Большой холм за нашим огородом переливается фиолетово-изумрудным. На холме травы и цветы, выше виноградники, а за ними, как шипы, островерхие деревья. Дед рассказывает:

– Вы думаете, это обычный холм? Нет, это змей Лаур-Балаур. В давние времена он разорял сёла, сжигал дома, воровал у пастухов овец. Однажды, когда змей уснул на дороге, мимо проходила девушка Иляна. Она решила, что перед нею холм, и забралась на Лаура-Балаура за бессмертниками. Нежных сиреневых цветов, увы, не нашлось, зато какой вид открылся! Иляна долго сидела на холме и легонько поглаживала его, любуясь видом. Могучий змей, к которому никто и никогда не прикасался с такой нежностью, проснулся и замер, боясь спугнуть чудесную гостью. Когда девушка ушла, он так сильно захотел ей понравиться, что начал помогать людям. Пас облака, следил, чтобы вовремя шли дожди и поливали урожай. Через месяц змей решился познакомиться с девушкой. Он устроил сильную грозу и подарил возлюбленной радугу, но Иляна испугалась и заперлась в доме. Лаур-Балаур ждал её, а его чудесный подарок бледнел, бледнел, пока не исчез. На следующий день к девушке примчался красавчик на белом тракторе из соседнего села. Он думал, что спасает её от злого змея. Иляна поверила красавчику и уехала с ним. Лаур-Балаур хотел пыхнуть им вслед огнём, но из глаз его неожиданно полились слёзы. Они лились так долго, что получилось целое озеро. Ой, как же обрадовались озеру люди, как смешно и весело стали плескаться. Понял Лаур-Балаур, что больше не сможет быть злым, и превратился в холм, который летом становится изумрудно-зелёным, осенью золотистым, зимой белым, а весной чёрным. Говорят, если по холму гуляют красивые девушки – на небе всегда появляется радуга.

– Вот я бы ни за что не променяла змея на какого-то там красавчика, – перебиваю я деда.

Тон с Китом хихикают.

– И что бы ты с ним делала?

– Каталась бы на нём по небу.

– Он что тебе, лошадь? Идём лучше запускать воздушного змея, – оживляется Тон, находит бумагу, мастерит из шашлычных палок каркас.

Мама даёт нам краски, и мы усаживаемся вокруг белого распластанного на земле бумажного змея. Тон рисует один глаз, Кит другой, а я нарядную чешую – изумрудную, золотую и чёрную. Змей выходит пёстрым, разноглазым, но вполне змеиным. Мама пришивает ему хвост из ленточек.

– Вот! Теперь всё по-человечески! – радуется она. – Хвост есть!

Я, Тон и Кит поднимаемся по холму. Тон несёт змея под мышкой. Змеиный хвост развевается на ветру, моё платье и волосы тоже. Это должно быть очень красиво, и я посматриваю на небо – не появится ли радуга. Радуга не появляется, и ветер стихает.

– Ветер-ветрище, чего ты не свищешь? – выкрикивает Тон и суёт Киту в руки моток с леской.

– Кит, разматывай и отходи в сторону. А теперь на счёт три – беги. Раз, два, три. Отпускаю!

У Кита быстрые ноги, но это не помогает. Змей, сделав сальто, кубарем летит вниз и прыгает по траве, по земле.

– Сто-ой!

– Ки-ит!

Кит наконец-то слышит нас и останавливается. Мы с трудом отвоёвываем исцарапанного змея у репейника, Тон лечит его пластырями. Пробую бежать я. Змей у меня даже не кувыркается – волочится по земле. Тогда мы цепляем его к ошейнику Овечки и кидаем ей мяч. Моя Овечка несётся со всех лап, но воздушный змей всё равно отказывается летать.

– Вот упрямый, – говорю я. – Ветер ему подавай!

Мы спускаемся обратно к дому. Откуда ни возьмись выплывает огромная чёрная туча, а с ней возвращается ветер. Да ещё какой! Ветрище!

– Змея! Змея запускать! – требуем мы с Китом.

Но Тон говорит, что сейчас будет гроза и нужно вернуться в дом. Мы слушаемся, а змей нет. Он выскальзывает из рук Тона и взмывает вверх.

– Ура!

Мы берёмся за руки и тоже «летим». Прямо как наш змей вначале – кубарем. И тут обрушиваются ливень, гром и молнии. Мы ловим мокрого змея и ныряем в дом. Там нас ругают, сушат, поят чаем с мятой и смородиновыми листьями.

После дождя я выхожу на крыльцо. От горизонта до горизонта – радуга. Яркая, помидорно-тыквенная и немного сиреневая. Вот вырасту, подружусь с Лауром-Балауром, расколдую его, буду на нём летать, ни за что не променяю на бесполезного красавчика. Я так радуюсь своей доброте, что по спине бегут мурашки. Хотя нет, это мне за шиворот накапало с крыши.