– Впервые Михайлов Посад упоминается в тысяча четыреста восемьдесят седьмом году в монастырской летописи Троице-Сергиевой лавры, – рассказывал немолодой экскурсовод. – Но есть все основания полагать, что наш город существует с двенадцатого века…

Девушка-экскурсовод в красной ушанке шла рядом молча.

– …Михайлов Посад, – продолжал экскурсовод, – находится чуть в стороне от основных торговых путей вокруг Москвы, но именно это позволило городу сохранить удивительную атмосферу…

Город действительно казался очень спокойным: двухэтажный, тихий, уютный, без автомобилей и спешки. Даже школьная экскурсия из Калининграда, шагающая по главной улице, выглядела как примечательное событие, о котором михайловопосадцы будут вспоминать долгими зимними вечерами.

– …Усадьба была построена в тысяча восемьсот девяносто первом году купцом Гороховым. – Экскурсовод остановился напротив двухэтажного дома из красного и зелёного глазурованного кирпича, кладка которого шла причудливыми узорами. – Как легко заметить, это так называемый неорусский стиль…

Андрей сфотографировал усадьбу купца Горохова, напомнившую ему пряничный домик, – возможно, купец скопил своё состояние на торговле выпечкой. Лёша бросил взгляд в сторону, на Свету, которая подошла к Даше.

– Так что было-то вчера? – понизив голос, поинтересовалась она, стараясь держаться вежливо и дипломатично: классы «Б» и «В» не всегда бывали дружны.

Даша бросила взгляд на Свету из-под длинной косой чёлки. Похоже, ей не очень хотелось вспоминать прошлую ночь. И похоже, она была не совсем рада делать это по просьбе девушки из девятого «Б».

– Да ерунда какая-то, – наконец ответила она. – Просыпаюсь посреди ночи от холода. Думаю – что, Ленка забыла балкон закрыть? И тут вижу – мужик стоит! В белом! У окна!

– Ого, – присвистнула Света, подстраиваясь под Дашину манеру речи. – Ничего себе! А что потом?

– Потом я закричала. Потом Лена включила свет… Или он сам включился? Не помню. А я уже вылетела в коридор… А зачем тебе всё это?

Света растерялась. Как объяснить Даше, почему её рассказ так важен? Надо что-то придумать. Только чтобы не вызвать подозрений.

– Кажется, Ольга Леонидовна тебе не очень поверила. И Виола…

– Кто?

– Ну эта, рыжая… которая администратор… В общем, они тебе не поверили.

– Я что, ещё в этом и виновата? – недовольно буркнула Даша.

– Наоборот! – с жаром возразила Света. – Они почему-то думают, что это всё тебе приснилось.

– А это мне не приснилось!

Даша сказала это так громко, что Ольга Леонидовна посмотрела на них с недовольством:

– Девочки, вообще-то, вам интересные вещи рассказывают.

Главная улица здесь чуть поворачивала. Среди внезапно расступившихся домов ровными рядами выстроились высокие строгие ели, окружая с трёх сторон квадратную площадь с белым обелиском. Обелиск поднимался в пронзительно-голубое небо, словно снежная пирамида. Мемориальные бронзовые плиты с именами погибших солдат на фоне сугробов казались чёрными. Ярко-оранжевое пламя Вечного огня трепетало на ветру.

– А вот здесь, – экскурсовод выдержал паузу, прежде чем продолжить, – в братской могиле похоронены бойцы михайловопосадского ополчения, защищавшие рубеж осенью сорок первого года. Как вам, наверное, рассказывали на истории, той осенью, в октябре, немецкие войска прорвали фронт под Вязьмой и Брянском и были уже под самой Москвой. Вы знаете, что такое прорыв фронта?

– Ну, это когда фронт прорывают, – предположил Вадим.

Экскурсовод вздохнул. Возможно, он ожидал другого ответа.

– Это как снаряд, пробивший броню танка, – пояснил он. – Снаряд летит дальше и разрушает всё на своём пути. Здесь, в районе Михайлова Посада, в оборону стали курсанты военных училищ, вчерашние школьники, так и не ставшие офицерами. Они почти все погибли в бою, но их храбрость позволила задержать врага и создать прочную линию обороны. Мы оставили Михайлов Посад двадцать пятого ноября. Уже пятого декабря началось контрнаступление, а ещё через четыре дня наши войска почти без боя освободили город. С тех пор девятое декабря отмечается нами как праздник, и если бы вы приехали месяц назад, то могли бы увидеть торжественную церемонию…

– Ну и мы с Таней думаем – что это могло быть? – не разжимая губ, сказала Света. – Может, у них кто-то в одном из номеров прячется? И потом по балконам перелезает?

Даша широко распахнула глаза. Подумать только: в девятом «Б» есть умные люди!

– Точно, Свет! Там же половина корпуса вроде пустая…

– Да он сейчас весь пустой, – согласно кивнула Света. – Только мы на третьем этаже живём. И я подумала: вдруг в одном из номеров кто-то днём прячется, а ночью вылезает?

– Ого! Надо сказать Ольге Леонидовне!

– Она может не поверить, – вздохнула Света с печалью. – Решит, что мы придумываем. Но знаешь, нам с Таней как-то неспокойно теперь засыпать. А если в следующий раз этот тип к нам залезет?

Даша посмотрела на Таню, стоящую невдалеке. Как раз в этот момент Таня пнула один из сугробов ботинком. Снег взлетел по дуге.

– Я думаю, Таня его просто выбросит с балкона, – предположила, и не без оснований, Даша. – Но да, надо что-то делать.

– Поэтому, – гнула своё Света, – я и хочу узнать, как это было. Вдруг ты вспомнишь что-нибудь ещё? Например, куда этот тип исчез?

Даша задумалась, подняла взгляд наверх. Затем два раза укусила нижнюю губу.

– Да не, – призналась она. – Помню только холод: как будто я на снегу лежу. И чёрный силуэт у окна. Не знаю, как объяснить: вроде одет в белое, а сам тёмный. А потом я просто вылетела в коридор…

– …мемориал создали в семьдесят первом году, к тридцатилетию битвы под Москвой. Сюда перенесли останки бойцов, отдавших свои жизни на михайловопосадском рубеже. Я тогда был таким же школьником, как вы сейчас. Наш пионерский отряд помогал сажать вот эти самые ели. Вон как они выросли за полвека…