. Минюст готов взяться за твою подругу Лиз Райли и потребовать экстрадиции, но президент пока держит их на поводке.

— С чего бы президенту это делать? Он разве не был в одной связке с Хартли?

— Господи, ты правда не знаешь? — Стрийн выглядел озадаченным.

— Не знаю чего?

— Президент ушел в отставку из-за всей этой истории.

— Что? Это безумие!

— Ага. То, что он позволил министру обороны превратить Пентагон в личное королевство и копилку, оказалось слишком даже для СМИ. Как ты мог об этом не слышать?

— Видимо, просто не интересовался. Здесь легко потеряться, — Рис обвел рукой вокруг. — Единственные новости приходят по рации в офисе, и те в основном местные. Это земля, которую забыло время.

— В общем, суть в том, что СМИ любят громкие истории даже больше, чем администрацию. Республиканцы в Конгрессе вывели на ТВ жен и детей погибших парней из твоего отряда, требуя его отставки, и это сработало. Он ушел, и Роджер Граймс, вице-президент, занял его кресло до конца срока. Он нормальный мужик, бывший полковник армии, его взяли в связку, чтобы успокоить глубинку. С прежним боссом он никогда не ладил и уже заявил, что на перевыборы не пойдет. Партии сходят с ума. Хартли была избранницей демократов, и теперь, когда её нет, они грызут друг другу глотки в борьбе за пост. Республиканцы почуяли кровь, половина губернаторов метит в президенты. Праймериз будут безумными с обеих сторон — выиграть может кто угодно. Интересное зрелище для такого политического маньяка, как я. До сих пор не верю, что ты ничего об этом не слышал.

— Посмотри вокруг, — сказал Рис. — Ни интернета, ни газет. Главные заботы здесь — экология, звери и браконьеры.

— Ну, хотел ты того или нет, ты изменил ход политической истории США.

— Я не пытался обрушить систему. Они просто должны были заплатить за то, что сделали с моим отрядом и моей семьей. Они получили по заслугам.

— Согласен. Мы были частью расследования, раз уж нас заставили искать тебя на территории страны. Всему Командованию пришлось временно прекратить операции. У меня было за плечами двадцать два года службы и вариант занять эту должность, так что я решился.

— Значит, ты теперь в «Управлении»?

— Именно. И поэтому я здесь, хотя я там вроде как новичок. Готов выслушать моё предложение?

Рис кивнул. Стрийн достал из рюкзака iPad, ввел длинный пароль и выбрал иконку на экране.

— Ты прилетел в Мозамбик, чтобы показать мне презентацию в PowerPoint?

Стрийн рассмеялся.

— Высокие технологии, Рис. Времена крафтовых конвертов прошли.

Стрийн развернул экран так, чтобы Рису было видно. Это была архивная фотография рынка Кингстон, украшенного к Рождеству. Стрийн смахнул пальцем, переходя к следующему фото — крупному плану погибшей восьмилетней девочки в розовом зимнем пальто. Следующим снимком был вид на рынок с воздуха после атаки.

— Рынок Кингстон на окраине Лондона. Они ударили по рождественскому мероприятию заминированным автомобилем, создав затор в толпе. Двое парней с ПКМ открыли огонь по выжившим с этих двух крыш, а затем подорвали себя в жилетах смертников. Это было ужасно. Около трехсот человек погибли на месте, остальные скончались в больницах. Итого — триста семьдесят восемь трупов. Сотни раненых. Множество ампутаций. Больше половины жертв — дети.

Рис отвел взгляд от экрана.

— Да, мужик, жуткое дерьмо, — продолжил Стрийн. — Они не просто убили и покалечили невинных людей, они парализовали розничную торговлю по всему Западу. Люди боялись идти за покупками. Торговые центры опустели, несмотря на усиленную охрану. Фондовые рынки лихорадит. Глобальный эффект от этих атак огромен.

— Честно говоря, я удивлен, что такие атаки не происходят чаще, — мрачно произнес Рис.

— Согласен.

— Кто за этим стоит? ИГИЛ?

— Они взяли на себя ответственность, конечно, но сейчас любая джихадистская организация называет себя ИГИЛ. На самом деле всё организовано гораздо серьезнее, чем типичная атака «одиноких волков», связанных через соцсети. Это реальная сеть — «Аль-Каида» в Европе. Взгляни на это. — Стрийн переключил на другую серию снимков. — Сразу после атаки на рынок они накрыли минометным огнем построение британских десантников во время церемонии награждения. Бедные парни только вернулись из Афганистана, их распотрошили прямо перед рождественским отпуском. Принца Уэльского не убили только потому, что его кортеж опоздал.

— Значит, это не разовая акция.

— Нет, более того — они только что убили командующего НАТО в Брюсселе. Четырехзвездный генерал армии. Его взорвали прямо на глазах у жены. Он как раз собирался в отставку. Хороший был мужик, насколько я знаю.

— Ублюдки, — Рис покачал головой. — Но какое отношение всё это имеет ко мне?

— Заряд, убивший генерала, был доставлен беспилотником.

— Что?

