Однажды одна девочка пошла с мамой в магазин «Дикси» за продуктами.

Мама у прилавка с овощами закопалась, выбирала сельдерей, чтобы не гнилой и не пожухлый был, а девочка около прилавка с фруктами остановилась. Дело в том, что она очень любила фрукты, особенно ананасы. И вдруг смотрит, между мандаринами и хурмой – коробка с ананасами. И объявление: «Акция! Ананасы 99 руб. килограмм». А обычно-то под триста! А ананасы хорошие, спелые, не гнилые, как бывает, хоть и по 99 рублей. И решила девочка, что надо ананас взять. Стала она копаться в коробке, чтобы выбрать получше, принялась щупать, рассматривать внимательно, чтобы без плесени. И вдруг из коробки рука хурмячного цвета с мандариновыми переливами и прилипшими мандариновыми листиками как появится, да как схватит девочку тоже за руку, да как начнёт её затягивать в коробку!

Девочка попыталась вырваться, то вправо дёрнется, то влево, но рука цепко держит, не пускает и затягивает в коробку. Девочка хотела позвать маму, которая у витрины с зеленью петрушку от кинзы пыталась отличить, открывает рот, а голоса в нём нет! А рука девочку всё глубже и глубже в коробку затягивает, и шкурки ананасов царапают девочкину куртку, и вот уже не коробка, а какая-то кромешная мгла вокруг!

Девочка испугалась до смерти, но, когда стала понимать, что коробка с ананасами остаётся позади, успела схватить один ананасик. Мало ли, думает, куда меня рука тащит, может, там еды не будет, хоть ананасом запасусь. Хотя что обманывать: ни о чём таком девочка не подумала, она от страха совсем думать не могла, это она машинально ананас схватила свободной рукой, тем более что, получалось, бесплатно.

А рука девочку тянет и тянет куда-то в темноте, и ничего кругом не видно, кроме руки, потому что она хурмячным цветом светится, флуоресцентная оказалась. И кроме руки не видно кругом ни зги, хотя девочка, конечно, никакую згу не пыталась разглядеть, она вообще не знала, что это такое. И никто не знает, но все говорят, странные люди. А рука девочку всё дальше и дальше тянет, и долго уже, у девочки уже руки устали, и та, за которую хурмячная рука тянет, и та, в которой ананас, девочка большой схватила. И тут девочке кажется, что они с рукой вроде меняют направление, но определить этого нельзя, потому что ни зги не видно, что бы это ни было. И снова они летят, и летят, и летят, и руки у девочки уже почти отваливаются, особенно та, что с ананасом, как ни странно.

Проходит ещё немного времени, и девочка уже думает: брошу-ка я этот ананас, правда, как бы во згу не попасть, вдруг она живая. Но тут хурмячная рука начинает замедляться, замедляться, замедляться, и ещё через несколько минут невидной зги девочка вдруг рааааааз! – и врезается во что-то прямо головой, правда, нетвёрдое, и потом рааааз – и видно згу! То есть не згу, а белый свет! Солнце! Солнце, песок, пальму и море ещё вдали.

И тут они с рукой останавливаются, и рука говорит на чистом русском языке гундосым голосом, который непонятно откуда исходит:

– Девочка! Ты же хотела ананасов?

А девочка испугана страшно, ещё и рука вторая, в которой ананас, болит ужасно. А хурмячная рука смотрит на неё… Вернее, не смотрит, конечно, но чувство такое, будто у девочки с рукой есть зрительный контакт. И рука говорит:

– Чего ты в этот ананас вцепилась, хоспаде, это ж третий сорт! Ты же хотела ананасов? Так я тебя в Мексику привезла, чтобы ты ананасов поела, свеженьких!

И смотрит девочка, а кругом ананасы растут и лотки стоят, с которых продают нарезанные ананасы в стаканчиках, папайю, четыре сорта манго, дыню, какой-то фрукт в колючках и много чего ещё, чего девочка даже названий не знает. А продавцы все в сомбреро и с гитарами и, когда не подают стаканчики и не принимают деньги, горланят песни.

– Девочка, – торжественно говорит рука, – тут самые лучшие фрукты в Мексике! Бери, – говорит, – чё хошь и ешь чё хошь, я за всё заплачу! Я тебя сейчас отпущу, только не убегай, ради бога, а то домой не вернёшься к маме. И плоды опунции, кактуса, не бери, вот эту штуку с колючками, я как-то взяла, два дня потом из руки колючки выковыривала.

Ну, отпустила рука девочку, дала ей денег (оказывается, у руки деньги прям в руке зажаты были) и стала ждать. И девочка пошла покупать – и ананас, и манго, и дыню, и папайю, и, конечно, всё остальное незнакомое, особенно странной формы и чёрного цвета. Ананаса, естественно, много не съешь, от него рот очень щипать начинает, и девочка в основном стала налегать на манго, потому что после ананаса любила его больше всего. И вот прошло время, и рука говорит:

– Слушай, смотрю, ты так манго любишь! Ты хорошая девочка, давай я тебя в Австралию отвезу, там манго такие – закачаешься! У меня как раз немного времени есть. – И рука посмотрела на часы, и девочка вдруг увидела, что у руки на руке умные часы-смартфон, и удивилась. А рука ей говорит: – Ты чего, девочка, удивляешься? Мне же нужно за здоровьем следить, десять тысяч шагов в день делать, сердечный ритм отслеживать, вот я и купила!

Девочка решила, что вопросы задавать неприлично, и согласилась.

И вот рука её хватает и тянет за собой, только на этот раз не в подземелье, а в небо. Летят они и летят где-то выше облаков, тоже ни зги не видно. То есть видно-то хорошо, просто зог никаких нет. Иногда самолёты редкие попадаются, а так – ни зги. А девочке неудобно стало, что она беседу с рукой не поддерживает, неприлично так долго молчать, и не нашла ничего лучшего, чтобы спросить:

– Рука, слушай, а как ты рукой вообще стала?

Рука аж дёрнулась от такого вопроса, чуть умные часы с неё не свалились. Переживает, бедняжка. Потом вздохнула и говорит:

– Хорошо, девочка, расскажу я тебе свою историю. В назидание. – И рассказала.

Оказывается, когда-то рука тоже была девочкой, которая очень любила фрукты. Прямо обожала. От бананов её оттащить было нельзя, апельсины каждый день ела, от винограда тоже не отказывалась, но больше всего девочка любила хурму. И лето ей никакое было не нужно, и Новый год, лишь бы поскорее наступила осень и сезон хурмы. Родители, конечно, хватались за голову, однажды даже кредит на хурму пришлось взять.

И вот как-то на рынке купили родители девочки три ящика самой вкусной в мире хурмы со скидкой. Вот, говорят, доченька, на балконе лежать будет, а ты понемногу ешь. Потом родители ушли в театр, а девочка взяла и за вечер слопала пятнадцать килограммов хурмы. И ещё шестьсот граммов мандаринов.

Тут голос руки погрустнел совсем, видно, трудно ей давались эти воспоминания. А девочка подумала, что она до такой степени только майонез любит. Чуть помолчав, рука продолжила:

– Никогда, девочка, слышишь, никогда не съедай пятнадцать килограммов хурмы зараз. После этого со мной произошло что-то похожее на взрыв, и я упала в обморок. А когда очнулась, от меня осталась одна рука. Левая, та самая, которой я хурму из коробок брала. И теперь очень неудобно открытки к Новому году писать, я же правша!

– А зачем ты меня в магазине за руку схватила? – поинтересовалась девочка.

А хурмячная рука ей и говорит:

– Так благотворительный проект у меня теперь такой. Международный. Помогаю девочкам, которые любят фрукты. Но слежу, чтобы не переедали.

Тут девочка с хурмой долетели до Австралии, и разговор пришлось свернуть.

– Смотри, – говорит хурмячная рука, – это Австралия, город Таунсвилл. Тут есть две достопримечательности: жабьи бега и манго. Вот тебе местные деньги, вон продавец манго. Много не ешь, но я специально тебя далеко увезла, в Австралию, чтобы ты после мексиканских фруктов успела проголодаться, так что опасность тебе не грозит.

Девочка купила себе манго, но после рассказа руки много есть не стала, всего пять штук осилила. Облизала пальцы и пошла смотреть жабьи бега – рука ей ещё двадцать минут выделила. А потом всё. Рука посмотрела на умные часы и заявила – пора домой. У неё в этот день ещё клиентки из Норильска, Архангельска и Магадана, где фрукты дороже, чем в Москве.

– Так, – сказала рука, – мы сейчас с тобой тут не очень далеко от одного места в Тихом океане, долетим на мне. Место это прямо напротив «Дикси» находится, через Землю напротив. Там секретный лифт есть. Мы под землёй до Москвы прямым ходом доедем, правда, придётся прямо через центр Земли мчать, но ты не беспокойся, лифт жаронепроницаемый. Только билеты надо покупать, а их каждый день ограниченное число в продаже.

А девочка спрашивает:

– А на нас хватит?

А рука отвечает:

– Ананасов тебе, девочка, теперь надолго хватит. А про билеты не знаю.

И они снова полетели над океаном и прилетели на платформу прямо в океане, где ничего не было, кроме билетной кассы. И девочка сама подошла к кассиру и говорит:

– А на нас билетов хватит?

А кассир по-русски ей и отвечает:

– Вас тут сегодня как ос!

– Кокос? – удивилась девочка. – Мне кокос не нужен, я к ним равнодушна, скажите, а на нас…

– Ананасовая девочка, – вздохнул кассир,– да знал я, что вы сегодня приедете, отложил вам два билета на лифт. Тебе семь лет есть? Хотя ладно, ты в сопровождении взрослого.

Девочка отдала ему в благодарность манго, которое захватила с собой из Таунсвилла, и они с рукой вошли в лифт. Там и правда народу набилось – как ананасов в бочке, еле утрамбовались. Долго-долго они падали вниз – или, наверное, скорее вверх? А девочка устала от всего этого путешествия и перелётов и задремала.

А когда очнулась, смотрит – она снова в том же «Дикси», и никакой хурмячной руки рядом нет. А она так и стоит у ананасов. К ней мама подбегает и давай верещать:

– Ты где была?! Я весь магазин обегала!

Девочке что тут было ответить? Наврала с три короба ананасов. Сказала, что искала на полке с консервами компот из ананасов кольцами. Но его не было.

Мама пошла на кассу, а девочка незаметно облизала пальцы, которые у неё ещё были сладкие, и с тех самых пор любит манго больше ананасов. А ещё с тех пор у неё дома живёт жаба Аделаида.