— Именно. Пробили броню автомобиля, посадив дрон на крышу с кумулятивным зарядом. Ударное ядро разрезало его надвое. Точно так же, как ты прикончил того лейтенанта «Армии Махди» в Ираке в шестом году.

— Это было дело «Управления», приятель. И тот дрон был огромным. Экспериментальная птичка ЦРУ, если я правильно помню.

— Верно. С тех пор технологии ушли далеко вперед. БПЛА стали меньше, мощнее, программируются по GPS, но идея та же. Поэтому мы начали проверять всех, кто участвовал в твоей операции в Багдаде. Мы думаем, ты знаешь лидера ячейки, ответственной за атаку на НАТО. — Стрийн открыл изображение, явно снятое группой наблюдения на длиннофокусный объектив.

— Да ладно! Это Мо? — Рис не смог сдержать удивления, узнав на фото старого товарища.

— Он самый. Твой приятель Мохаммед Фарук из Багдада. «Управление» обучило его собирать мини-заряды с ударным ядром и управлять дронами для доставки взрывчатки. Он пропал с радаров летом четырнадцатого года, когда ИГИЛ начало захватывать Ирак. Он работал с коалицией, и если бы его поймали — он был бы покойником, причем после долгих пыток. Ходили слухи, что он в Сирии, работает с «Фронтом ан-Нусра». И вот разведка Италии засекает его — это фото оттуда. Потом они потеряли его след, и никто особо не парился до этих атак.

— С чего вы взяли, что он замешан? Почему он не мог просто исчезнуть? Мо — не террорист.

— Агентура МИ-5 указывает на сеть, которая дергает за ниточки радикальные элементы, прибывшие под видом беженцев. Мусульманских мигрантов так много, что европейские службы безопасности захлебываются, пытаясь отследить джихадистов. Мы думаем, они прячутся у всех на виду.

Стрийн открыл новый снимок.

— Это Амин Наваз. Саудит, но не был в Королевстве почти двадцать лет. Настоящий «муджахид» старой закалки: Афганистан, Ирак, Сирия, а теперь Европа. Он заправляет делами, пока Хамза бен Ладен, сын Усамы, готовится взять бразды правления в свои руки.

— Разве сын бен Ладена не погиб во время рейда в одиннадцатом году?

— Это был другой сын. Хамза был в тренировочном лагере, изучал семейный бизнес, так что он выжил. Пока он не вошел в полную силу, Наваз — террорист номер один в нашем списке и мозг последних атак в Европе. Несколько независимых и надежных источников подтверждают, что Мохаммед Фарук и Амин Наваз работали вместе в Сирии. Мы думаем, твой друг Мо руководит одной из его ячеек в Европе. Он отлично подготовлен благодаря программе, которую ты вел с ЦРУ в Ираке, и последующему опыту в Сирии у Наваза.

Рис покачал головой.

— Не верится, что Мо в этом замешан, хотя после Ирака меня уже ничего не должно удивлять. И все равно не понимаю, при чем тут я. Мы с Мо были друзьями, но это было сто лет назад. Я не видел его и не говорил с ним лет десять, не меньше.

— Мы знаем. Я здесь потому, что ты единственный выживший, кто с ним работал.

— Как это возможно? — спросил Рис. — Через ту должность за годы прошли десятки «котиков», не говоря уже о толпах из «Управления».

— На самом деле их не так много, как ты думаешь. Я изучил документы. Брент погиб в Хосте, у Эккерта случился сердечный приступ в чертовом Лас-Вегасе. Он был на выставке SHOT Show, кто-то пошутил, что президент подписал указ о запрете штурмовых винтовок и магазинов на тридцать патронов — он и упал замертво. Странное дерьмо. Последний — Лэндри, который тоже работал с тобой и Мо по дронам в Ираке. Никто не знает, где он.

— Это, пожалуй, к лучшему. У меня были с ним стычки в Ираке. Он слишком любил допросы. Поймал его на том, что он творил беспредел на иракской стороне лагеря. Я доложил по линии ЦРУ. Больше о нем не слышал, меня вскоре ротировали. Никогда он мне не нравился. Но я не думаю, что он достаточно сообразителен, чтобы собрать кумулятивный заряд и не подорваться самому.

— Вполне возможно. «Управление» пытается его найти. У них есть к нему вопросы.

— Зачем вам кто-то, кто знает Мо, чтобы убрать его? Разве британцы не могут его просто упаковать? Они спецы в таких делах.

— В том-то и подвох: мы не хотим его смерти. Нам нужен кто-то, кому он доверяет, чтобы перевербовать его. Использовать его, чтобы выйти на Амина Наваза и разгромить всю сеть. Если он уже один раз сменил сторону, значит, он не фанатик. Нам просто нужно сделать ему предложение, от которого он не сможет отказаться. Нам нужна голова Наваза на колу, Рис. Это как с нападением акулы: публика не полезет в воду, пока ей не покажут дохлую хищницу.

— Ты ведь не собираешься включать патриотические песни и втирать мне, что я нужен своей стране?

— Нет, на такое покупаются только один раз.

Рис сидел в тишине, глядя куда-то сквозь Стрийна. Затем произнес: